Трудности иммиграции в волшебный край (СИ)

Не знаю, сколько мы так стояли. Через какое-то время я оперлась на ствол дерева и приложила все силы к тому, чтобы не уронить вытянутую вперед руку. Потом начала то открывать, то закрывать глаза — смена картинки помогала ненамного ослабить головокружение. А еще через несколько бесконечно долгих минут маг, наконец, развернулся, разрывая контакт, и я с чистой совестью сползла по стволу на землю.
— Мэй! — его голос донесся до меня, словно из бочки, — Мэй, выпей вот это.
Открыв глаза, я безуспешно попыталась собрать из мельтешащих перед глазами цветных пятен образ мага и протянула руку, чтобы взять предложенное — однако вместо этого почувствовала у своих губ холодный край сосуда и сделала глоток.
— Что это? — голос был слабым, словно после тяжелой болезни.
— Вода, — темнота перед глазами наконец-то отступила, и я увидела склонившегося надо мной мага. Да, второй день в его доме, и уже второй раз он приводит меня в чувство. Или третий?
Под головой было что-то мягкое, и, когда я попыталась встать, маг вытащил из-под моего затылка свою руку и осторожно придержал меня, чтобы я не упала обратно.
— Неплохо, — неожиданно похвалил он, и я подняла на него удивленный взгляд. Я же только что чуть не потеряла сознание! А он еще хвалит меня...— если ты также справишься на ритуале, то все будет хорошо. Только тебе сегодня нужно побольше воды. Помнишь — «вода питает дерево»? Пойдем, отведу тебя к пруду,— я молча кивнула и сделала шаг. На втором шаге сад вокруг меня почему-то начал заваливаться вбок и, пошатнувшись, я почувствовала, как мастер Рэн подхватил меня за талию и практически поволок к беседке, в который мы вчера разговаривали.
Наверное, магия ударила мне в голову — иначе как объяснить то, что, хихикая, я спросила:
—Мастер Рэн, а я долго еще буду так реагировать на магию? Или все так реагируют? Своего прошлого ученика вы тоже так на себе таскали?
— Бывало, и таскал, — его голос был каким-то плоским и безжизненным, как у механической куклы, — а к магии ты скоро привыкнешь. Не забывай, что ты учишься всего второй день.
—Хорошо, привыкну, раз вы так просите, — заплетающимся языком пообещала я. Маг хмыкнул, и я скорее почувствовала это по легкому движению его плеч, чем услышала. Любит от хмыкать.
Тут мы, вероятно, дошли до цели, потому что мужчина убрал руки и ловко сгрузил меня на подушку возле знакомого столика.
— Сиди, впитывай воду, — приказал он, — восстановишься, еще раз попробуем. Я буду в кабинете, — его голос сменился стуком удаляющихся шагов по деревянному настилу, и через минуту я осталась одна. Приличия соблюдать наедине с собой было незачем и, подтянув к себе все подушки, найденные в беседке, я устроила себе удобное место и легла, бездумно глядя на воду. Ладно, буду восстанавливаться.
Вода была гладкой и недвижимой, как зеркало, и по ее поверхности ловко скользила водомерка, пуская аккуратные симметричные круги на воде. Я лениво следила за ней глазами, ни о чем ни думая, как вдруг под водой промелькнула крупная тень — и тут же исчезла. Вздрогнув, я резко села— но тень уже пропала, словно ее и не было.
Несмотря на жаркий летний день, меня тут же пробрал мороз. Что это? Или, вернее, кто это? Может, просто проплыл под водой золотистый карп? Ага, размером с теленка. Хорошо же его мастер Рэн кормил...
Я еще какое-то время напряженно следила за поверхностью пруда, но тень больше не появлялась, и я постепенно расслабилась. Возле воды недавняя слабость отступила, и через полчаса я встала и пошла на поиски мага. Будем тренироваться дальше.
В этот день мы тренировались передавать силу от несчастного дерева всю первую половину дня, а всю вторую маг учил меня брать силу не из дерева, а прямо из окружающего пространства. Оказалось, все, что нас окружает, напитано энергиями, и энергию дерева можно было добыть везде — но, конечно, в лесу это было проще, чем, скажем, в каменистых горах. Однако маг мастер Рэн сказал, что завтра на ритуале для нас будут созданы все условия, и это меня слегка успокоило.
 
Я думала, что чем больше устану, тем хуже смогу передавать энергию— однако, вопреки моим ожиданиям, чем больше мы тренировались, тем лучше получалось. Я уже не оседала на руки мага, а самостоятельно топала в беседку, и мне уже не приходилось выжимать из себя последние капли силы, чудовищным усилием воли прогоняя по своим рукам энергию
— она текла так легко и свободно, словно вода в русле реки, и мне казалось странным, что еще позавчера я этого не умела. Это же так естественно, как дышать! А когда маг вечером, во время очередной тренировки, скомандовал «хватит» и отлепился от моей руки, я даже подумала, что он жалеет меня и не требует столько энергии, сколько нужно. Но тут он сдержано похвалил меня:
— Хорошо. Даже очень хорошо. Завтра у тебя все получится,— и по его лицу я поняла, что он не пытается подбодрить меня, а говорит вполне честно: потому что и лицо его, и тон голоса были слегка удивленными, словно он сам не верил, что у меня получается. Я довольно улыбнулась: вот так вот, мастер Рэн, а вы еще е хотели брать меня в ученицы и назначили какой-то испытательный срок! Я докажу, что эггерионские девушки могут не только брякать на пианино!
— Как тренировочный арахис? Уже не так часто падает? — мимоходом поинтересовался маг, пока мы ужинали.
— Вкусный,— машинально отозвалась я и тут же поправилась, — В смысле, не сильно падает. Спасибо.
Конечно, не падает, потому что падать там уже нечему. Я же хотела сегодня сходить на кухню за новой тарелочкой, но как-то было не до этого. Ладно, потом потренируюсь.
Маг улыбнулся — еле заметно, одним краем четко очерченных губ — и подвинул мне новую мисочку с арахисом, покрытым прилипшими кристалликами соли. А я, смущенно улыбнувшись в ответ, вдруг подумала, что у него очень красивое лицо — странно, все черты лица по отдельности немного резковаты, но все вместе создает впечатление воли и красоты. И немного опасности — но, возможно, это лишь потому, что маг носил темнобагровые, почти черные одежды.
Когда полчаса спустя я поднялась в свою комнату, то первым, что я заметила, была защелка на моей двери. Изнутри. Я протянула руку и коснулась ее с довольно смешанными чувствами. Значит, перетаскивание дивана вчера не осталось секретом для мага? Наверное, я все-таки расшумелась, диван же не табуретка, и одним движением руки его не передвинешь, и маг решил спасти свой паркет от царапин, а меня — от таскания тяжестей. От этого в моей душе смутно мешалась благодарность к нему и стыд оттого, что он понял, что я его опасаюсь. Хорошо хоть, он ничего не сказал... вздохнув, я направилась спать.
От того, что завтра мне предстояло участвовать в каком-то непонятном ритуале и демонстрировать магию на глазах у посторонних людей, меня слегка потряхивало, и я думала, что вечером не усну — однако я легла в постель, закрыла глаза — а когда открыла, то было уже утро.
  
13
 
Сразу вспомнив про ритуал, я затряслась, как осиновый лист, и побрела умываться. Мой взгляд упал на поднос с завтраком, но при виде еды меня лишь замутило. Нет уж, наверное, лучше сегодня не завтракать. Следом за едой взгляд выцепил стоящую на диване коробку, и, резко остановившись, я сменила траекторию и подошла к ней, с опаской открыв коробку. Что это там?
Коробка порадовала меня золотой вышивкой на ярко-красной ткани. Вытащив ее, я подняла руки, и ткань тяжелыми складками развернулась до пола. Я с легким ужасом уставилась на расшитое металлической нитью и шелком платье, которое можно было назвать двумя емкими словами: «варварская роскошь». Сейчас то, что мне предстоит одеть его, пугало даже сильнее того, что кто-то опять бесшумно проник ко мне и принес завтрак, и коробку с платьем, потому что оно было красным! А я — бледная, с золотистыми волосами и голубыми глазами — не могу носить красный! Он мне совершенно не идет!
 
Впрочем, черный, который я носила уже несколько месяцев до того, как приехать в Хэйанскую империю, тоже мне не шел, но его приходилось носить вынуждено. Но вот это платье... Почему мне нельзя было одеть вон то, фиолетовое, которое я ношу уже два дня? В красном я буду выглядеть как пастушка, которая утащила наряд у королевы вампиров. Больше всего мне шел голубой цвет, ну или синий. Да даже розовый! Но не вот такой яркокрасный. Я не могу это одеть!