Северный квартал (СИ)

Я почувствовала, как что-то коснулось моего плеча. Быстро обернулась и заметила руку брата, который крепко сжал моё предплечье и натянуто улыбнулся.
— Мариш, я посижу у тебя! Моя берлога слишком близко к месту боевых действий.
Он легко обогнул меня и сел прямо в гору тряпья в углу гардероба, скрестив ноги. Внешне мы не были похожи совсем. Петя брюнет с глубоким карим взглядом, тогда как мне передались папины русые волосы. Брат же был похож на маму, но своей мужской мягкой красотой.
— Собрала уже весь шмот? Советую прихватить вот это! — под моим ошарашенным взглядом, Петя выудил из кармана байковых треников пачку денег и бросил прямо в меня.
— Петя! Где ты взял столько налички? — я покрутила в руках сверток с "зелеными" купюрами, в котором точно было не меньше десяти тысяч баксов.
— У предков стащил, когда сейф в их спальне меняли. Батя даже не заметит.
Он подмигнул мне и услышав новый виток криков внизу, указал на место рядом с собой.
— Иди сюда! — достал сотовый и протянул мне пару "блютузов", точно таких же, что были в его ушах.
Я надрывно всхлипнула, а он улыбнулся и похлопал рукой по трем платьям из какой-то коллекции, которые теперь валялись на полу словно мусор.
Медленно села рядом и вставила наушники в уши. Музыка ещё не играла, но крики не были уже так слышны.
— Ты уверена, что не хочешь замуж за Руса? Он мужик вроде нормальный, взрослый, да и при бабле, — Петя оперся спиной о стену, а я подтянула колени к подбородку и с дрожью прикрыла глаза.
— Ты не знаешь ничего про Руслана Заремского, Петя.
— Расскажи… — как-то странно прищурился брат и всмотрелся в моё лицо.
— А оно тебе надо? — повернула голову и встретилась взглядом с человеком, которого фактически нянчила с самого детства, будучи ребенком самой.
— Нужно, чтобы понять не совершаю ли я ошибку, — приподнял бровь брат и хмыкнул, а я нахмурилась:
— О чем ты?
Петя ничего не ответил, а лишь порылся пару секунд в телефоне, и в моих ушах заговорил голос:
— Мне правда нравится твоя дочь, Рад, но я не могу так поступить с ней.
— Рус, ей нужна дисциплина. От её последнего хахаля у меня на голове седых волос прибавилось. Спутаться с Одинцовым! Ты можешь себе такое представить?
— Радомир, мне почти сорок пять, а Марие двадцать три только будет. Это не брак, это насилие над девочкой.
"Вот же тварь!" — пронеслось в моей голове. Как складно врал прямо в лицо моему отцу. Строил из себя праведное нечто! И папа поверил ему! Не мне… Он даже слушать не стал мой рассказ о вечерних визитах этого жлоба в мою комнату.
— Да, но так я буду уверен, что она в надежных руках. Ты понимаешь, что Мария унаследует пять процентов акций в одной лишь только ювелирке? Да за ней уже толпами эти гниды таскаются. А теперь ещё этот недоносок из семейки этой! Нет…
У меня волосы на голове дыбом встали, и мне показалось, что сейчас не двадцать первый век, бл***, а глухое средневековье.
— Я решил, Руслан. Если не ты, то я найду кого-то еще. Но Мария выйдет замуж только за нормального мужика с мозгами не в трусах, а на плечах.
По моей щеке покатилась слеза, и мной реально начало колотить. Мой мир разрушался по частям. Это было похоже на то, словно ты постоянно верил что сахар сладкий, но в него внезапно всыпали соль и все вкусы смешались. Медленно горечь разъедала беззаботную сладость, и ты прозревал. В мире есть не только вкус сладости, в нем оказывается так много вкусов, о которых тогда мне только предстояло узнать.
Воспоминания сменялись отрывками, и всё это проносилось перед моими глазами, пока я пыталась сосредоточенно следить за ночной дорогой. Прямо сейчас я познавала новый вкус — терпкий и липкий букет страха. Мне было настолько страшно, что в пересохшем горле, язык лип к небу так, словно я не чистила зубы год. Это и был вкус страха. Новый в моей кулинарной палитре, которая возвращала меня опять в воспоминания.
— Что мне делать, малой? Я не сбегу… — зашептала, и округлила от шока глаза, когда Петя обнял меня и спрятал в своих руках.
 
А ведь я и не заметила как он вырос. Не заметила, что в нашей семье был нормальный человек, пока я считала его странным.
— Я позвонил Тохе… — прошептал Петька огрубевшим голосом, — И попросил помощи.
— Ты звонил Антону? — я вскинула голову, и опешила во второй раз.
На меня смотрел суровый взгляд брата, который сейчас совершенно точно не напоминал мальчика которому семнадцать.
— Батя рехнулся окончательно на почве бабла, Мариш! Поэтому единственный способ играть против него — это стать фигурой на его шахматной доске.
— Я ни черта не поняла.
Петя выпустил меня из рук и протянул красную кофту, которая висела на держателе.
— Вытри слезы и слушай внимательно. Я давно наблюдаю за тем, что творится с папой. И видимо Руслан играет в этом не последнюю роль. Я считал его надежным мужиком, но упустил из виду жажду к золотому корыту.
— Петя, бл***! Ты можешь не философствовать, а сказать нормально! — я вытерла лицо, а брат припечатал.
— Ты сейчас же соберешь самое необходимое. Но я умоляю, Мариш, свои "диоры" и "лабутены" оставь дома! Только самое необходимое, — он поднялся и вытащил из кармана сотовый, — Это телефон моего друга. Он зареган на его имя, поэтому пока ты в России, должна пользоваться только ним.
Я встала следом и дрожащими руками взяла обычный старый смарт черного цвета.
— Дождись пока батя и мать разойдутся по комнатам, и выходи. Я отключу видеонаблюдение и открою ворота, а Тоха будет ждать тебя на повороте из поселка возле особняка Шестаковых. Он отвезет тебя к своему отцу.
— З-зачем? — я начала заикаться, а брат выдохнул так словно устал от моей тупости.
— Маришка, включи мозг хоть на пять минут! Ты не спрячешься здесь нигде. Тебя найдут в два счета, если ты не сбежишь за бугор, блин! И в кого ты такая тугая? Как ты думаешь, кому выгодней всего, чтобы ты исчезла и у нашего предка были проблемы?
— Конкурентам, — быстро ответила.
— А кто главный конкурент Вишневского? — вкрадчиво спросил Петя.
— Одинцов, — тут же ответила, и раскрыла рот от шока.
— И главный приз уходит знатокам! — хохотнул Петька, а следом скривился от нового витка криков в гостиной, — Бегом! Сопли в тряпку и собралась!
— Петь… Мне страшно! — всхлипнула, а брат еще раз меня обнял и прошептал:
— Помнишь меня заперли в погребе и никто не знал где я, пока ты не вернулась из школы?
— Помню, — улыбнулась сквозь слезы.
— Ты тогда сказала, что найдешь меня всегда, — тихо продолжил брат, — Поэтому и я найду тебя, когда придет время, Мариш. Обещаю!
Эти слова звучали в моей голове и поныне. И сейчас пересекая границу и въезжая на территорию страны, которая теперь была моей "новой" родиной я и не предполагала, где окажусь совсем скоро.
Я сбежала… И удалось это мне только благодаря брату и семье, которая ненавидела мою еще больше, чем Вишневские Одинцовых. Именно Кирилл Одинцов дал мне возможность сбежать.
На следующий же вечер в моем кармане были новые документы. Я могла выбрать любую страну и сбежать так далеко, чтобы Заремский не смог меня найти. Но я и помыслить не могла, что окажусь в настолько глубокой заднице.
Ведь побег такого рода — это не просто исчезнуть с новыми документами и кредиткой в кармане. Я должна была стать другим человеком. Должна была изменить свои привычки полностью, потому что Одинцов дал мне ясно понять, что Заремский не остановится ни перед чем, чтобы найти меня.
— Ты, девочка, стала как разменная монета в огромном мире, о котором твоя красивая головка и не знает. Не я враг твоему отцу. И жаль, что он этого не видит, — на меня смотрел хмурый мужик в обычной белой рубашке и ухмылялся, какой-то слишком хитрой улыбкой.
 
— Не трясись так, Мария! Я помогу тебе! — он протянул стакан с водой и по отечески прошелся вдоль моей фигуры взглядом, — Но! Все что могу дать — это только новое имя. Если я дам тебе денег или буду содержать, то это как нить. Доказательство того, что это сделал именно я. Поэтому уж прости, но на экскурсии по Луврам и прогулки у Эйфелевой башни можешь забыть.