Плутовка против некроманта. ( Не) желанная для ректора (СИ)

— Ну уж нет! Если чего надо, говори здесь.
Она открыла рот, чтобы возразить. Уж я-то знаю ее выражение лица, которое готово дать отпор. За их с Агатом перебранками наблюдаю не первый год. Я не Агат, но была готова к противостоянию. Противостояния не получилось, так как за спиной раздалось:
— Кто мне объяснит, что две юные леди делают посреди ночи в коридоре академии?
И вроде бы никаких эмоций в голосе, но повеяло холодом. Сердце крутанулось в груди и вернулось на место, оставив после себя легкий ветерок, гуляющий где-то в области живота. Одновременно захотелось обернуться, чтобы посмотреть в серые глаза, и оказаться как можно дальше от них же.
— Доброй ночи, господин Соун.
— Доброй ночи, мисс, Самарин. Расскажете мне, что здесь происходит?
Я старалась не дышать. Вот везет же мне. Ушла бы минутой раньше и смогла б избежать встречи. Спиной чувствовала жар тела мужчины, от которого веяло ледяным спокойствием. Как это вообще возможно? Сделав глубокий вдох, я обернулась, намереваясь врать напропалую, но не успела.
— Мы с Микой примеряли новые платья. Заодно решили прогуляться, поболтать. — Скажите, ей же идет?
— Очень, — ответил некромант.
Я же не знала, что меня удивляло больше: то, что в голосе ректора появилась хрипотца (а я была уверена, что это признак раздражения), или то, что белокурая красавица бессовестно, нагло, а главное, глупо врет. Какие платья? Какие прогулки? Никто в академии ни за что не поверит, что мы с ней можем нарочно встретиться в стенах академии, да и за ее пределами тоже, чтобы поболтать?!
— И что же такого важного вы хотели обсудить посреди ночи?
Он что, издевается? Гекат Соун, пожалуй, единственный, кто мог быть настолько равнодушен к происходящему вокруг, что упустил столь важный нюанс, как лютую ненависть по отношению друг к другу двух учащихся, стоящих перед ним.
— Э-э-э, — протянула я.
— Мальчиков, конечно же, — выдала Стэлла. А затем ухватила меня за руку и потащила в сторону комнат для девочек. — Спокойной ночи, господин Соун.
Ошарашенная произошедшим, у меня даже не было сил сопротивляться. Я просто последовала за девушкой, которая умудрилась оставить ректора без ответа.
— А теперь, — она провела меня в свою комнату и закрыла дверь, прежде чем сказала: расскажи мне, куда пропадают маги?
  
Глава восемнадцатая — Вынужденная поездка
 
«Не каждая семья может зваться семьей» 
— Почему Вы заставляете меня ехать туда?! 
— Все без исключения, студенты академии едут домой на празднование начала Нового года. 
Я стояла напротив ректора, уперев руки в бока. Сбоку на столе высилась стопка книг, которую очень хотелось пнуть. А все потому, что нельзя пнуть того, кто возвышался прямо передо мной, сложив руки на широкой груди. 
— Я не ездила и ничего страшного не происходило. 
Вот уже минут десять, мы, а точнее, я безрезультатно спорила с некромантом, который отказывался принимать отрицательный ответ. 
Что за упертый баран? Видите ли, все без исключения должны праздновать начало Нового года исключительно с самыми дорогими людьми. Ректор наивно предполагал, что это члены семьи. Объяснять ему, что кот с мышью мне ближе, чем родной отец, я не хотела. Но и ехать в дом, из которого сбежала, тоже не желала. 
— Ты много чего делала до появления меня в этом учреждении. Больше не делаешь.
Хотелось сказать, что я много чего и НЕ делала. Например, не была уборщицей у прошлых ректоров, не перемещалась через зеркала, не поджигала себя и свою одежду. 
— Моя семья слишком занята работой и не может позволить себе отдых в виде празднования Нового года и оплаты моего путешествия.
Может, хоть это проймет непробиваемого упрямца. 
— Не переживай, малышка, я все оплачу. Еще и денег дам, накроешь хороший стол, порадуешь родных.
— Да не нужны мне Ваши деньги!
За последние три дня мне деньги предлагали три человека. 
Агат, который спросил, почему я хожу в одном старом платье, а затем спросил, не нуждаюсь ли я в помощи. От помощи я отказалась, но объяснить скудный гардероб не смогла. Не рассказывать же, что подпалила второе (между прочим, предпоследнее) платье, когда просто прилегла отдохнуть и задремала. Барсик сказал, что об этом надо рассказать ректору, но я договорилась о молчании. Не знаю, надолго ли его хватит. 
 
Вторым человеком был Рэм. Он предложил мне совместную поездку, которую он оплатит полностью, в семейный зимний дом. Сам факт наличия отдельного дома для отдыха в холодные месяца стал чем-то удивительно глупым. От поездки, как и от всего прочего, пришлось отказаться. Мне не место среди богатых.
И вот теперь ректор. Они думают, мне нужны подачки? Если бы злобный некромант не настаивал на поездке, я могла бы устроиться на праздник в одну из таверн города. Перед Новым годом дополнительная сила в виде студентки академии не будет лишней. 
— Эль! — мужчина потер переносицу двумя пальцами, затем переместил руку и потер виски. — Давай так: ты едешь домой на праздник, а я допускаю тебя до занятий по боевой магии, но в моем присутствии. 
— Правда?! 
Мой гнев схлынул, стоило ректору предложить самое желаемое. Я подлетела, вцепилась в его ладонь двумя руками и с надеждой посмотрела в серые глаза. Брови некроманта изогнулись, а на губах появилась улыбка. Никак не привыкну к тому, что он умеет улыбаться.
— Только в моем присутствии…
— Да-да. Когда можно начать?
— И ты возьмешь с собой кота. 
— А меня спр-р-росить? 
Мы синхронно посмотрели на того, кто растянулся на хозяйской кровати, и также синхронно вернулись к созерцанию друг друга. Барсика брать нельзя. Ни в коем случае. Не считая того, что не способен держать язык за зубами, так его еще тетка прибьет. Она ненавидит котов.
— Я возьму Дымка. У отца аллергия на кошачьих, — бессовестно солгала я. Некромант все равно никогда не узнает правды. А мышонка я в карман спрячу, и все проблемы будут решены.
— Аллергия, говоришь? — он смотрел на мои руки, что вцепились мертвой хваткой в огромную мужскую ладонь. Не отпущу, пока не подтвердит, что дает согласие на возобновление тренировок. 
— Аллергия. Это когда кашляешь и чихаешь, и нос краснеет. 
— Я знаю, что такое аллергия. 
— Тогда зачем спрашиваете?
— Это ты еще не слышал, какого цвета мор-р-ре…
Вот точно нельзя брать кота. Он и там что-нибудь ляпнет, и как вернемся, раскроет некроманту все мои секреты. 
— И какого же цвета море?
Я посмотрела в серые глаза. Как удивительно они способны превращаться из безжизненно-ледяных, в обволакивающе-теплые. Картинки, которые я видела в книгах, всегда были серыми. 
— Цвета Ваших глаз. 
Ни одной эмоции не отразилось на каменном лице, несмотря на то, что я была не права. 
— Ты не видела моря?!
Не ожидала понимания со стороны ректора. А кот долго смеялся, прежде чем благосклонно сообщил мне ошибочность суждений.
— Видела бухту. 
— Ну тогда да, оно цвета моих глаз. — А на губах улыбка, в глазах теплота, а ладонь сжимает пальцы. — Домой едешь с мышью. После празднования Нового года возобновишь тренировки. Поначалу со мной и Алексом. Дальше будем смотреть. На сегодня можешь быть свободна. Иди собирай вещи. К отцу поедешь в моем экипаже.
— Ура! — Я была так рада тому, что снова могу тренироваться, что поездка в дом, из которого я сбежала почти три года назад, не имела значения. 
— И всего-то надо было…
Кот еще что-то бубнил, но я его уже не слушала. Я смогу возобновить тренировки. 
— На самом деле — слова ректора долетели, когда я шла в сторону выхода, — море бывает разных цветов: от зеленовато-синего до темно-синего, как цвет того платья, в котором ты была вчера. 
Платье! Вчерашняя встреча закончилась странным разговором со Стэллой и моими попытками вернуть это платье, которое она решила оставить мне. 
— Тебе идет больше, — сказала она.