Спецназ ГРУ. Жизнь после смерти. часть 1 (СИ)

  
Глава 10
 
Рассказав про первую попытку военной модернизации России по западному образцу, закончившуюся неудачей, Матвей, на попытку разговорить его о дальнейшей судьбе русской армии сослался на усталость.
Только на третий день пути благодаря общению на русском языке, рассказав несколько баек, мы смогли к себе расположить приставленных соглядатаев, от которых мы узнали о новой армии: Были созданы заводы, которые могли выпускать сотни пушек в год. Хуже было с мушкетами, их делали мало, и приходилось закупать большие партии мушкетов в Голландии и Швеции. Была построена мушкетная мануфактура на Яузе под Москвой. Мушкетные стволы делали в основном из шведского железа, но качество изделий было неважным — при пробах почти половина мушкетов разрывалась. С приходом к власти Морозова в Россию вернулся полковник Лесли, который был незамедлительно принят на царскую службу, было завербовано большое количество иностранных офицеров; началось формирование русских драгун, в Москве был сформирован первый рейтарский полк. Однако реформа сталкивалась с финансовой проблемой: налоги были незначительны и у государства не было средств для формирования новой армии. Однако денег на армию не хватало.
Змий не выдержал и спросил — Я так понимаю, удалось решить проблемы с финансами?
Матвей пожал плечами — Боярин Морозов и его советники предполагали решить финансовую проблему введением соляной пошлины: в этом случае пошлину будут вынуждены платить все, в том числе и мало платившие до тех пор помещичьи крестьяне и даже дворяне. Однако они просчитались: соли стало продаваться гораздо меньше, чем прежде. Оказалось, что население не в состоянии покупать дорогую соль, и казна, временно отказавшаяся от сбора прямых налогов, осталась без средств. Через два года после введения соляная пошлина была отменена, и правительство стало собирать старые налоги за эти два года — как будто оно ничего не обещало. В начале июня во время крестного хода в Москве, посадские люди пытались подать царю петицию с обвинениями в адрес правительства. Царь отказался принять петицию — тогда начался бунт. Были разгромлены дворы всех бояр, был убит глава Посольского приказа купец Назарий Чистой, настигнутый толпой в своем доме. Недовольные убавкой жалования стрельцы перешли на сторону восставших. Наемные «немцы» были призваны в Кремль и заняли оборону на стенах.
Семнадцать лет назад церковный собор постановил принять меры против нарушения иностранцами православных обычаев.
В июле одна тысяча шестьсот пятьдесят второго года церковный собор избрал патриархом Никона, ревнителя церковной чистоты. Возле молодого царя Алексея появился новый человек, обладавший способностью убеждать. Алексей и раньше был ревнив к вере, и патриарх задел его чувства, возбудив их против «еретиков». Новый патриарх начал с того, что запретил немцам ходить в русском платье. Ослушников тащили в приказ и наказывали кнутом. Ни один иностранец не должен был держать у себя русских икон. Шведский двор подвергся самому тщательному осмотру с целью убедиться, что там не было православных образов и крестов. Русским было категорически запрещено поддерживать дружеские отношения с немцами, ходить в их дома, есть и пить с ними. Наконец, был издан строгий приказ: «Кто из немцев желает перекреститься по русскому обряду, тот пусть остается жить в городе, но кто отказывается поступить так, тот обязан в течение короткого времени вместе с жилищем своим выбраться из города за Покровские ворота, в Кокуй. У многих 'немцев» были в Москве добротные каменные дома, и переселение грозило им разорением. Еще большее впечатление произвела угроза отнятия поместий у тех, кто откажется креститься по православному обряду.
Крестившиеся вместе с Лесли офицеры получили поместья и сто-двести рублей деньгами, и даже простые солдаты записывались дворянами по «московскому списку». Но несмотря на подарки и уговоры, многие иноземцы не приняли православия. Часть из них уехала, остальные стали постепенно перебираться в Немецкую слободу. Лишь через некоторое время немцам было позволено восстановить свои церкви — но без алтарей и проповедников.
 
Затем политика властей неожиданно смягчилась. Началась создание регулярной армии. Было решено комплектовать новую армию так же, как в Швеции, набирая рекрутов с определенного числа дворов. Рекруты должны были служить всю жизнь; лишь во время мира их могли отпустить в родную деревню. Новые солдаты находились полностью на содержании государства. Они получали жалование и обеспечивались обмундированием и оружием. Солдаты, оторванные от пахоты, получали неплохое жалованье — по шесть копеек в день, это оплата квалифицированного ремесленника. К началу шестидесятых годов было сформировано пятьдесят пять полков «иноземного строя» с русскими солдатами и иностранными офицерами. Дело не ограничивалась формированием солдатских пехотных полков. Старую дворянскую конницу учили сражаться в строю и создавали полки рейтар. В связи с созданием новой армии — расходы резко возросли, и правительство увеличило чекан медной монеты. Деньги резко обесценились. Девять лет назад в Москве вспыхнул «медный бунт». Были вызваны полки стрельцов, а в подкрепление к ним, все офицеры из Немецкой слободы на Кукуе. Бунт был подавлен, солдатам и офицерам новой армии платили медными деньгами, а крестьяне не продавали хлеб на медь. Крестьяне, собрав урожай, прятали его в ямы — боялись, что солдаты отнимут зерно. Дезертирство приняло массовый характер. Новая армия была создана на медные деньги и начала распадаться, когда эти деньги обесценились. Правительству, в конце концов, пришлось отказаться от чеканки медяков и возвращаться к серебряной монете. Для чего монополизировалась торговля основными экспортными товарами: пенькой, юфтью, поташем, смолой, соболями, салом, лесом. Все перечисленные товары забираются у купцов с выплатой компенсации медными деньгами и продаются иностранцам за серебро.
После войны с поляками по договору в Андрусове заключение мира спасло начавшую распадаться армию. Полки иноземного строя были на время распущены по домам, в случае новой войны они опять будут собраны в нужный момент.
Свищ довольно усмехнулся — Вовремя мы решили матушку Русь навестить! — перейдя на английский добавил — Прикиньте, если бы два десятка лет назад бы нас сюда закинуло! Мало того что вся Европа воевала, так еще и здесь хрень полная творилась!
Добравшись до Москвы, мы в ожидании приема посольским дьяком попросили сопроводить нас в Кукуй. Когда впереди показалась слобода, выстроенная недалеко от устья Яузы, встречные мужики вслед нам проорали — Кукуй, кукуй! Немчин, мчись на хуй! — расхохотавшись, охальники рванули в проулок.
Сопровождающий нас Матвей, ухмыльнулся — Немцы постоянно жалуются царским дьякам на позорное поношение, те хватают виновных, кнутом бьют, но охальники не переводятся. — слобода была создана по решению Ивана Грозного, который расселил там немцев, взятых в плен во время Ливонской войны. Жителям Кукуя с тех времен было разрешено заниматься своими ремеслами, исповедовать свою религию и даже торговать спиртными напитками, что было запрещено на Руси — это была царская привилегия. Немцы же злоупотребили царской добротой: через какое-то время москвичи стали писать жалобы митрополиту о том, что немцы целенаправленно спаивают православных и занимаются ростовщичеством. Слобода была сожжена, имущество лютеран отнято в казну, а сами они, были зимой изгнаны нагими, в чем мать родила. Борис Годунов, который испытывал слабость к иностранцам восстановил Немецкую слободу. Но из-за Смуты несколько раз слобода сгорала дотла, а потом снова отстраивалась. Вон то здание — немецкая таверна, в ней сможете узнать, у кого сдаются комнаты. Прощевайте, еще свидимся!
Сопровождающие повернули коней и рысью поспешили прочь. Я же отдал поводья оруженосцу и прошел в уютную, чистую таверну, где хозяин протирал столы. Я обратился к нему по-немецки — Здравствуй, хозяин! Я барон Уитэм. Не подскажешь, есть ли здесь, на Кукуе дома на продажу?