Северный квартал (СИ)

— Рюноскэ ва докодэсу ка? *(Где Рюноскэ?) — после этого рыка застыли все, включая дерущихся людей Джареда вместе с их противниками.
— Ваташи ва коко ни иру йо, амай!*(Я здесь, сладкий!) — за моим плечом послышался холодный насмешливый голос японца и я побледнела разом, когда эта тварь проворно спрыгнула с балкона вниз, словно он не находился на высоте не меньше десяти метров.
Шин медленно согнулся в коленях и завел меч за спину, выставив вперед свободную руку. Он словно готовился к прыжку. Рюноскэ вошел в Клетку и сразу же достал катану из ножен, взяв за рукоять двумя руками:
— Не даром мне сказали, что этот храм наемных психопатов готовит, — Заремский подкурил сигарету и ухмыльнулся Ланкастеру, который расплылся в такой зазывной улыбке в ответ этой твари, что меня замутило.
— Я их всех прибрал к рукам, как только они же убрали эту азиатскую дрянь. Она всё порывалась прикрыть Клетку. Ходила на встречи с лордами и призывала остановить незаконное кровопролитие. Но что в итоге?
Ланкастер оскалился в мою сторону и прошептал:
— Госпожу Хан зарезал её же соплеменник. Какая ирония судьбы.
Ублюдки! Зажранные ублюдки, не знающие меры ни в чем!
Я опять опустила взгляд на Клетку и подумала, что грохнусь в обморок, когда Рюноскэ напал на Шина и они сцепились. Никогда не думала, что подобное ещё возможно в двадцать первом веке! Но видимо когда есть чем платить, возможно всё.
Они кружили по рингу, а я вздрагивала при каждом звуке того, как острый клинок разрезал воздух. Это словно звук сквозняка, который бежит по полу, но намного резче, и намного неприятнее. Каждый удар — это словно звон в ушах. Возможно, это бы и выглядело красиво, если бы не то, что все понимали, чем может закончиться этот бой.
— Что за средневековые игры! Остановите это!!! — завопила в сторону Ланкастера и вырвалась из хватки своего конвоя, когда Рюноскэ скользящим движением задел плечо Шина.
— Господин Заремский, закройте своей жене рот. Она вопит, как сучка на случке. Это немного… раздражает!
— Попридержи язык, Ланкастер, — прошипел на английском Заремский, но все таки скрутил мне запястье и отпихнул за свою спину, обращаясь ко мне уже на нашем языке, — Закрой рот и не мешай наслаждаться тем, как порешат твоего мальчика. Смотрю ты ему на хер не сдалась, шалава, если он даже не смотрит в твою сторону. Видимо поимел, и хватило!
— Рано или поздно ты сдохнешь, тварь! И я буду с радостью наблюдать за тем как это случится, Заремский.
Я увидела в его глазах блеск, а потом моих ушей коснулся звук ударов стали. Мечи скользили в воздухе и с громким звуком соприкасались всё чаще. Как не пыталась не могла отвести взгляд от того, что происходило. И это меня убивало. Теперь то мне стала ясно видна другая сторона мужчины, которого я полюбила всей душой. Шин не собирался останавливаться. Им двигала лишь месть за смерть родителей, и сюда он пришел не меня искать, ведь это я его бросила. Шин пришел мстить человеку, который прямо сейчас ухмылялся ему в лицо и ловко уходил от любой его атаки.
Так глупая дурочка, стала частью опасного приключения, из-за того, что однажды поскользнулась на браслете у храма, своды которого способны были облизать облака, настолько близко он был к небесам.
Судьба? Наверное с этого момента я начала в неё верить. С того самого момента, когда из моего горла вырвался истошный вопль, а Шин застыл с занесенной катаной над раненным противником.
— Нет!
"Только не становись убийцей, не нужно!" — набатом кричало в голове, но слова застряли в горле, когда наши взгляды вновь встретились.
Пот стекал по его лицу, по шее, смывая собой маску ярости, но глаза… Его взгляд был пустым, словно я — это стена, которая за моей спиной.
"— Преданность? При чем здесь преданность, бабушка Шила?
Женщина поправила сари, и закинула его край обратно на плечо, тепло и снисходительно улыбнувшись, словно я маленькая дурочка.
— Как только ты поймешь, что это, ты станешь женщиной, Мари. До того, все чувства это лишь пустышка… Без этого нет настоящих отношений и любви.
 
— Вы так говорите, словно мне нужно немедленно стать кому-то преданной! Вы же понимаете…
— Тебе нужна защита! Ты ведома мужским началом, девочка. Ты не сможешь жить и строить семью с обычным мужчиной. Ты неуклюжая…
— И вы туда же! — я шикнула и опустила поливалку на пол, прикусив губу от досады.
— И к тому же глупая! Ты этот цветок пять раз полила, — хохотнула старушка, — У него корни сгниют, и он пропадет из-за твоей же глупости…"
Блеск металла разрезал картинку перед глазами, и я осела на пол. Движения этих двоих были настолько быстрыми, что уловить, кто упал на ринг было невозможно. Но цвет ножен меча Шина, я запомнила слишком хорошо.
Я причина того, что произошло. Если бы не мои вопли, если бы не моя жизнь, и этот чертов страх перед всем, я бы не смотрела, как мой мужчина оседает на колени, раненный, из-за того, что я опять проявила глупость вмешавшись туда, куда не должна была.
И Рэй, и Бон Бон с Сином порывались войти внутрь Клетки, но им не давали вновь прибывшие прихвостни Ланкастера. Только Рина сумела в последний момент раскидать пятерых жлобов, и отпихнула их к людям Джареда. Но и она не успела. Рюноскэ стоял над Шином и тяжело дыша вытер кровь с лица, плюнув на пол Клетки.
— Вставай… — я еле дышала, но продолжала повторять это раз за разом, — Поднимайся, Шин! Умоляю, встань! — мой крик оглушил даже меня.
Повисла полная тишина, в которой Шин медленно поднял голову.
Черная маска, которая прикрывала его рот, упала рядом с ним. А затем пол окрасился алым.
— Отлично! — начал хлопать Заремский, а по помещению за стенами зала раздался топот и крики, — Думаю нам пора!
— Да, шеф!
Голос шавки Заремского прозвучал над моим ухом, а следом меня рывком подняли и поволокли на выход. Ноги не слушались, потому что я была на грани обморока, а перед глазами раз за разом прокручивалась картинка того, как Шин опираясь о меч, выплевывает кровь на белую поверхность ринга.
А следом темнота. Черная и уютная темнота, в которой нет ничего. Нет страха и чувства постоянного опасения. Нет дрожи из-за мыслей, что вот завтра меня точно найдут и поймают. Нет ничего. И лишь небольшие вспышки. Моменты, когда я ощущаю прохладу в горле от того, что меня кто-то пытается напоить. Только короткие картинки, как мимолетные кадры перед глазами.
13
— Сколько она ещё будет в таком состоянии?
"Мама? Это же голос мамы?" — я попыталась пошевелить рукой, и мне показалось, что моя конечность весит тонну, не иначе.
— Столько, сколько понадобиться, Алина! Прекрати эту истерику. С ней всё будет в порядке. Руслан её нашел, нанял лучших докторов, а значит бояться нечего!
— Ты опять?! Ты не видишь? Или ослеп, придурок! Это наша дочь! На ней лица нет, и привезли её в таком состоянии три сутки назад! Как можно так легкомысленно к этому относиться?
— Она его жена! — прорычал отец, а я нахмурилась.
Мне нестерпимо захотелось прикрыть уши руками, чтобы не слышать этого. Зачем я проснулась? Мне же было так хорошо!
— Ты окончательно сошел с ума из-за этих акций и компании. Ты продал собственного ребенка!
— Будет нужно, и тебя продам, дура! Или ты хочешь на помойке остаться?
Я медленно открыла глаза, и мне показалось, что я смотрю на черно-золотистые иероглифы в облаках на потолке. Потянулась рукой, и тут же улыбнулась сквозь слезы, вспомнив, как тепло мне было в его руках. Мираж развеялся, как только мама схватила меня за руку и села на кровать справа. Ее ладони были холодными и потными. Видимо она действительно напугана.
 
— Маришка, маленькая моя! Ты видишь меня? Посмотри на маму!
Я повернула лицо в её сторону, и почувствовала как из правого уголка у глаз, покатилась слеза. Влажная дорожка ухнула в волосы, а я начала медленно приходить в себя.
— Мама… — прошептала, и сжала её руки, а потом перевела взгляд на высокого мужчину, который завидев мои слезы в глазах тут же отвернулся.