Отмель

Но я не могу позволить себе лежать и ничего не делать. Мне нужны ответы. Вот бы Джек сейчас оказался рядом, обнял меня и заверил, что все будет хорошо. Музыка. Ритм, повторяющий биение моего сердца. Это они. Видимо, пьяны или под кайфом.
Осторожно, стараясь не разбудить Кики и Купера, я перекатываюсь на постели и сую ноги в кроссовки. Поврежденная ступня саднит и по-прежнему очень чувствительна, но это наименьшая из моих проблем. Неслышно спустившись по ступенькам, останавливаюсь у подножия лестницы, замираю и вслушиваюсь. Если снаружи притаился Уоллес, незаметно покинуть «Барк» не удастся. Но до меня доносится лишь отдаленный грохот музыки. Скорее всего, бородач все-таки в особняке вместе с остальными мужчинами. Представляю, как им там весело. Отдыхают на всю катушку, одурманенные наркотой, властью и опасностью.
Медленно открыв дверь, я смотрю на пляж, залитый серебристым лунным светом. Под серым покровом ночи он кажется более мрачным и мистическим. Снаружи никого, никто за нами не следит. Притворив за собой дверь, я на цыпочках иду вокруг дома, чтобы проверить, не поджидают ли меня там Уоллес или пожилая горничная. Ни души. Мы одни. Страшно оставлять детей без присмотра, но действовать надо быстро. Должна же я выяснить, что здесь творится, кто эти люди и чем они промышляют на богом забытом островке. Я торопливо ковыляю по настилу, закусываю губу при каждом шаге, причиняющем мне боль, беспокоюсь, не слишком ли громко я дышу, и повторяю себе снова и снова, что шуметь нельзя. Чем ближе к вершине холма, тем громче становится музыка. Бум, бум, бум. Мужчинам меня не услышать, даже если я закричу. Сойдя на песок, прячусь за пальму и смотрю в ярко освещенные окна особняка. Он такой белый, такой чистый, не то что наша хибара. Тьма скрывает меня от глаз обитателей дома. А вот им от меня не спрятаться. Пригнувшись и сжав губы, я пытаюсь отвести взгляд, но не могу оторваться от окон и трясу головой.
Я вижу, как пожилая горничная с сигаретой в зубах приказывает двум молодым помощницам станцевать для мужчин. Раздевшись, те исполняют эротический танец, залезают на колени к Чарльзу, трутся грудями о его лицо, а он курит и покачивает головой в такт музыке. В одной руке у него пиво, в другой – сигарета. Пока Чарльз наслаждается вниманием танцовщиц, Уоллес грубо хватает и притягивает к себе женщину с татуировкой на спине. С танцовщицами обращаются как с куклами: тянут в разные стороны, шлепают, крутят и вертят, как дети, повздорившие из-за игрушки. А я даже не замечаю, что плачу, пока на губах не появляется солоноватый привкус.
Джек стоит в дальнем конце комнаты и пьет пиво с таким мрачным и суровым лицом, что я едва его узнаю. Трудно понять, что у него на уме. То ли он испытывает отвращение, то ли, как и остальные, накачался наркотиками. Так или иначе, он все-таки здесь. И приехал ради Чарльза. Я отворачиваюсь, не в силах на него смотреть. И вновь спрашиваю себя, кто эти женщины и что привело их на остров. Может, иностранки, которых вывезли из родной страны? А вдруг их удерживают здесь насильно?
  
Сейчас
 
Я снова в постели. Лицо горит, мне худо и тревожно, сна ни в одном глазу. И тут ступени скрипят под тяжестью чьих-то шагов. Кто-то сюда идет. Я привстаю, нечаянно задев Купера, и задерживаю дыхание. В голове вихрем проносятся мысли: если сейчас в эту дверь войдет рыжий, я закричу и ударю его камнем, который припрятала под кроватью. Здоровенным белым булыжником с таким острым краем, что больно даже держать в руке. Вмажу рыжему по лбу как следует, рассекая кожу. Это его не убьет, но даст мне время растолкать детей и сбежать. Но куда? К Джеку? К Чарльзу?
Я уже собираюсь сунуть руку под кровать, но в этот момент в спальню заходит Джек. Я ахаю, а он предупреждающе поднимает указательный палец:
– Не бойся. Я один.
Ох, как же ты меня напугал! – бормочу я и съеживаюсь в позе эмбриона, сотрясаясь от рыданий. Дети сонно отстраняются. Джек подходит к нашей постели, садится на корточки рядом со мной, гладит мне лицо и обеспокоенно качает головой.
  
– Иди ко мне, – шепчет он, и мы целуемся, забыв обо всем. Ведь сейчас Джек со мной, как я и хотела. Да, он приехал по зову Чарльза, но это уже неважно. Лишь бы был рядом. У меня по щекам текут горячие слезы, заливаясь нам обоим в рот.
Отстранившись, я осторожно перекатываюсь на постели, и Джек берет меня за руку, помогая встать. Я так крепко его обнимаю, что грудь отзывается болью. Потом я опять начинаю плакать, уткнувшись в его рубашку, пока Джек не предлагает спуститься на первый этаж.
– Детей разбудим, – шепчет он.
Мы спускаемся по лестнице, держась за руки, а в гостиной я замечаю, что Джек заранее задернул занавески.
– У меня мало времени, – шепчет он, целуя меня в щеку, нос и губы. – Боже, как же я за тебя волновался.
– Что происходит? – спрашиваю я сквозь слезы. – Ты тоже к этому причастен, да? Пожалуйста, скажи мне, что это не так.
– Нет. Конечно, я вообще ни при чем! – Он вытирает мне слезы большим пальцем и снова прижимает к себе. – У меня всё забрали: мобильный, кошелек, вообще всё. Таков был уговор. Я приезжаю к Чарльзу, но в обстановке полной секретности. Яхта, которая доставила меня сюда, уплыла, и теперь я не знаю, как отсюда выбраться и кто эти люди. Но я обязательно выясню. Надо просто улучить минутку и поговорить с Чарльзом с глазу на глаз.
Я надеялась, что любимый пришел ко мне с ответами. Кто, если не он, все мне объяснит, расскажет, какой у нас план, просчитает любые возможные риски? Но оказалось, что он сам ничего не знает. Ему известно не больше, чем мне. Я растерянно смотрю на него и хмурюсь, не понимая, что и думать.
Вас разыскивает полиция, – продолжает Джек. – Чарльз так спешно ретировался, что сразу навлек на себя подозрения. В то утро никто не видел его на работе, и поговаривают, что у него был роман с Ариэллой.
– Вряд ли, – говорю я, – но не исключено, что он мог ее убить. Правда, не знаю, какой у него мотив. Я ведь видела ролик. Стрелок был очень похож на Чарльза. – Я внимательно смотрю на Джека. – А ты зачем сюда приехал?
– Сначала мне написала ты, а потом позвонил Чарльз и тоже попросил о помощи.
Так это правда? – спрашиваю я и отступаю на полшага, пытаясь прочесть его взгляд. – Он действительно убил Ариэллу?
Джек пожимает плечами и шепчет:
– Не знаю. Похоже, я очень многого не знаю о нем.
– Ариэлла хотела встретиться со мной за несколько часов до того, как ее убили, – говорю я быстро и сбивчиво; слова буквально сталкиваются друг с другом. – В то утро я получила записку, в которой соседка сообщила, что хочет со мной поговорить, что все знает и что моя подруга Трейси о чем-то ей рассказала. На прошлой неделе мы ходили в стрип-клуб Матео.
– Я ведь просил тебя не вмешиваться…
– Вот я и не стала тебе говорить: знала, что ты рассердишься. В общем, там мы встретили Матео. И он что-то сделал с Трейси. Я понятия не имею, что с ней случилось, но через пару дней она о чем-то рассказала Ариэлле, хотя непонятно, как им вообще удалось связаться. Но все-таки удалось, а потом Ариэллу застрелили. – Я встряхиваю головой. – Все это как-то взаимосвязано, я уверена.
Джек вопросительно смотрит на меня, как будто пытается понять, о чем идет речь. Затем говорит:
– Согласен.
– Но если Чарльз убил Ариэллу, то зачем? – недоумеваю я. – И с какой стати Матео его подставлять?
– Матео преступник, Эмма, – отзывается Джек. – Та еще сволочь. Возможно, он злился, что Чарльз не смог защитить его жену, или все было еще хуже. Я даже не представлял, насколько Чарльз увяз в его делишках. Чем они только не занимались.
– Например?
– Торговали наркотиками, отмывали деньги. В общем, ничего хорошего.
– И ты не знал? – лепечу я дрожащим голосом.
– Не знал. – Джек удрученно качает головой. – И понятия не имею, что Чарльз планирует делать дальше. Я, конечно, пытался его разговорить, но так, чтобы он ничего не заподозрил и не догадался, что я заинтересован в тебе и детях.