Танец соблазна
На лице старой дамы отразился ужас.
– Клетки! Клара, ты ведь никогда...
– Конечно, нет, тетя. Такое мне и в голову не приходило, – произнесла Клара и с иронией добавила: – Если только вы не будете настаивать, чтобы я потратила наследство на приданое.
– Я просто хочу тебе помочь, – жалобно промолвила тетушка. Она не была глупа, знала, когда следует отступить, но это не означало, что она отказалась от своих планов.
Тявканье пуделей стерло улыбку с лица мистера Гейтера. Он поднялся:
– Я, пожалуй, пойду. Мне еще предстоит встреча с другими наследниками, вам это известно.
Клара с улыбкой посмотрела на американца:
– Да, с любовницами и внебрачными детьми дяди Сесила. Вряд ли согласитесь сказать мне, кто...
– Даже не думай об этом, Клара Станборн, – запротестовала тетя. – Одно дело – воришки, которые перевоспитываются в приюте, и совсем другое – женщины легкого поведения.
– Действительно, мадам, – вмешался солиситор, – мистер Доггет предусмотрел, что его племянница может задать такой вопрос, и распорядился, чтобы их имена остались неизвестными. Думаю, он опасался, что если его... э-э... жены узнают о том, что у него есть занимающие высокое положение родственники, они могут объединиться...
Слезы брызнули из глаз Клары. Как это похоже на дядю Сесила – он всегда старался защитить ее.
– Благодарю вас, мистер Гейтер, зато, что вы выполняете все пожелания покойного.
К ее удивлению, он подмигнул ей:
– Я сообщу вам, миледи, когда все бумаги будут готовы и вы сможете получить деньга. А теперь, с вашего позволения...
– Да, разумеется, я провожу вас. – И Клара обратилась к тетушке: – Тетя Верити, я еду в приют, к обеду вернусь.
– Будь осторожна, Клара! – крикнула тетя ей вслед. – Возьми с собой кого-нибудь из слуг!
– Да, непременно, – раздраженно произнесла Клара, провожая мистера Гейтера в прихожую.
Сэмюел вскочил на ноги и заторопился подать мистеру Гейтеру пальто. Клара заметила, как правая рука слуги совершила молниеносное движение.
Застонав, она сделала шаг вперед и схватила Сэмюела за запястье, прежде чем мистер Гейтер повернулся.
– О, дорогой мистер Гейтер, – кротко сказала она, – кажется, вы уронили свой кошелек. Сэмюел нашел его. – Сэмюел покраснел, но с такой готовностью протянул кошелек, что никто, кроме Клары, не догадался бы, что добрые пять секунд кошелек находился в его кармане.
– Он был на полу, сэр. Это ваш?
Мистер Гейтер в замешательстве похлопал по карману.
– Глазам своим не верю.
– Наверное, выпал, когда вы надевали пальто, – с отчаянием в голосе произнес Сэмюел.
– Возможно. – Взяв кошелек, мистер Гейтер подозрительно посмотрел на лакея и, повернувшись к Кларе, слегка поклонился: – Всего доброго, мадам. Сообщу вам, как только документы будут готовы. Встречу назначим в другом месте, если не возражаете.
– Не возражаю, – проговорила Клара. – До свидания, мистер Гейтер.
Едва дверь за солиситором закрылась, Клара повернулась к Сэмюелу:
– Не могу поверить, что ты...
– Это не то, что вы подумали, миледи, – быстро проговорил Сэмюел. – Я положил бы кошелек обратно, прежде чем карета тронулась с места, правда-правда. Я просто практиковался.
– Для чего? Ведь ты покончил с той жизнью.
– Мне необходимо тренироваться, никогда не знаешь... Он осекся.
Клара догадалась, что он имел в виду. Ведь если он потеряет место, что может случиться в любой момент, ничто не спасет от голода, кроме ловкости собственных рук.
Она бросила взгляд на его расстроенное лицо и вздохнула:
– Впредь практикуйся, пожалуйста, только на мне и наших слугах, договорились?
Он удивленно посмотрел на нее:
– Значит, вы не прогоните меня?
Мольба и надежда, отразившиеся на его лице, причинили Кларе боль. В душе ее шевельнулась жалость.
– Нет. Но если ты хотя бы раз снова сделаешь это...
– О, конечно, миледи... Я хотел сказать – нет, миледи... Никогда! – В порыве отчаяния он поцеловал ее руку. – Я не разочарую вас. Буду лучшим лакеем, когда-либо служившим в Станборн-Холле!
– И уж конечно, самым ловким. – Он опустил глаза, и она с улыбкой продолжила: – Ладно, ладно, ты добросовестно относишься к своим обязанностям и найдешь лучшее применение своим пальцам, чем делал это прежде. А теперь иди и скажи, чтобы подавали карету.
Кивнув, Сэмюел стремглав бросился вон. Глядя ему вслед, она покачала головой. Только отчаяние могло довести этого молодого человека до воровства. Судьба жестоко обошлась с ним.
Появилась карета. Сэмюел занял свое место сзади, а Клара забралась внутрь и принялась строить планы. Конечно, многое требовало починки и переделок – нужно сделать более просторными дортуары, поставить на кухню новую печь, не говоря уже о еще двух учителях и книгах, нужно много книг. Мама всегда зябла. Да, если бы в суровую зиму 1812 года...
Клара печально вздохнула. На нее нахлынули воспоминания. Той зимой ее мать умерла от пневмонии. Клара и сама заболела, они долгие часы проводили в приюте, пытаясь как-то согреть детей: в помещении было холодно и сыро.
Слезы затуманили Кларе глаза, и она с досадой смахнула их. Но прошлого не вернешь. Известие о смерти дядюшки выбило ее из колеи. Она оправила простое шерстяное платье из числа тех, которые обычно надевала, собираясь в приют, и выпрямилась. Мама была бы рада, узнав, что косвенным образом способствовала наследству, оставленному дядюшкой Кларе. Ведь если бы не упорство, с которым мама настаивала, чтобы Клара общалась как со Станборнами, так и с Доггетами, дядя Сесил никогда не узнал бы свою племянницу настолько, чтобы ему захотелось оставить ей наследство.
Клара улыбнулась. Она надеялась, что мама смотрит на нее с небес и тоже улыбается.
Они ехали по грязным, навевающим уныние улочкам Спитлфилдза. Появление кареты осталось почти незамеченным, прохожие видели ее почти каждое утро уже не один год.
Карета въехала на Петтикоут-лейн, улочку, известную своими лавками перекупщиков краденого, которые выдавали свои лавки за ломбарды. Когда показался приют, Клара взяла свою кожаную сумочку и сбросила шерстяную шаль.
Тут краем глаза она заметила что-то необычное в переулке совсем близко к конечному пункту ее путешествия. В другой раз она и не посмотрела бы еще раз в сторону двух фигур, явно пререкающихся, но ее внимание привлекло красное пятно.
Джонни Перкинз в его любимой красной курточке. Двенадцатилетний воспитанник приюта возбужденно разговаривал с высоким широкоплечим незнакомцем, который держал мальчика за плечо.
Вспомнив утренний инцидент с Сэмюелом, Клара велела кучеру остановить карету, открыла дверцу и вышла. Наказав кучеру медленно ехать вперед, а Сэмюелу ждать в конце переулка, Клара направилась к внушительного вида джентльмену в потертом сюртуке и мятой касторовой шляпе.
Охваченная тревогой, Клара подошла к джентльмену. Утреннее солнце высветило золотые часы, свисавшие с руки Джонни, а это могло означать только одно.
Глава 2
...общайся не со всеми, а с хорошими,
разумными и добродетельными.
Дурные связи портят хорошие манеры.
Приблизившись, Клара услышала срывающийся голос Джонни:
– Послушайте...
– Джонни! – сердито обратилась она к мальчику. Мальчик обернулся и, увидев Клару, побледнел и тихо чертыхнулся.
Клара строго посмотрела на него, как обычно смотрела на провинившихся воспитанников.
– Немедленно верни джентльмену часы!
Джонни заколебался, потом отдал часы. Незнакомец поднял на нее холодные темные глаза. Страх вытеснил раздражение, которое вызвал у нее Джонни. В Спитлфилдзе так смотрели только блюстители порядка – не отрываясь, прямо в глаза. Или того хуже – судейские.
Подавленная и встревоженная, она шагнула ближе и положила руку на второе плечо Джонни: