Легенды рябинового леса (ЛП)

— Но Лея умерла в… когда она умерла? — Она похоронена на нашем кладбище, рядом с Чатвой.
Воспоминание об их одинаковых шрамах вернулось ко мне. Я закрыла ладонью рот.
— Чёрт возьми… Холли была Леей? — Почему я так удивилась? Я ужинала с фейри. Я двигала воду своим разумом. В этот момент меня уже ничто не должно было шокировать.
Эйс выглядел удивлённым.
— Почему ты мне не сказал? — прошипела я.
— Ты никогда не спрашивала.
— Как я могла спросить?
— Ты могла бы спросить: "Холли и Лея — один и тот же человек?"
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Не думал, что это будет иметь значение.
Технически, это было не так. Хотя я могла бы спросить её о Чатве и о её отце. Знала ли она их дедушку? Или он умер до того, как они родились? Моё генеалогическое древо было несколько расплывчатым. Может быть, мне стоит нарисовать…
— Что ты собиралась рассказать мне о книге Холли? — спросил он, по-деловому сцепляя свои длинные пальцы на столе. — Чему ты там научилась?
Что я хотела ему сказать? Мне пришлось покопаться в мыслях… Чудесным образом это вернулось ко мне.
— Я узнала, что первый портал, который открыли ваши люди, был на маяке Белла-Пойнт. Почему Мичиган? Почему бы не Лондон, или зона 51, или ещё что-нибудь более захватывающее?
— Когда был построен и заколдован первый астиум, позволяющий нам путешествовать, он привёл нас в этот штат. Только гораздо позже мы узнали, как запрограммировать GPS-координаты в астиумах.
Я уже собиралась расспросить его подробнее об этих астиумах, когда официант принёс нам закуски, разложенные на изящнейших керамических блюдах. Маленькие произведения искусства: блестящие ломтики рыбы, расположенные веером и усеянные густым соусом и веточками шисо; обжаренные во фритюре рисовые шарики, увенчанные пряным татаки из тунца; нежные креветки, разрезанные пополам и поданные в бокале для мартини.
Палочками для еды я отщипнула кусочек рыбы, обмакнула его в соус, затем положила на язык, где он растаял.
Должно быть, я застонала от удовольствия, потому что Эйс улыбнулся.
— Вкусно?
Я покачала головой.
— Невероятно.
Он попробовал один, затем кивнул.
— Даже для тебя? — спросила я.
Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду, даже для меня?
— Я имею в виду… ты живёшь здесь уже давно, и у тебя безграничная сумма денег. Ты должен всё время есть вкусную еду.
Он уставился на меня через стол с такой пристальностью, что я опустила взгляд.
— Хочешь верь, хочешь нет, но я всё ещё открываю восхитительные вещи.
Я взяла креветку на вертеле и отправила её в рот. Аромат взорвался на моём нёбе, на мгновение уничтожив моё нарастающее беспокойство. Однако после того как я проглотила, нервозность вернулась, окутав меня жаром, который заставил меня пожалеть, что я не сижу под вентиляционным отверстием кондиционера.
— Ты в порядке, Катори? — спросил он.
Я с трудом сглотнула и кивнула. Должно быть, он использовал каптис. Это было единственным логическим объяснением моей тревоги. Я собиралась сказать ему, чтобы он прекратил, но что, если… что, если он им не пользовался?
— Покажи мне, как работает капсис? — спросила я вместо этого. — На мне. Покажи мне, — если бы я не чувствовала себя иначе, то, по крайней мере, была бы уверена, что мной манипулируют.
Он приподнял бровь.
— Ты уверена?
— Да, — мой пульс уже участился.
Ни один мускул на его лице не дрогнул, только глаза сместились. А потом что-то тёплое и мягкое коснулось моей кожи, потекло по подбородку, шее, скользнуло между грудями, по ним. Мои соски затвердели. Я хотела вцепиться в шёлк, который сковывал мои груди, освободить их. Его губы приоткрылись, и на секунду я подумала, что он собирается наклониться, сорвать ткань зубами и провести языком по моей чувствительной коже.
Он смотрел на них. Он хотел их. Хотел меня.
Нет! Я ему не нужна. Я моргнула, на мгновение пораженная мыслью, которая противоречила всему, что я чувствовала.
Моё колено стукнулось об его под столом. Это было всего лишь колено, но оно вызвало серию взрывов на моих бёдрах. Неужели он тоже это почувствовал?
 
Я наблюдала за его лицом, наблюдала за его приоткрытыми губами. Он действительно хотел меня.
Я скользнула рукой под стол, коснулась его ноги, провела пальцами вверх по его твёрдому бедру, всё время не сводя с него пристального взгляда. Его зрачки запульсировали, когда мои пальцы медленно поднялись выше. Как раз перед тем, как я смогла провести по нему костяшками пальцев, он отпрянул, заскрежетав ножками стула.
Моя рука соскользнула с его колен.
Тихий вздох вырвался у меня.
Что, чёрт возьми, я только что сделала?
Покраснев, я вернула пальцы на салфетку и уставилась на лопающиеся пузырьки шампанского.
В двух вещах я была уверена: во-первых, он никогда раньше не использовал каптис против меня, во-вторых, я была в беде.
  
ГЛАВА 28. НЕНАВИСТЬ И ЛЮБОВЬ
 
— Мне очень жаль, — сказал Эйс.
— Почему ты извиняешься?
Я не отводила взгляда от салфетки, которую комкала на коленях. Я не смела отвести от неё взгляд. Я была уверена, что если я посмотрю вверх, Эйс увидит, как меня пожирает тоска. Что бы он ни разжёг во мне, всё ещё шевелилось, как змея, в моей сердцевине, всё ещё скользило по моим венам, распространяя ядовитое желание.
— Я должен был остановиться раньше, — тихо сказал он.
— Ты имеешь в виду, до того, как я выставила себя ещё большей дурой?
— Ты не выставляла себя дурой.
— Я погладила твою ногу.
— Большинство женщин стояли бы на коленях под столом. Ты сопротивлялась мне.
Я была почти уверена, что тон моей кожи соответствует моему платью.
— Я не чувствовала себя очень стойкой.
Он отодвинул свой стул под маленький столик и наклонился вперёд.
— Почему ты хотела, чтобы я использовал это на тебе? — его хриплый голос творил со мной самые разные вещи.
Я нервно облизнула губы.
— Я просто… просто хотела посмотреть, будет ли это так же, как капсис Борго и Круза.
— И?
Я поёрзала на своём сиденье, сосредоточилась на тихой музыке, играющей на заднем плане, и пожелала, чтобы щупальца кондиционера охладили его яд. Ничто из этого не уняло беспорядочный огонь, потрескивающий, как поп-рок, в моих конечностях.
— Это было то же самое, — солгала я.
— Действительно? — одна из его бровей взлетела вверх.
— Почему это удивительно?
Его голова была в нескольких дюймах от моей.
— Потому что каптис — это как отпечаток пальца. Нет двух фейри, обладающих одним и тем же. И это, конечно, не влияет на всех людей одинаково. Конечный результат, однако, одинаков — мы пробуждаем похоть или любовь, в зависимости от того, чего мы добиваемся, — но контроль, сила, прогрессия, точность — всё это очень отличается. Так что, если это было похоже на то, что Борго и Круз сделали с тобой, то либо я теряю хватку, либо ты лжёшь.
Одна его рука исчезла под столом, легко опустившись на моё колено. Я дёрнулась, адреналин пронзил меня. Он медленно скользнул вверх, поднимая шёлковый подол моего платья выше, сжимая его в своих обжигающих пальцах.
— И, — прошептал он, его голос ласкал мою шею, как пёрышко, — как только фейри перестанет им пользоваться… — его рот, казалось, приблизился к моей челюсти. Я отвернула лицо. Его дыхание коснулось раковины моего уха. — Как я перестал…
Я повернула к нему лицо. Он не остановился. Он играл со мной, видя, как далеко он может меня подтолкнуть.
— Эффект. Пропадает. Точка.
Я вцепилась в его руку, останавливая движение его пальцев, и пристально посмотрела на него. Эмоции бурлили внутри меня… гнев, ненависть, страх, желание и смущение. Они все были на месте, хлестали меня, как будто я ещё не опустилась. Мои глаза горели вместе с моей рукой… вместе с его ладонью, которая всё ещё была на моём бедре. Я закрыла глаза. По щеке скатилась слеза. Стыд побеждал, расплющивая моё больное эго. Он поднёс свободную руку к моему лицу, смахнул слезу, затем перевернул ладонь, переплёл свои пальцы с моими дрожащими и крепко сжал.