Выкупленная родная семья (СИ)

Даже когда кормлю, он просто отходит к окну, и мы не перестаем разговаривать. Вспоминаем прошлое и ту жизнь, когда мы уже толком не общались — последние лет пять. Мирон окончательно ушел в бизнес, колесил по миру.　
Это было как раз после нападения на меня той злосчастной собаки. Факт, не относящийся к делу, но он разделил время на до и после. Я в это время помаленьку начала встречаться с Иваном.　
— Ну что, уже поздно, — произносит Мирон, когда Матюшка засыпает — тебе тоже нужно поспать.　
Я надеялась, этот момент оттянется как можно дольше.　
— Не хочется тебя отпускать, — закусываю губу.　
Я не хочу близости. Вернее, не то что бы не хочу… Мысли об этом лезут в мою голову последние дни. Но сейчас я не совсем готова, да и усталость от сегодняшнего дня и правда дикая. И вообще инициативу в этой теме я бы предоставила Мирону. Так что имею в виду банально его нахождение рядом.　
Мужчина, кажется, удивлен.　
— Ты боишься? — он приподнимает брови.　
Мотаю головой.　
— Просто не хочу расставаться.　
Мирон смеется.　
— Ну что же, я не храплю. Вот только кровать не очень большая.　
Улыбаюсь.　
— Мне не нужно много места.　
Он так и остается в шортах и майке, я надеваю свою желтую пижаму. Иван не любил ее. называл клоунским нарядом. Когда я переехала сюда, начала спать только в ней.　
Но сейчас думаю об этом только мельком. Бывший муж вылетает из головы вмиг, как только Мирон двигается ближе. Обнимает меня сзади, устраивает ладонь на моем животе. Опускаю свою руку на его и пролезаю пальчиками между его пальцев.　
— Жалко, что ты не видел, как Матвей рос в животе. — приходит внезапная мысль.　
— Видел немного, — хрипло признается Красильников.　
Да, мы пересекались несколько раз. Однажды он пригласил Ивана со мной на открытие филиала своего банка. Там толком и не было праздника, я не понимала, зачем мы приехали… Теперь понимаю. И не представляю, что он чувствовал.　
— Спасибо тебе.　
Рука под моей чуть дергается.　
— За что? — не понимает мужчина.　
— Просто за то, что ты — это ты.　
Я гений пояснения. Но меня реально переполняет благодарность к судьбе. А ведь недавно я готова была ее проклясть.　
Таких хороших ночей у меня давно не было. Я только переживала немного, что Мирон не выспится. Но он старательно бормотал, что важных дел у него нет, и все в порядке. Приносил сына на кормление, и… мы уже друг друга не стеснялись.　
Хоть мы с удовольствием проспали ночь в обнимку, на другой день Мирон с охранником перенесли в мою комнату большую кровать хозяина. Надеюсь, по разным ее краям мы спать не будем, но простор не повредит. Тем более, Мирон — крупный мужчина.　
Марина с невероятно довольным лицом перестелила постель. А мне вообще не верилось в происходящее.　
И еще в то, что мы стали так раскованно вести себя друг с другом — подходить, обнимать и целовать. А я всю жизнь считала себя недотрогой! Думала, тактильные радости не в моем вкусе. На Мирона же я не могу спокойно смотреть, сразу хочу подойти и прижаться.　
А он целует меня при любом удобном случае. Не увлекает перейти грань, хотя я ощущаю его желания. По дыханию, гулу сердца и… даже в прямом смысле через одежду. Какие мысли меня посетили в те пару раз, лучше не рассказывать в приличном обществе.　
Кстати, про общество… Мама не звонит мне больше, бывший тоже не тревожит. Несколько дней мы проводим в своем уютном мирке, только Мирон ездит в город по делам. Нам с Матвейкой для прогулок вполне хватает поселка. Все идет так хорошо… Но в один из поздних вечеров про нас вспоминают.　
Звонит мой телефон. Номер незнаком, но я не могу проигнорировать. Как бы ни было, у меня престарелые родители. Мало ли что. С тревогой отвечаю.　
— Да.　
— Лада?! — то ли спрашивает, то ли утверждает женский голос. — Нужно поговорить!　
Вот теперь узнаю — это Сюзанна.　
— О том, как ты помогла украсть моего ребенка? Как ты могла? Ведь ты тоже женщина.　
Сюзанна злобно усмехается.　
— Только главное женское предназначение я не выполнила! Потому что была верной Мирону! А ты можешь похвастаться таким поступком? Как только узнала, что малыш от Красильникова, сразу переметнулась от мужа!　
 
Я уже начинаю привыкать, что окружающие перевирают факты в пользу своего мнения.　
— Тебя это в любом случае не касается, — даже не хочу спорить.　
А вот Сюзанна просто так не сдается.　
— Иван — мой давний друг! Да и за Мирона я беспокоюсь по старой памяти, раз у него отключились мозги. Лада, ты должна вернуться к мужу. Тогда он заберет заявление на Красильникова. Ты же не хочешь, чтобы биологического отца твоего ребенка посадили?　
Если пару секунд назад я чувствовала только раздражение, то сейчас обмираю. Иван все-таки решил вредить Мирону!　
— Мирон защищал меня и своего сына! — мне не хватает дыхания.　
— На вас никто не нападал, — отбивает мяч Сюзанна, — Красильников просто накинулся на Ваню, как зверь. А все ты загадила ему мозги!　
Господи. Мне сейчас все равно на оскорбления Сюзанны, только бы Мирон не пострадал.　
— Иван должен забрать заявление!　
— А ты, как жена, обязана быть рядом с ним. Люди и не такое прощают.　
Ну да, как будто я ушла из-за разбросанных носков.　
— Ваня сам меня продал. Он должен признать, что назад дороги нет. И не портить жизнь Мирону!　
Сюзанна начинает терять терпение.　
— Хватит! — повышает голос она. — Не тебе диктовать, кому что делать. Возвращайся к Ивану, работайте над своей семьей. Тогда ты точно сможешь уговорить его, и у Мирона не будет проблем. Прошу, потому что сама до сих пор неравнодушна к Красильникову.　
Да, Сюзанна выставляет себя хорошенькой. Но почему мне кажется, они с Иваном заодно? Впрочем, это неважно.　
— Я не хочу возвращаться к Ивану!　
Собеседница фыркает.　
— Ясно, для тебя есть только ты и твои «хочу». Но подумай как следует.　
Она бросает трубку. Господи! Если бы не сын, мне захотелось бы провалиться.　
Мирон может пострадать из-за меня. Мама поддерживает моего бывшего мужа. У меня один путь — вернуться к Ивану. Но я физически не могу это всё принять!　
Сажусь прямо на ступеньки лестницы, где разговаривала. Дышу, как будто тяжесть давит мне на грудь. Хорошо, работников уже нет в доме. А Мирон наверху с сыном, я же думала, мне предстоит важный разговор.　
Боже, что делать? Наверное, выходом бы стало поругаться с Мироном и уйти. Он бы не знал о моей жертве. Просто вычеркнул бы из жизни и был на свободе. Но как я могу так с ним поступить? Что он почувствует, когда узнает, что я сошлась с Иваном? Это худшее предательство, после всего того, что Мирон для нас делал.　
И наши отношения… Я разрушу самое прекрасное, что видела в жизни. А сердце Мирона будет просто растоптано! От жалости к нему у меня вырываются рыдания.　
— Лада?　
За спиной раздается голос, Мирон меня потерял. Но у меня даже нет сил встать.　
— Что случилось? — он садится у подножия лестницы и у моих колен. — Что-то с отцом?　
Он встревожен. Гладит меня по коленке, пытается заглянуть в глаза.　
— Нет, — кручу головой, — Мирон, я… Мне…　
Каждое слово как будто клубок с иголками.　
— Тогда что произошло?　
— Я не могу…　
— Лада, ты можешь обо всем мне рассказать. Кто это был?　
Смотрю в нашего цвета глаза, на родные сдвинутые брови. Глубоко вздыхаю.　
— Мне звонила Сюзанна.　
Из Красильникова вылетает непечатное слово, он со свистом выдыхает.　
— Что наговорила тебе эта… женщина? Она оскорбила тебя? Я заблокировал все ее номера, охрана не пустит ее в офисы и поселок. Но она не унимается!　
— Сюзанна говорила не о себе. — продолжаю обреченно, — Мирон, на тебя написал заявление Иван.　
— И что?　
Он даже как будто выдыхает. Я распахиваю глаза.　
— У тебя будут проблемы с законом, Мирон! А если тебя посадят?! Иван требует чтобы я вернулась к нему взамен на твою свободу.