Беззвучная нота (ЛП)

— Эм, — пищит Серена, не сводя глаз с моего обручального кольца, — я слышала, что примерно на это время назначено собрание учителей.
Мы все уставились на нее.
— Я слышала, как учительница Кельц жаловалась на это. Видимо, они собираются обсудить всю эту историю с Харрисом. — Подняв обтянутую кожей руку, она неуверенно добавляет: — Или я так полагаю.
— Спасибо. — Я дружески сжимаю плечо Серены, и она краснеет до самых волос. Бросаю взгляд на брата. — Увидимся позже, ребята.
Мне не нужно много времени, чтобы добраться до учительской. Предполагаю, что именно там будет проходить собрание. Я понятия не имею, где на самом деле собираются учителя, чтобы пообщаться с персоналом.
Никогда раньше не интересовался подобной информацией. Но даже если это не в комнате для персонала, я знаю, что смогу найти там учителя, который укажет мне правильное направление.
Когда я прихожу туда, учителя сразу же замолкают. Я привык к этому и сразу направляюсь к столу Грейс.
Вот ее кофейная чашка с надписью «Слезы греческой трагедии». Там ее скранчи (Скранч (scrunchie) — это объёмная и мягкая резинка для волос, выполненная из ткани или даже кожи.) с черными горошинами, когда она хочет уложить свои густые черные локоны и отвлечь меня своей идеальной, зализанной шеей. Стопка книг, в том числе «Ромео и Джульетта», которую мы изучали в классе AP.
Но Грейс нет.
Я оборачиваюсь, мой взгляд устремляется на учителя, сидящего напротив стола Грейс.
— Она…она с заместителем директора, — заикается пожилая женщина.
Я выбегаю обратно, не сказав никому ни слова.
Как только исчезаю из виду, раздаются шепотки, и я замираю на месте.
— Этот мальчик Зейн меня пугает. Откуда у восемнадцатилетнего столько татуировок?
— Не могу поверить, что он все это время был ее сводным братом.
— Точно!
— Представляете, сколько сплетен ходило о том, что они спали вместе?
— Вот почему не стоит верить тому, что говорят дети. Они только и умеют, что придумывать скандалы.
— И вот я избегала ее за обедом, потому что думала, что она крутится вокруг Зейна Кросса. Может, мне пригласить ее в групповой чат? Думаю, мы все должны стараться быть к ней добрее. В конце концов, она же Кросс.
Я наклоняю голову к полузакрытой двери и внимательно слушаю. Кто сказал персоналу, что мы сводные братья и сестры?
Это была Джинкс?
Я беру телефон и проверяю приложение Джинкс.
Ничего.
Тогда проверяю свои сообщения. Время от времени Джинкс связывается со мной лично и сообщает о разоблачениях, за которые я могу заплатить, чтобы они не попали в сеть.
Ничего.
Так кто же рассказал?
Я хотел сохранить наши семейные отношения в тайне до самого конца. Будет достаточно тяжело, когда люди узнают, что Грейс вышла замуж за студента. Но если люди узнают, что я ее сводный брат, это будет еще один слой ада.
— Надеюсь, она не настучит на меня, как на Харриса, — шепчет кто-то, — теперь, когда ее отчим баллотируется в губернаторы, у любого по фамилии Кросс будет больше власти.
Новости о политической кампании отца уже вышли?
В комнате раздаются вздохи. Похоже, я не единственный, кто удивлен.
Я подхожу ближе к двери, чтобы лучше слышать.
— Они объявили об этом сегодня утром.
— И люди не смеются? Он музыкант, а не лидер государства.
— Думаешь, детей это волнует? Он обошел всех в своей партии, кто претендовал на это место. Он Джарод Кросс, самая большая рок-звезда нашего времени. Его слава делает его более популярным, чем кто-либо в избирательном бюллетене.
— Разве он не должен сначала победить оппозицию? Парень, против которого он выступает, был полицейским тридцать лет и учителем пятнадцать. Кроме того, он выиграл мэрское кресло и возглавлял национальный совет по сертификации оркестров. Голосуют не только дети. Кроссу нужно убедить и взрослых, а им наплевать на его музыку. — Раздается смех.
— Джарод Кросс может получить популярность, но он не получит разумного голоса. Только если он не придумает что-то грандиозное.
Мои мысли несутся быстрее торнадо. Я знал, что отец стремится вести занятия в Redwood Prep и перехватить у Миллера титул председателя правления, чтобы получить место губернатора.
  
Но более логично, что он изо всех сил пытался убедить стариков в своей партии, что он прежде всего подходит на роль губернатора. У него достаточно поклонников, чтобы привести его к политической славе, но сначала ему нужно, чтобы его имя было внесено в избирательный бюллетень.
Я отталкиваюсь от двери, погруженный в свои мысли, но, словно магнит, а я — сталь, вдруг замечаю впереди Грейс. Она сжимает руки в кулаки и несется по коридору.
Даже с такого расстояния я могу сказать, что она не в себе.
Этого достаточно, чтобы я побежал сквозь толпу.
Отец может подождать.
Как и мои поиски улик Славно.
Мне нужно догнать Грейс, пока чья-то голова не упала на колышек.
Потому что это лицо мне знакомо.
У моей жены взгляд женщины, которая собирается что-то разрушить.
ГЛАВА 22
Грейс
Слоан на пару дюймов выше меня, но она с трудом поспевает за моим решительным шагом.
Грейс, ты можешь сбавить темп?
Я игнорирую ее.
Вокруг меня студенты наблюдают. Шепчутся. Они отходят в сторону. Если они останутся на моем пути, это будет означать, что я встречусь со шпилькой моих черных туфель.
Не плачь. Не плачь.
Грейс, пожалуйста. Это так неловко. Все смотрят.
И пусть.
Кого это, черт возьми, волнует?
Я ненавижу ссориться с мамой, но еще больше ненавижу думать о тех беспомощных годах, когда она смотрела, как корежится, умоляет и скребет по карманам ради доллара. Ненавижу настолько, что хочется содрать с себя кожу, окунуть ее в отбеливатель, а потом вывесить на солнце сушиться. Я хочу вылезти из собственного тела и притвориться, что все это не имеет значения.
Потому что на самом деле…что, черт возьми, имеет значение? Для чего я приехала в Redwood Prep? Сражаться с таким чудовищем, как Джарод Кросс, и теневыми людьми, которых он покрывает? Ради чего? Чтобы потом, когда я закончу, могла сделать что?
Приползти к маме? Жить долго и счастливо в качестве бывшей сводной дочери Джарода Кросса?
Как выглядит мое счастливое будущее? И будет ли оно вообще?
Нет, конечно же, нет. С такими девушками, как я, стипендиатами, превратившимися в прославленных слуг элиты, женщинами с плохой стороны, которые попали в сети грязных богатых мальчиков, такого не случается.
Я понимаю, что ты расстроена, но тебе стоит передохнуть. Сделай пару вдохов. Ты выглядишь так, будто собираешься сделать какую-то глупость.
Огромная рука обхватывает мой локоть, резко останавливаюсь. Поворачиваюсь и смотрю на Зейна.
— Ты в порядке? — требует он. — У тебя красные глаза. Ты плакала?
Я замираю, каждый мускул напрягается. Но это не от шока, не от гнева и даже не от беды. Это неподвижность охотничьей собаки, почуявшей кровь.
Внезапно мне больше не хочется плакать.
Грейс…
В тоне Слоан звучит предупреждение.
— Говори. Сейчас же, — рычит Зейн. — Кем бы он ни был, он мертв.
Его горячие голубые глаза смотрят на меня, в них кипит беспокойство, которое говорит мне, что он в нескольких секундах от того, чтобы перекинуть меня через плечо и увезти, если я отвечу неправильно.
Мой взгляд скользит по нему. Пиджак Redwood Prep небрежно наброшен на широкие плечи. Чернильная рука в черной перевязке. Черная футболка обтягивает худую, мускулистую фигуру. Брюки обтягивают немыслимо длинные ноги.
Он олицетворяет собой все, чего я не должна хотеть. Все, чего жаждет мое тело.
Неправильно. Правильно.
Свет. Тьма.
К черту.
— У тебя есть машина? — спрашиваю я напряженно.
Черные брови высоко взлетают на лоб. Озадаченность сменяется растерянностью. Легкий поворот рта намекает на беспокойство.