Выкупленная родная семья (СИ)

В итоге все некоторое время молчат. Пальцы матери моего ребенка крепко сцеплены и лежат на коленях. Она не спешит протягивать руку за визиткой.　
— Мне не нужна такая помощь, — Лада хмурится.　
Но гостья не сдается.　
— Возьмите телефон хотя бы для связи.　
Лада думает секунду, потом устало кивает.　
— Хорошо.　
Злосчастная бумажка оказывается в ее руках. На этом служители закона прощаются. И то хлеб.　
Ребенок, по их словам, остается в доме лишь потому, что здесь его мать. К ситуации с отцовством у них много вопросов. Но если по человеческим законам я готов ответить на все, то в плане юридических тонкостей лучше разберется адвокат. Так что не делаю никаких заявлений.　
Вернувшись со двора. Ладу в гостиной не нахожу. Скорее всего, она поднялась к сыну. У меня до сих пор в голове не укладывается, что они здесь. Что Лада в курсе, кто реальный отец ее малыша. Я допускал, когда-то она может узнать правду. Но почему-то представлял этот факт по прошествии многих лет.　
Первый порыв — тут же подняться к ним наверх, сгрести ее в охапку, успокоить. Хотя я в последнее время и так потерял выдержку. Что я чувствую к Ладе… В этом я давно дал себе слово не копаться. Сейчас моя главная цель — обеспечить их комфорт. И да, пойти наверх к ним все же стоит.　
Лада ожидаемо в детской. Тихонько стучусь, чтобы не застать ее за кормлением. Девушка просит зайти довольно громко, значит, малыш не спит. В ее голосе ощущается дрожь. Надо бы реально ее успокоить.　
— Не переживай, Иван ничего не добьется.　
Она отходит от кроватки.　
— Теперь будет суд?　
Морщусь.　
— Посмотрим. Но мы его выиграем.　
— А Матвея не заберут вообще у всех? Ведь зачатие, получается, незаконное.　
Качаю головой с улыбкой.　
— Зато результат более чем законный и имеет право на настоящих родителей. Я тебе обещаю, все будет хорошо.　
— Ты ведь не любишь ничего обещать.　
Ее губы тоже чуть дергаются в смешке. Я действительно не любитель раздавать обещания, она знает.　
— Потому что я говорю лишь о том, что знаю наверняка. Верь мне.　
Она кивает. Я и сам слышал, что она мне доверяет. Во мне снова как будто что-то перекатывается, то делает больно, то приятно. Не могу отлепить взгляд от ее волос. То, что они спутаны и собраны сзади кое-как, еще больше волнует.　
— Нужно что-то делать с моими родителями, — голос Лады возвращает на землю, — рассказать хотя бы маме. Иначе Иван может использовать их.　
Хм, возвращаемся на землю.　
— Одних я вас больше не отпущу, — надеюсь, звучит не слишком жестко, — даже к твоей маме. А сообщить ей новости, наверное, нужно. Придется все равно. Опять же если что-то понадобится, я помогу.　
Лада вздыхает.　
— Здесь мало чем поможешь. Но все равно спасибо… За твое отношение.　
Во мне снова поднимается желание ее обнять. Но стоит ли что-то менять в общении, за которое она благодарит? Я в курсе, на какое дно могут падать, казалось бы, нормальные близкие связи. Для себя решил, кроме как для физики отношения не заводить. Хотя в последние месяцы и от этого воротит.　
После того, как слетел с катушек вчера, заставил себя уехать в город. Появилась болезненная идея отвлечься… в компании проверенной пассии. Но вместо я этого просто колесил по городу, а под утро гулял!　
— Не нужно благодарить, — еле выдавливаю из себя.　
Перевожу взгляд и вижу в детской мусорке смятую визитку наших недавних гостей. Видимо. Лада взяла ее просто, чтобы они отвязались.　
— Может быть, возьмешь на руки Матюшку? — девушка переводит тему. — Он что-то беспокойный, а у меня пальцы дрожат.　
Малой и правда недовольно попискивал все это время.　
— Конечно, с удовольствием.　
  
Глава 14
 
К сыну я могу тянуться без оглядки на последствия. Теперь точно знаю — он мой и больше ничей! Лада права, я буду самым полноценным отцом на свете.　
— Не забывай про головку, — Лада передает мне малыша, — скоро он, наверное, научится ее держать.　
Да, сначала перестанет болтаться маленькая головенка, потом сын захочет сесть. После начнет ползать, а там и ходить. И во все эти моменты я буду рядом. Подумать только! То, как поступил Иван, не перестает быть мерзким. Но в какой-то степени он оказал мне услугу.　
 
— На кого он похож? — мне хочется поговорить о сыне с его матерью.　
Лада принимает сосредоточенный вид. Забавная.　
— Глазами, кажется, на меня, — сообщает она, — а нос вроде бы твой. И губы.　
Рассуждая, она смотрит на меня и как будто сравнивает. На словах про губы ее взгляд спускается к моим. А свои она машинально облизывает. Вот же! Слежу за ее мимикой как за уникальным явлением природы. Лада замечает и чуть краснеет. Так, какие еще на сегодня будут испытания для моей выдержки?
— Для мальчика это, наверное, не так ужасно, — произношу рассеянно, — я про свой нос.　
Лада замирает на мгновение, вникая в слова. А в следующий миг ее лицо озаряется широкой улыбкой.　
— Ты далеко не уродливый, Мирон, — она хихикает.　
— Ну спасибо.　
Благодарю вроде с иронией, но мне становится хорошо. Не от комплимента. Просто приятно видеть ее такой. Смеющейся, а не дрожащей от страха. Мне вдруг остро хочется сделать ее счастливой. Но как это совместить с тем, что я решил держаться от нее на расстоянии?..　
— Я все время думала, как выглядел наш донор… — пока я мучаюсь вопросами, Лада делится. — Симпатичный ли он? Какое у него телосложение? Ведь на него будет похож мой сын.　
— И что же теперь? Разочаровалась? — вырывается у меня само собой.　
Чтобы сгладить момент, я с улыбкой поднимаю бровь. Лада отвечает тоже особенно не задумываясь.　
— Нет, я наоборот теперь спокойна.　
Она не смотрит на меня. А вот я не могу оторвать взгляд от ее опущенных ресниц. Только Матюшка заставляет меня это сделать через добрую минуту. Малыш начинает капризничать и требует, чтобы я не стоял столбом, а ходил с ним по комнате и покачивал.　
Лада тем временем садится на кровать.　
— У меня что-то сегодня нет сил, — признается она. — как бы не разболеться… После выходки Ивана у меня отключились мозги, и я бегала по улице легко одетая. Или это от нервов из-за разговора с полицией.　
— Вызвать врача? — не знаю, что еще предложить.　
Девушка мотает головой.　
— Нет, не хочу. Сейчас Матвей уснет, и я подремлю.　
Хочу сказать, что собираюсь отъехать и не буду ей мешать. А потом понимаю, что нужно поступить по-другому.　
— Ложись и поспи, я присмотрю за ребенком. При помощи Марины, конечно.　
Строить из себя отца-героя, когда лишь недавно впервые взял малыша на руки, глупо. Но я точно буду рядом.　
— Мм… Хорошо. — Лада сворачивается на кровати и дергает на себя одеяло.　
Меня инстинктивно тянет ей помочь. Делаю это свободной рукой. Черт, я ведь никогда не был заботлив.　
К жене я относился хорошо, всегда следил, чтобы она ни в чем не нуждалась. Даже когда только поднимал бизнес, не принимал просьбы что-то купить в штыки. Признавал, что ей хочется вкусной еды. красивой одежды. Развлечься. Но вот в мелком внимании не видел смысла.　
Взрослый человек сам способен приготовить чай, встать и позавтракать, завязать шарф, укрыться. Список можно продолжать. Но почему-то эта адекватная позиция начала рассыпаться, когда в моем доме поселилась Лада.　
— Спасибо, Мирон.　
Наша мама мурлычит, засыпая. А Матюха лупит глазенки и совсем не хочет брать с нее пример. Ну что же, спустимся вниз. Уже практически «профессионально» держу одной рукой малыша, в другую беру его портативную люльку.　
Марина сразу принимается охать, говорить мультяшным голосом и предлагать помощь. В былые времена я закатил бы глаза. Но сейчас вся эта атмосфера кажется такой естественной. Я хочу, чтобы и дальше так было. Чтобы у моего сына было забавное, счастливое детство.　
А у нас с Ладой… Хм.　
— Там ваш мобильный несколько раз звонил, Мирон Алексеевич. — к Марине возвращается ее человеческий голос.