Кто ты, Такидзиро Решетников Том 7 (СИ)

— Лёгок на помине, — Решетников указал вперёд.
Из дальнего кабинета появился тот, к кому они шли.
— Работаем, — Моэко махнула рукой, бойцы Эдогава-кай размазались в воздухе и рванули на перехват. — У нас проблемы, — продолжила она Решетникову. — Судью Рико только что огрели трубой по голове.
— Подробнее⁈ — товарищ напрягся.
— Пока неясно. Мне пришло уведомление в электронном правительстве о смене судьи на завтрашнем процессе — я поинтересовалась в секретариате, чем обязаны. — Она развернула экран так, чтоб Такидзиро видел. — Кто-то из девочек ещё на месте, пишут, им самим только что позвонила патрульная полиция. Подробности будут позже.
  
— Вот это шоу! — Уэки и Хаяси с открытыми ртами наблюдали, как новые «подчинённые» Йошиды слаженно нейтрализуют своих «коллег» по департаменту, между делом упаковывая заместителя руководителя подразделения для персонального интервью.
* * *
Холл одного из медицинских учреждений.
— Ты только этого от меня хочешь? — Хину и бровью не повела, внешне оставаясь бесстрастной.
Хотя мать откровенно рассчитывала на иное. На какую-нибудь истерику, на взрыв эмоций, на повышенный голос в конце концов — если бы это случилось, у родительницы бы появились такие нужные ей оправдания перед самой собой.
— Да. — На помощь потупившейся жене пришёл муж.
— Хорошо, я вам не враг, папа. Завтра прямо с утра перепишу пакет на вас, — Хьюга-младшая поднялась из кресла. — Вы дальше в его дом?
— Конечно, — родители снова рассеяно переглянулись. — А ты что, не с нами⁈
— Нет. Хорошего вечера. — Она не стала объяснять по второму разу то, что старшие и так знали.
Слушают и не слышат — как раз про эту ситуацию. Хину предполагала, что из-за деда родственники могут выскочить ей наперерез, но не ожидала, что это будет именно так.
Пожалуй, папа и мама — единственные люди в мире, перед которыми человек беззащитен, думала она. Не будешь же воевать за активы с собственными родителями. Как потом оставшуюся жизнь в зеркало смотреть?
— Ты куда⁈ — мать всё же дёрнулась следом и крикнула в спину.
— К себе домой. В бассейн. — Ещё была квартира, но сейчас это не вариант.
— Не дури! Мы пока что семья! Поедем с нами, нужно многое обсудить! И почему ты с младшим Сузуки рассталась! И… — отец затеял распоряжаться командным голосом на правах старшего.
— Нет. — Хину резко развернулась и поймала его взгляд. — Я уже давно взрослый человек, пап. Инструкторы и руководители мне не нужны, а ты до сих пор путаешь роли.
—?!!
— Пожалуйста, командуй кем-нибудь другим, не мной. Вам нужны акции, оба пакета? Хорошо, перепишу на вас с утра…
Он снова попытался вклиниться.
— … именно потому, что мы семья, — она не позволила. — Хотя этот ваш демарш полностью обесценивает все мои усилия и работу.
— Какую работу⁈ Какие усилия⁈ — родитель зафонтанировал потоками эмоций и затеял перечислять важные с его точки зрения моменты, игнорируя реальность.
Хину поморщилась. Было очень обидно от того, что родной человек громкостью пытается скомпенсировать отсутствие аргументов и по отношению к собственному ребёнку ведёт себя… не очень порядочно.
— Прибереги пары до прихода лечащего врача, — перебила она, чтобы не тратить времени. — Честное слово, нервы тебе ещё понадобятся, вот увидишь. Мама, если я всё же нужна вам сегодня, можете приехать ко мне, как освободитесь.
— Почему не как говорит папа?
— Я в тот дом не ступлю ногой. И это был последний раз, когда я вам что-то повторяла дважды, — эмоции всё же прорвались, хорошо, текстом, не интонациями. — На будущее: пожалуйста, уважайте моё время и слушайте с первого раза. Очень меня обяжете.
— Или что⁈ — в запальчивости выкрикнул родитель на весь первый этаж.
На них покосились все без исключения.
— Или у меня может не оказаться времени на переливание из пустого в порожнее, — спокойно ответила Хину и вышла из больницы.
Она торопилась в Йокогаму, поскольку семейные события здорово поменяли расклад и ей сейчас предстоял весьма неприятный разговор с Хаяси и Уэки.
Кроме менеджеров-топов в команде был ещё Такидзиро, но он точно поймёт — сомнений почему-то не возникло. Насчёт Такидзиро можно не переживать и положиться на него авансом… Хину вздохнула и улыбнулась отражению в зеркале заднего вида, выруливая с парковки.
Включить, что ли, телефон? В больнице пришлось отрубить гаджет, поскольку любой звонок в той ситуации стал бы лишним.
Ладно, незачем суетиться. Всё равно ехать в корпорацию, минуты ничего не решают.
Хьюга-младшая покосилась на сумочку на переднем сидении и нажала на газ.
* * *
ПРИМЕЧАНИЕ
¹ в Японии сотрудники полиции не считаются заинтересованной стороной уголовного процесса. Слово находившегося при исполнении полицейского дополнительных подтверждений в суде не требует — является полноценным аргументом само по себе.
Так называемый институт репутации: для той же выемки вещественных доказательств полицейскому Японии НЕ НУЖНЫ никакие понятые.
В отличии от юрисдикций, где самые достоверные вещественные доказательства полиции судом во внимание не принимаются — если выемка была сделана без двух дееспособных понятых, засвидетельствовавших действия полиции.
По-простому: есть страны, в которых суд никаким сотрудникам полиции без двух понятых не верит по определению — это закреплено в законе. Слова полицейского ничего не стоят, поскольку… понятно.
А есть страны, где наоборот.
  
Глава 4
 
ИНТЕРЛЮДИЯ
Примерно в то же время. Директорская парковка возле небоскрёба Йокогама.
Вышедшие из здания полицейские расходятся по своим машинам.
— Янагида-сан! Можно вас на минутку? — молодой офицер, работающий в патруле едва не первый месяц после академии, решительно сбрасывает с плеча руку старшего экипажа и делает шаг к дознавателю.
— Слушаю вас, — комиссар оборачивается, мажет взглядом по нагрудным знакам. — Озава-сан.
— Я могу спросить, почему вы так поступили?
— О чём вы⁈ — старший чин выныривает из размышлений и нехотя фокусируется на собеседнике.
— Эта адвокат из борёкудан, Миёси. Она сказала правду?
Другие заинтересованно прислушиваются, стараясь, впрочем, выглядеть безэмоциональными.
Старший напарник молодого офицера колеблется, затем приближается и повторно берёт за плечо новичка:
— Сато-кун!..
Но не удостраивается ответного внимания.
— А что именно она сказала? — Янагида набрасывает на лицо приторную доброжелательность и смотрит на неожиданно строптивого коллегу с демонстративным участием. — Пожалуйста, прокомментируйте, что в этой ситуации видите лично вы, Озава-сан? Потом на правах старшего отвечу я.
— Покушение на сексуальное преступление. Доказательства если и не бесспорны, то в каком-то объёме в наличии, — патрульный на мгновение спотыкается, затем твёрдо продолжает. — Если работать добросовестно. Адвокат Миёси прямо обвинила вас в личной ангажированности — она открыто сказала, что следствие в вашем лице выгораживает преступника. Это всё правда?
— Вам бы поменьше обращать внимание на то, что вашей службы прямо не касается! — высокий чин задумчиво качается вперёд-назад. — Тогда, глядишь, старшие товарищи из соседних подразделений и с карьерой помогут, улавливаете намёк? А то ведь в простых патрульных можно и половину жизни провести, — дознаватель многозначительно опускает веки. — До пенсии. А вторую половину жизни доживать уже после отставки. На те копейки, которые нынче отставникам платит городской департамент.
— Вы ответите прямо на мой прямой и конкретный вопрос? — Озава легко и бестрепетно смотрит в глаза мужчины, годящегося в отцы. — Я же слышал весь ваш разговор с этой девицей, мы все слышали. На всякий случай: я сам не в восторге от любой якудзы, в том числе от Эдогава-кай, однако…