Беззвучная нота (ЛП)

Глаза Славно расширяются настолько, что я вижу, как в них проплывают вены. Как загнанная в угол крыса, он подпрыгивает. Стул позади него врезается в стену, покачиваясь на задних ножках, прежде чем упасть на землю.
В отчаянии он бросается через стол и хватает меня за воротник.
— Если ты думаешь, что сможешь втянуть меня в этот беспорядок, ты…
Он прекращает ругаться, когда дверь позади меня открывается.
Что-то заслоняет свет, почти как дерево, внезапно выскочившее из бетона, возвышающееся позади меня.
Славно отпускает мою футболку и отшатывается назад.
Его губы дрожат от страха, как будто он смотрит на безжалостное животное. И я думаю, в каком-то смысле так оно и есть.
— М-Марвба.
Тень приближается к нам. Воздух наполняется скрежетающим звуком, будто ножки стула волочатся по полу.
Марвба кряхтит, я поворачиваюсь, поднимая подбородок и встречаясь с его глазами-бусинками. Он снова кряхтит, указывая на стул.
Я качаю головой.
— Мы с господином Славно только что собирались прийти к соглашению.
— П-пожалуйста. — Славно сглатывает так сильно, что его кадык заметно дергается. — Ты даже не представляешь, что они со мной сделают.
Капли пота на его верхней губе, а глаза безумны. Интересно. Папа, должно быть, действительно влиятелен, если кто-то вроде Славно боится его больше, чем король вроде Марвбы.
— Думаю, его придется убедить, — признаюсь я Марвбе, все еще с приятной улыбкой на лице. Славно я говорю: — Я действительно не хотел, чтобы до этого дошло, но… — пожимаю плечами. — Что мы можем сделать?
Марвба делает шаг вперед.
Славно ломается.
— Подожди. Подожди! Я ничего ни о чем не знаю. Клянусь. Даже если бы и знал, шесть лет — это долгий срок.
Марвба хрустит костяшками пальцев.
Славно вздрагивает.
— Но… я помню вот это. То, как они ко мне обратились.
— Как?
— Однажды ночью в моей квартире появился одноразовый телефон. До сих пор не имею ни малейшего понятия, как он там оказался. Мне пришло сообщение с адресом и фотографией. После того, как сделка была совершена, мне пришло еще одно сообщение. На этот раз с другим адресом. Деньги были в сумке. Я не знаю ни имен, ни лиц. Это все, что я знаю. Клянусь.
Я улыбаюсь ему. Это покровительственная улыбка, признаю. Он, должно быть, думает, что я идиот.
— Если бы это было все, что ты знал, ты бы не боялся так делиться своей информацией. — Я киваю Марвбе, который кивает в ответ. Снова повернувшись к Славно, дружески похлопываю его по плечу. — Надеюсь, к тому времени, как я вернусь, ты вспомнишь детали, которые упустил.
Удовлетворенный тем, что моя часть работы выполнена, я иду к двери. Крики ужаса Славно эхом доносятся до моих ушей и резко обрываются, когда дверь захлопывается.
Там стоит надзиратель, смотрит на меня с уважением.
— Откуда ты знаешь Марвбу?
— «The Kings» отыграли сет на дне рождения его дочери.
— Хм.
Он выглядит задумчивым. Все знают, что Марвба боготворит землю, по которой ходит его дочь.
— Ценю твое время. — Я протягиваю надзирателю толстый конверт, и он кладет его в карман пиджака.
Взяточничество — не мой конек, но после того, как отец посадил Датча в тюрьму, чтобы держать его подальше от Кейди, я узнал, что деньги эффективны не только для того, чтобы помешать Джинкс опубликовать очередную фотографию, на которой я голым трахаю чирлидершу.
Деньги облегчают жизнь в любом уголке мира — от темных слоев общества до показных, фальшивых гала-вечеров и благотворительных мероприятий, куда мама таскала нас, когда мы проводили с ней лето.
Надзиратель похлопывает по конверту через пиджак, словно для того, чтобы убедиться, что он действительно там.
— Сюда.
Лично проводив меня до мотоцикла на улице, он подходит для рукопожатия.
— Ты получил то, за чем пришел? — спрашивает он.
— Это начало.
— Что ты теперь собираешься делать?
— Я? — Я надеваю шлем на голову и ухмыляюсь, опуская козырек. — Я еду на свадьбу.
  
Джинкс: Redwood Prep стоит на коленях, королевство погрузилось в хаос.
Наши короли потрясены, наш лысый губернатор был изгнан, а Секси Учительница объявила войну таинственной группе элиты. Redwood видел свою долю скандалов, но с таким количеством скелетов, выпавших из шкафа, остается только одно.
Найдите священника и святую воду, потому что все призраки, которых вы думали, что похоронили, возвращаются, чтобы преследовать вас.
До следующего поста держите своих врагов близко, а свои секреты еще ближе.
— Джинкс.
ГЛАВА 2
Грейс
— Я видела, как эти мальчишки крадутся по коридору, — бормочет мама, проводя влажным полотенцем по моим рукам.
— Ой, мама!
Она опускает взгляд, замечает, что ее полотенце царапает мою кожу, и замедляет.
— И что, мальчики? — спрашиваю я, закрывая глаза теперь, когда ее прикосновения стали нежнее.
— Эти мальчики.
Я резко распахиваю глаза и замираю, глядя на ее неулыбчивое лицо. Мама выглядит как ребенок, учуявший самый неприятный запах.
— В последний раз, когда я проверяла, Финн, Датч и Зе… — Мама бросает на меня презрительный взгляд, чтобы положить конец всем презрительным взглядам.
Я кротко заканчиваю:
— Сыновья Джарода согласились не приезжать в больницу. Так что, может быть, они здесь ради Кейди.
Может быть, у Датча и Кейди наконец-то будет ребенок? Я знаю, что Кейди боится не забеременеть. Сомневаюсь, что Датч все еще беспокоится о ребенке ради своего наследства, но я также сомневаюсь, что он сможет заставить Кейди перестать одержимо думать об этом.
— Хм, — трение становится все быстрее и грубее, пока мама продолжает меня вытирать.
Я вздрагиваю, но на этот раз не протестую. Мама может ударить меня полотенцем, если я скажу ей хоть слово прямо сейчас. Она находится в подавленном состоянии с того дня, как произошел несчастный случай. На самом деле мама злилась и до этого.
Я знаю точный момент, когда это произошло. Это был день, когда она увидела меня и Зейна вместе и поняла, что мы…что у нас есть…что-то. И тут же рухнула мамина мечта о большой, счастливой семье.
За одну ночь она стала другим человеком.
Раньше она суетилась вокруг своих «новых сыновей», отчаянно желая, чтобы они были рядом. Теперь она грубо перечисляет все их недостатки и никогда не забывает напомнить мне, что я должна держаться от них подальше.
Зейн был первым, кого мама выгнала из моей больничной палаты, когда она приехала после моего несчастного случая. Датч и Кейди все время пытались навестить меня, пока мамы не было, и когда она их застала, сорвалась с места, крича о том, что никто ее не уважает.
Из-за этого срыва у нее подскочило давление, она оказалась в больничной палате прямо рядом с моей. Я попросила ребят держаться на расстоянии, поэтому последние пару дней они соблюдали эти границы. Но мама все еще на грани, и я думаю, они это знают. После всей произошедшей драмы я сомневаюсь, что они вернутся.
Особенно Зейн.
Надеюсь, он воспримет противодействие мамы как последний гвоздь в гроб «нас». Что бы это не было за «мы» изначально.
Выходи за меня замуж.
Воспоминание само собой всплывает в моей голове. Я впиваюсь пальцами в одеяло и крепко зажмуриваюсь, выбрасывая из головы образ умоляющих голубых глаз и глубокого голоса Зейна.
— Я сделала тебе больно? — плачет мама. — Слишком близко подошла к швам?
Я подношу палец к неровной линии, проходящей вдоль моего виска, исчезающей в моих вьющихся волосах.
Швы почти зажили, но все еще неровные.
— Я в порядке, — говорю я, выдавливая улыбку.
Нижняя губа мамы дрожит.
— Не могу поверить, что кто-то сел за руль пьяным в такую рань. До чего дошло наше общество?
— Да, — нервно соглашаюсь я, опуская взгляд.
Мама и так уже так переживает из-за меня и Зейна. Не то чтобы есть я и Зейн. Я не хотела говорить ей, что на прошлой неделе было не первое покушение на мою жизнь.