Аксерион: сага первая (СИ)

Сказывался неудачный результат эксперимента. Он навис своим громадным телом над молодым бойцом.
— Маркус. — Нестойким голосом ответил тот.
— Посмотри на него, Маркус! — Он ткнул пальцем в подопытного. — На кого он похож?
— На покойника.
— Куда мы отправляем покойников? — Тектор сложил руки на груди.
— На корм цихидам! — На одном духу выпалил боец.
— Ну и чего вы стоите? — Доктор отошел с дороги, освобождая путь.
Два парня подбежали к обмякшему телу подопытного. Один взял его за руки, второй — за ноги.
— Проваливайте. — Профессор был в негодовании.
Двое последовали его приказу и удалились из лаборатории, гремя ботинками по решетчатому полу.
— Постой! Он дышит! — Двое наемных бойцов-новичков тянули тело юнца, которое стало подопытным образцом для профессора Тектора.
Передвигались они по одному из многочисленных коридоров конц-подземелья. Как и везде, этот коридор освещался едким желтым светом, из редко расположенных на потолке и стене, лампах.
— И что? Если мы не выполним приказ — нам знатно прилетит. Ты же знаешь, какие тут уставы.
— Да знаю я… Может, вернем его доктору?
— Ты с ума сошел? Видел, в каком он настроении? Ни за что. Хочешь вернуть — тащи его сам.
Напарник бросил ноги парнишки, и сложил руки на груди. Мальчик тихо застонал. Другой боец, которого назвали Маркусом, посмотрел на ответвление коридора. За трубами виднелась надпись «20 отсек».
— У меня есть идея получше.
На реплику Маркуса товарищ устало закатил глаза.
— А что? «20 отсек» — это то место, где дисциплина ниже всего. Надзиратели новое тело даже не заметят, а если и заметят, то не придадут большого значения. Они докладывают лишь о количестве рабов, но поголовно ими никто не интересуется.
— Черт! — Его товарищ торцом кулака ударил по трубе, шедшей вдоль стены. — Ты прав.
— Понесли. — Они снова взяли тело мальчика, и свернули на другую ветвь подземелья. Пройдя так некоторое время и сделав пару-тройку поворотов по указателям, они вышли в крупное помещение, у одного из стен которого располагались горы рыбы.
У другой стены были трубы, по которой рабам скидывали эту рыбу. Они были довольно большого диаметра — достаточного, чтобы по ней спустить тело парня.
— Стой.
— Что?
— Сюда его кинем, пока тут никого нет.
— Как сюда? Нельзя же… — Маркус попытался проявить человечность.
— Что ты собрался говорить надзирателям?
Маркус замолчал и уткнулся взглядом в решетку пола.
— То-то и оно. Подымаем.
Подняв тело парня, они завели его ногами в трубу — и отправили вниз. В черном круге было лишь слышно, как скользя, оно удалялось.
— Эй, братишка. — Голос звучал смутно, в голове стоял звон, а в желудке — ураган.
— Братишка, ты живой? — Очнувшийся впервые услышал голос.
Он открыл глаза. Лежал он в некой дурно пахнущей луже, и его за плечи теребил худой черноволосый юноша. Он имел короткую черную бороду, смуглую кожу, и карие глаза. Одет он был наполовину в обноски, наполовину и вовсе в тряпки.
— Тебя что, в «кишку» сбросили? — Смуглый тщетно попытался расспрашивать сброшенного.
— Я… А-ах. — Лежащий в луже кучерявый паренек уселся, держась за голову.
— Какой-то ты бледный. Тебе плохо? — Он попытался помочь пострадавшему подняться на ноги.
У него почти получилось; только встав, бледный парень упал на четвереньки, и его в очередной раз вырвало черной жижей прямо в лужу.
— Ничего себе. Это плохо. Нужно тебя к старику отвести, и поскорее. У тебя и браслетов нет? — Смуглый сказал со странным акцентом.
Он закинул руку упавшего из «пищевода» себе на шею, и они зашагали в сторону контейнеров. Пока они ковыляли, потерпевший падение мальчик поднял глаза на высокие своды пещеры. Под ними были нагромождены контейнеры, между которых было видно рельсы. По путям туда-сюда сновали тележки с рудой, скрепленные в составы. Составами управляли странные угрюмые и чумазые люди, внешне похожие на спасителя паренька. У всех была одна общая черта: матовые железные браслеты на руках и шеях. Пострадавший посмотрел на шею и руку своего помощника — и увидел такие же.
 
— Обмотай! Чтобы никто не увидел. — Этими словами смуглый сопроводил стягивание тряпки со своих ребер, и обматывание ей шеи и запястий пострадавшего.
Пока они шагали, в их сторону пару раз оборачивались странные типы, полностью укутанные в тряпье. Они держали в руках тяжелые инструменты, похожие на отбойные молотки. Другие, такие же — работали, создавая невыносимый шум. Их глаза закрывали черные грязные очки, а на руки были надеты перчатки, скрывающие браслеты.
— Рудокопы. Не смотри в их сторону, они этого не любят.
С этими словами, двое ковыляющих завернули за угол контейнера и нырнули под один из них, в некое подобие подвала.
— Кумар, кого ты там притащил?
Двое не успели зайти в помещение, как странный старик уже понял — его товарищ кого-то ведет.
— Старик, я нашел его на кормушке. Похоже, что его сбросили в «кишку».
Он взвалил пострадавшего на гору тряпок, по всей видимости, служивших Старику постелью. Сам Старик сидел на железном ящике, и рядом с ним тускло горела лампа.
— Кхе-кхе, какого черта ты творишь, Кумар? От него воняет протухшей рыбой. И откуда он вообще взялся? Эй, парень, кхе-кхе, как тебя зовут?
— Меня…
— Да-да, тебя.
— Я… — Парень приложил руку ко лбу — Я Ал… лан. Алан… Куз. Я Алан Куз.
— Хм… — Старик в обносках погладил бороду. — Похоже на настоящее имя. Ты новенький? Да и пухлый весьма. Ничего, скоро истощаешь.
Алан посмотрел в пол. С самого детства он рос, как и все другие. Но из-за малоподвижного образа жизни в переходном возрасте, он набрал много лишнего веса.
— Хмм… дааа, дела. Так выходит, ты сверху. Видимо, даже не из завода. Кто же тебя в «кишку» отправил? Впрочем, какая разница. Ты здесь, и скоро станешь таким же, как все.
— Анни… — Прошептал Алан себе под нос.
— Что ты бормочешь? — Старик повернулся к нему ухом, оттопырив его рукой.
— Мне нужно попасть наверх.
Старик с Кумаром громко засмеялись.
— Насмешил-насмешил! Кхе-кхе, парень, сюда только одна дорога. Обратно не выходит никто. Ни живым, ни мертвым.
Он ошарашил мальчика этими словами. Тот, в свою очередь, только свесил голову, обхватил её руками, и захмыкал.
— Старик, у него нет браслетов. — Сказал Кумар после того, как Старик умолк.
— А? Что? Нет браслетов? Хммм. Не проблема. Кумар, сгоняй на свалку, там их целя куча. С убитых. И быстрей, скоро наша смена. Раз уж он здесь, втроем пахать будем.
— Я мигом. — С этими словами смуглый паренек вылетел наверх.
— Алан, значит… — Продолжил мыслить вслух Старик. — Алан-Алан. Ху*лан! Раз уж ты здесь, можешь забыть про свое имя. Хмм… От тебя рыбой воняет, вот и будешь Рыбой! — В голосе Старика звучал азарт.
Для него все это было не более, чем развлечением.
— Я не.
— Молчи, Рыба! Все рыбы молчат!
— Д-да. — Он опустил глаза.
Ему даже не хотелось перечить.
— Благодари Звездного Бога Гуша за то, что тебя надзиратели еще не видели!.. Кхе- кхе. Ну, или не Гуша. В это место его власть вряд ли достает.
Кажется, что он мог размышлять про себя вечно. А еще удивительным было, что отголоски старых религий дошли до этих мест. — Так-с, чем же ты займешся… О, придумал, пустую породу перебирать будеш… или нет… Кхе-кхе… Сними ты уже эти вонючие лохмотья, в конце концов! — Закрывая нос рукой, он ударил по земле своей ногой, которая оказалась протезом.
Рыба встрепетнулся.
А ведь правда — его оборванная и испачканная академическая форма выглядела так, будто её засунули под пресс, потом в блендер, потом снова под пресс, и под конец облили знатной порцией дерьма. Рыба стянул с себя остатки формы, и остался стоять в одних трусах.
— О, да ты не рыба! Ты целый тюлень! В тебе столько сала, что неделю весь 20 отсек кормить можно! Кхе-кхе. Шучу. Вон там, возьми вещи.