Беззвучная нота (ЛП)
Тишина затягивается.
Неужели она заснула?
Я смотрю на нее снизу вверх, откидывая кудри, которые использовал, чтобы уложить ее на место.
Она не спит. Пока не спит.
Моя кожа гудит от адреналина.
Я чувствую себя нервно, и Грейс, должно быть, это чувствует, потому что она швыряет в меня.
— Не двигайся.
Я замираю.
Прикусив нижнюю губу, смотрю в окно. Невозможно видеть, когда стекло затянуто конденсатом, но я могу различить поток машин, который становится все тяжелее на дороге.
Грейс снова легко дышит. Ее грудь вздымается и опускается поверх моей.
Нервы связывают мой желудок в узлы.
Я не беспокоился об этой части своих обязанностей мужа. Заставить женщину стонать в экстазе для меня проще простого. Перетрахав тонны девушек, я отточил свое мастерство на практике. Снимай и действуй. Это была моя фишка. Никаких объятий. Никаких поцелуев. Никаких обязательств.
Но в этот раз все по-другому.
С этой женщиной все по-другому.
Грейс намеренно не замечает моих чувств к ней. Я хочу, чтобы она знала, что я серьезно отношусь к нам. К нашему браку.
Этот момент кажется идеальным, чтобы признаться жене в любви.
Это должно быть совершенно очевидно. Учитывая обстоятельства. Но нет ничего лучше, чем произнести эти слова вслух.
— Грейс, вообще-то…Я хочу тебе кое-что сказать.
— Не за что?
— Э-э…нет. Я…
— Держу пари, это не первый раз, когда женщина благодарит тебя за службу, — сонно бормочет она. — Неудивительно, что девчонки всегда хихикают над тобой в классе.
Я замираю и смотрю на нее сверху вниз.
Какого черта?
Она говорит «спасибо»… Я думал, она проявляет уязвимость и признается, что чувствует себя в безопасности со мной. Что это за Ринго Старр?
— Ты благодаришь меня…за мою службу?
Ее глаза распахиваются, и она откидывается на спинку, на лице появляется выражение вины.
— Прости. Это прозвучало так по-деловому. Я не имела в виду, что ты проститутка или… то есть…
— Не проститутка. Просто шлюха, верно? — огрызаюсь я.
— Зейн, я не это имела в виду.
Нет, она имела в виду именно это.
Я не очень аккуратно усаживаю ее на сидение и снова натягиваю боксеры. Мое тело тут же протестует, требуя, чтобы я снова уложил Грейс с ее идеальными бедрами на себя, но вместо этого застегиваю молнию брюк.
— Почему ты так расстроен?
Ее глаза следят за тем, как я двигаюсь.
— Я не расстроен.
— Ты дуешься, как ребенок.
Каждый мускул в моем теле напрягается. Она снова называет меня ребенком.
Не успев додумать мысль до конца, я выпаливаю:
— Если я ребенок, то кем же тогда являетесь вы, мисс Джеймисон?
Ее выражение лица тут же замирает. Она похожа на те цветы, которые закрываются, когда к ним прикасаешься.
Только я не просто прикоснулся к ее чувствительным местам. Я растоптал ее.
Сожаление мгновенно захлёстывает меня.
Я знаю, что не прав.
Я знаю, что мы не такие.
Знаю, что сравнивать нас с чем-то настолько отвратительным, когда наши отношения и так тяжелы для нее, — это просто удар ниже пояса.
И я хотел бы взять свои слова обратно.
— Грейс…
Прежде чем я успеваю извиниться, она пару раз моргает, и на ее лице появляется эта дурацкая маска. Я почти чувствую вкус пластика.
Пошатнувшись, она заставляет себя улыбнуться.
— Не могли бы вы выйти из машины на минутку, мистер Кросс? Мне нужно переодеться.
Вся барабанная установка давит мне в грудь. Слова «мне жаль» вертятся на кончике языка, но она, вероятно, не примет их, если я скажу их ей сейчас.
— Мистер Кросс?
Я снова «мистер Кросс». Прошла целая вечность, прежде чем эта женщина стала называть меня Зейном, а теперь мы снова вернулись к этому холодному языку.
Вы начали первым, назвав ее мисс Джеймисон.
Я быстро моргаю.
Несмотря на это, мне хочется, чтобы она на меня накричала. Бросалась кулаками. Врезалась бы лицом в окно.
Я заслужил это.
Но я имею в виду…что это за ложное спокойствие? Что это за стена, которую она возводит, которая стала в десять раз выше, чем была до того, как мы переспали?
Проведя рукой по волосам пару раз, я выхожу из машины.
Слышу, как Грейс шаркает там. Надевает трусики. Бюстгальтер. Юбку-карандаш. Блузку учительницы из Redwood Prep.
Прислонившись затылком к запотевшему окну, я кручу воображаемую барабанную палочку туда-сюда.
Черт.
Я все испортил.
И я не знаю, как это исправить.
ГЛАВА 25
Грейс
Зейну восемнадцать.
Мы женаты.
Это не неправильно. Это не неправильно.
И все же после нескольких резких слов Зейна все соломенные домики, которые я построила, рухнули, и теперь стыд рвется обратно.
Мои пальцы дрожат, когда я заново застегиваю блузку и заправляю концы в пояс юбки-карандаша.
От нас исходит запах, и я жалею, что не могу открыть окно, чтобы впустить свежий воздух. Запах становится сильнее, когда я подношу руки к носу. С чувством вины хватаю дезинфицирующее средство для рук и намазываю его.
Я чувствую себя…грязной.
Опустошив дезинфицирующее средство, я наношу еще. На краткий миг задумываюсь, не попробовать ли мне отмыть заднее сиденье. Мы устроили беспорядок, и мы же не просили разрешения использовать машину Датча в качестве импровизированного номера для молодоженов.
Сердце колотится, я подношу руки к волосам и нащупываю колтуны. Вьющиеся волосы — не лучшее место для того, чтобы перебирать их руками, а Зейн не очень-то заботился о сохранении моих кудрей, когда дергал меня за волосы и пыхтел мне в шею.
Я наливаю немного воды из мини-бутылочки, которую держу в сумочке, размазываю ее между ладонями и пытаюсь собрать волосы в хвост.
Пряди зацепляются за обручальное кольцо и дергаются. Ощущение такое же острое, как когда Зейн взял меня за волосы и сделал то же самое. Я нетерпеливо отсоединяю кольцо от волос и смотрю на него.
Глупый камень ярко подмигивает мне в ответ, словно выражая свое одобрение.
Я идиотка.
Сняв его, бросаю кольцо обратно в сумочку.
Если ты решилась раздеться с ним, то должна хотя бы гордиться этим, говорит Слоан.
Я поднимаю взгляд и замечаю, что она сидит на переднем сиденье. Ее шея вывернута, она смотрит на меня сузившимися глазами.
— Ты вернулась.
Да, но я бы хотела, чтобы это было не так. Все эти «ой, я ужасный человек, раз трахаюсь с мужем», она делает драматическое лицо, это как-то жалко, Грейс.
— Спасибо, Слоан. Это как раз то, что мне сейчас нужно услышать.
Я достаю свой мобильный телефон.
Что ты делаешь?
— Я думала, что призраки могут все видеть?
Она надувается.
Это подло.
Она не ошибается.
Я немного смягчаю свой тон.
— Я вызову машину и уеду отсюда.
Ты идешь по пути Золушки?
— Может, мне прыгнуть со скалы и присоединиться к тебе в каком-нибудь межпространстве?
Ее брови напрягаются.
Разве ты не должна быть полна эндорфинов прямо сейчас? Зейн сделал это неправильно?
Я отвожу взгляд, потому что то, как Зейн заставлял меня чувствовать себя, было так хорошо, что это должно было быть неправильно.
Это было бы обидно. Он не похож на эгоиста.
— Он не такой, — бросаю я, не понимая, почему так защищаюсь.
О? Бледные пальцы Слоан обхватывают подголовник. Знаешь, я каждый день узнаю о тебе что-то новое, Грейс. Она шевелит бровями. Например, то, что ты втайне авантюристка.
— Авантюристка? Я?
Может, я и проморгала, но я была там достаточно долго, чтобы понять, кто и что инициирует. Она поджимает губы, протягивает руку и изображает ужасную пародию на Оливера Твиста. Пожалуйста, сэр. Можно мне немного…
— Закончи это предложение, и я найму экзорциста.
Она смеется надо мной.
В этот раз было так же приятно, как и в прошлый?