Отмель

Сняв халат с крючка, я быстро запахиваюсь в него и жду, что Чарльз уйдет. Но он стоит как вкопанный и смотрит сквозь меня, словно во сне. Наверное, представляет на моем месте женщину, с которой ему хорошо. Ту, кого он любит. Глаза его наполняются грустью, он качает головой и закрывает лицо ладонями.
– Не надо было с ним связываться, – бормочет он.
– С кем? Матео?
Чарльз кивает.
– Я ведь знал, какая у него репутация.
Похоже, он наконец-то решил мне открыться, и я надеюсь воспользоваться его состоянием, чтобы получить ответы.
– Матео убил Ариэллу? – спрашиваю я.
Чарльз смотрит на меня, почесывая щетину.
Судя по его взгляду, он близок к тому, чтобы признаться.
– Ну? – подталкиваю я.
Муж слегка пожимает плечами.
– Он просто свалил всю вину на меня, чтобы замести следы.
Да неужели? Я не хочу говорить ему, что Ариэлла собиралась сообщить мне нечто очень важное. «Я все знаю. Трейси мне рассказала». В записке не было ни слова о Чарльзе, но я убеждена, что он замешан в этой истории.
– Но зачем ему убивать жену? И тем более обвинять в этом тебя? – Я облизываю губы и стараюсь, чтобы голос звучал мягко. – Она ему изменяла?
Чарльз поднимает взгляд. Его лицо покрыто красными пятнами. На видео был ты, Чарльз? Я пытаюсь прочесть его взгляд, ищу малейший намек, жду, что он моргнет или на лице дернется мускул, – любое резкое движение будет свидетельствовать против него и подтвердит мои опасения.
Но вместо этого Чарльз улыбается, приводя меня в замешательство.
– Исключено, – отвечает он.
– Почему?
– Шутишь? Ведь рядом с ней всегда была куча охраны.
– Но кому вздумалось ее убивать? И как киллер пробился через такой уровень безопасности?
Чарльз качает головой:
– Не знаю, не знаю…
Он совсем сдулся и явно жалеет, что пришел сюда, заговорил со мной, попытался заняться сексом, сблизиться, или что там еще пригрезилось ему в больных фантазиях. Он растерянно оглядывает ванную, словно не понимает, где находится, и упирается спиной в дверь. Тут я осознаю, что могу его вырубить. Вот он, мой шанс. Схватить любой тяжелый предмет, хоть вот эту лампу с мраморной столешницы, и размозжить ему голову. Я покусываю нижнюю губу, переводя взгляд с лампы на мужа и обратно.
– Лодка готова, – говорит он. – Почти.
Сердце начинает биться нервно, рывками, ступни покалывает. Один шаг, одно движение, один удар по голове. Быстро и легко. Пальцы тянутся к лампе, но останавливаются на полпути. Чарльз разворачивается, открывает дверь и выходит. Я так надолго задержала дыхание, что голова кружится. Выдохнув, хватаюсь за столешницу. Перед глазами проносится газетный заголовок с фотографией, на которой запечатлено мое испуганное лицо.
Я главная подозреваемая, как и Чарльз. Записки, которую Ариэлла отправила мне в то утро, незадолго до своей смерти, будет вполне достаточно, чтобы полиция вышла на мой след. Я сбежала, забрав с собой детей, а потом убила мужа тяжелой лампой. Шкипер Скотт обвинит меня в том, что я сама спланировала побег, угнала лодку, похитила его и увезла в Квинсленд. И меня посадят за убийство соседки, мужа которой я, оказывается, преследовала.
И я больше никогда не увижу детей.
Я опускаюсь в джакузи, в объятия горячей воды. Надо держать себя в руках и продолжать притворяться. Чарльза нельзя трогать. Чтобы от него избавиться, придется играть роль жертвы.
  
Неделю назад
 
Одно слово: «Дома», и больше ничего.
Я лежу в постели, уставившись в экран смартфона. Трейси отправила мне странное сообщение, совсем не характерное для нее. Ни точки, ни смайлика. Надо ей позвонить и выяснить, все ли в порядке. Обычно наша переписка пестрит эмодзи, сердечками, цветочками и восклицательными знаками. Странно. Сообщение мог послать кто угодно. Кто угодно мог завладеть ее телефоном. Я, конечно, не из тех, кто паникует по любому поводу, но в случае Матео даже самый страшный кошмар может стать реальностью. А вдруг ее похитили, изнасиловали? Я собираюсь набрать номер Трейси, как вдруг дверь в спальню распахивается. На пороге стоит Чарльз. Я цепенею и медленно опускаю телефон.
  
– Какого хрена ты поперлась на работу к Матео?
Два грузных шага вперед – и я больше не вижу его лица, только силуэт. Меня охватывает удушающий страх. Хочется юркнуть под одеяло. В прошлый раз он отвесил мне пощечину. Что теперь – ударит кулаком в лицо? Чарльз все знает. Матео рассказал ему о нашем визите в стрип-клуб, об Ариэлле и моих записках. Но больше всего меня волнует, известно ли Матео о Джеке.
Я делаю вид, будто ничего не понимаю, слегка приподнимаю плечо и стараюсь сохранять спокойный тон.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
– О вчерашнем вечере. Ты вместе со своей шлюховатой подружкой заявилась в его клуб.
Ни слова о Джеке. Ни слова о записках. Уверена, если бы Чарльз знал о нашем романе с Джеком, то начал бы с обвинений в измене. Я облизываю губы.
– Мы не знали, что это его заведение. Ну да, заглянули. И что такого?
В голосе мужа явственно проступает злоба.
– Ты больше никогда ее не увидишь. Поняла?
– Кого? Трейси?
– Нет. Ариэллу. Никогда, ясно? Держись подальше от наших соседей. Предупреждаю.
– И поэтому ты за мной следишь? Хочешь меня запугать?
– Что ты несешь?
– Я видела, как в винном баре за мной наблюдал какой-то мужчина, а сегодня утром за мной ехал автомобиль…
Чарльз смотрит на меня в недоумении.
– С какой стати мне за тобой следить? Шляйся где хочешь. Просто не лезь к нашим соседям.
Захлопнув за ним дверь, я остаюсь одна. Тело сводит судорогой, внутренности скручиваются тугим узлом, и я разражаюсь рыданиями. В одном Чарльз прав: вмешательство в жизнь Ариэллы и Матео становится слишком опасным. Контроль за каждым шагом жены, слежка за мной, а теперь и загадочное исчезновение Трейси – все это как нельзя лучше доказывает, что Матео способен на любую гнусность. Вцепившись в простыню, я смотрю на смартфон, потом в окно, пытаюсь придумать, как помочь Ариэлле. Мне страшно за нее. Без меня ей свободы не видать.
Выпрыгнув из постели, подхожу к банке из-под свечи, где прячу записки соседки. Достаю их, раскладываю на столе и перечитываю, особенно последнюю, которую она просунула через ворота. «Они всегда начеку», «Найди что-то незаконное», «Мне нужна твоя помощь». Но я больше не в силах ей помочь. Осталось лишь обратиться в полицию, если с ней что-то случится. Там, конечно, посмеются над записками, внесут мое имя в базу и засунут заявление в какую-нибудь коробку, пылящуюся на полке. Ну и пусть. Нельзя сидеть сложа руки.
Убрав записки обратно в банку, я закрываю крышку, подхожу к окну и раздвигаю занавески. Дом соседей погружен во тьму. Наружные лампы не горят. Не видно ни сада, ни растений Ариэллы. Может, никого нет дома? Накажут ли Ариэллу за то, что произошло вчера вечером? Трейси. Надо позвонить Трейси. Я нахожу в телефоне ее номер. Четыре гудка – и она берет трубку.
– Алло, – произносит подруга хриплым заспанным голосом, но я все равно улыбаюсь, услышав его.
– Я тебе тысячу раз звонила. Чуть с ума не сошла.
Немного помолчав, Трейси говорит:
– У меня… все нормально.
Точно? – Я смотрю в окно на сад, раскинувшуюся позади реку и луну, освещающую кроны деревьев. – Что с тобой случилось? Я отошла в уборную, а ты как сквозь землю провалилась.
– Эмма. – Она сглатывает, и слышно только ее дыхание. – Короче. Все нормально, ясно?
Нет, не нормально. Голос у Трейси тихий и запуганный. Плечи у меня бессильно опускаются, а тело обмякает. Черт. Что он с ней сделал? Чем угрожал? Я тереблю шнурок на занавесках и жду, что скажет подруга. Но она молчит. Просто дышит в трубку.
– Что случилось?
– Я лучше пойду. Голова болит.
– Трейси, подожди…
Она отключается. Я чувствую прикосновение горячего экрана телефона к щеке и не могу убрать его от уха. Трейси должна все мне рассказать. Я хочу слышать ее голос, но мне страшно. Перед глазами проносятся яркие, пугающие картинки. Трейси с ним. Ее насилуют. Может, не он один. Может, поначалу Трейси сама была не против. Может, потом попросила остановиться, но было слишком поздно. Может, он держал ее в клубе насильно. Может, она видела нечто настолько жуткое, что не в силах подобрать слова и поделиться со мной. Но это моя вина. Я привела ее туда, притащила, заманила. По щекам текут горячие слезы.