Измена. Знай свое место! (СИ)

— Мам, у отца сейчас пукан взорвётся. 
— Мне до лампочки. Не я это начала. 
— Дина, у меня важные новости. По экспертизе. Дина, млять. Мы должны поговорить! Это не шуточки. 
— Ничего не хочу слышать. Я уже все решила. Мы разводимся и признавай своей семьей кого угодно, хоть все племя папуасов, мне плевать!
— Упрямая же ты баба! А знаешь, почему я не признался? Вот поэтому и не признался… Ты же упрямая, как ослица. Ты же ничего перед собой не видишь, ничего вокруг не замечаешь, кроме своих решений! Выставляешь вперед голову, словно таран, и бежишь без оглядки. Но жизнь, Дина, сложнее, чем забег на сто метров. 
— Ты меня не убедил. 
— У тебя пять минут, чтобы покинуть мой дом, Тимур! — продолжает нагнетать Руслан. — Потом я… 
— Что ты, ну, что ты, а?! Шуруй к своей дочери и ее мамаше. Никаких прав у тебя здесь больше нет! 
— Ах нет, значит! Но они есть! Есть, Дина. Пока мы не разведены, этот дом такой же мой, как и твой, и я…. С этого момента я решил вернуться. И буду жить, пока не будет решение суда. 
— Охренеть! Не вздумай! Я тебя не запускаю! У меня есть личные границы, и я не хочу, чтобы ты их нарушал! Пошел вон. 
— Я сам зайду… — заявляет Руслан. 
Муж ставит на асфальт большую корзину с цветами и хватается прутья кованой калитки. 
— Что он делает? — ахаю я. 
Сын ржёт:
— Плюет на твои личные границы!
  
Глава 18
 
Дина
— Тебе смешно?
— Нет, — Дамир гогочет в голос и достает телефон. — Просто не хочу упустить этот момент, бате шестой десяток, а он решил перелезть через двухметровую калитку! 
— Придурок старый! 
Я злюсь, а сама думаю: лишь бы не навернулся! 
Сейчас из-за дождя всё мокрое и скользкое. Ещё одни похороны нам не нужны… 
Руслан перебрасывает длинную ногу через верх калитки, спускается. 
В какой-то момент его рука срывается вниз, по скользкому пруту.
Весом всего тела его тянет вниз. 
Из моего горла вырывается испуганный крик. 
— Аааа! Рус! 
Ноги сами несут меня к нему. 
Его рука нарывается на кованый цветок. Муж чудом удержался и остаток пути преодолел без сюрпризов. 
Но его ладонь окрасилась в красный. Кажется, он здорово ее повредил. 
— Пустяки.
Муж стряхивает капли крови на мокрый асфальт и шагает в моем направлении. 
— Испугалась за меня, Дина?
— Нет! И не подумала. Просто трупы мне здесь ни к чему! — злюсь. 
— Дин.… 
— Уходи!
Руслан зло шагает ко мне и встряхивает за плечи, наклоняется, выдохнув в лицо едва слышно: 
— Результаты. Экспертизы. Дина. Кто-то нарочно испортил тормоза. 
— Что?
Застываю без движения. 
— Никому ни слова, — шепчет муж. — Знаем только ты, я и ещё один проверенный человек. Выпроводи всех. Поговорим. 
— Но… 
— Выпроводи, — бросает на меня тяжелый взгляд. — Я не шучу. 
***
Руслан
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не прогнать Тимура пинками. Сын и друг семьи ушли. 
Тимур меня раздражает невероятно сильно. Перед тем, как уйти, он переоделся и бросил халат на спинку дивана в гостиной. 
У меня дергается левое веко. 
В особенности потому, что Дина, видите ли, не сделала ему по этому поводу никакого замечания. 
Я промолчу. 
Честно. 
Но.… 
Все же, когда за моим сыном и другом семьи закрывается дверь, из меня едко вырывается. 
— А меня ты всегда пилила! 
— Что?
— Вот! — стискиваю ткань халата в кулак, трясу. — Вот по этому поводу ты меня всегда пилила, Дина. Всегда! Если я бросал халат черт-те где, ты сразу же принималась меня пилить и воспитывать, воспитывать и пилить. А этот Тимур, что?! Живет в нашем доме! Носит мой халат! Бросает вещи, где захочет, и ничего?! 
Я чувствую, что мой халат пропах чужим мужиком. Его кожей, потом и парфюмом. Он мнет его, носит на голое тело, пердит, блин! 
БЕСИТ! 
— Аааа.… — усмехается Дина. — Ты из-за этого заговнился. Знаешь, я тебя всю жизнь пыталась чему-то научить. Зря. Иначе бы мы сейчас не были на стадии развода. 
— Чтобы ноги его больше здесь не было! — требую я. 
— Ты пришел об этом поговорить? Я так и знала, что ты трепло, брехло и просто блядун! Сколько раз ты мне изменял за эти годы брака? Ах, ты, наверное, и не считал! Сотни, тысячи раз… 
— Я изменил тебе всего один раз. С Лилей. С дурой этой. Она была не в себе, и я.… 
— Ты привел ее в чувство, трахнув. Надо же, какая у твоего члена целительная сила. Просто дубинка здравого смысла… 
Пытаюсь сдержаться. 
Сжимаю пальцами переносицу. 
Дышу. 
Спокойно и размеренно дышу. 
Я справлюсь… Я смогу сдержаться. 
Мы должны поговорить как взрослые люди. 
— Думаю, тебе пора объявить день открытой ширинки! — язвит Дина. — Пригласи всех желающих недотраханных баб на целительно-трахательную сессию!
— Не могу! — выдыхаю. 
— Нет, ты сможешь! Сможешь! Смог же! — смеется со слезами в голосе. 
— Нет, блин, я не про то! Я… сдержаться не могу. Ты допрыгалась. 
Глаза Дины распахиваются. Несколько мгновений тишины и неподвижности. 
Мы замерли друг напротив друга. 
Тяжело дыша, вдыхая запахи, от которых нутро переворачивается вверх-тормашками. 
Я соскучился по жене так, что вся душа почернела и съежилась. 
Мне нужна эта женщина. 
Прямо сейчас!
Кажется, в моих глазах Дина прочитала мысли. 
— Нет, — говорит она тихо и делает шаг назад. — Я сказала нет, Руслан! 
Через миг она, взвизгнув, бросается бежать от меня. 
Зацепив стол, переворачивает, бросив его мне под ноги. 
Я перепрыгиваю через него и мчусь за женой. 
В глазах потемнело, в мыслях пульсирует красной нитью мысль только о том, как сильно я ее хочу. 
И все.
Больше ничего! 
Я настигаю жену у лестницы, но ей удается увернуться. Через миг она снова в гостиной, мечется ураганом и переворачивает стулья, один за другим. 
У меня получается миновать преграды. Я запер жену у стены, возле комода, тяжело дыша. Мое тело вбивается в её со всего размаху, рот впивается в пухлые губы, жестко и грубо раскрывая их. 
Дина кусается, во рту становится мокро, горячо, с характерным привкусом крови. 
Кровь во рту, кровь на ладони, которую я так и не обработал. 
Кровь на одежде Дины, потому что я жадно мну ее тел, повсюду оставляя следы. 
Поцелуй горячий и томный, глубокий. 
Мы боремся. Она не сдается. 
В каждом укусе — ее боль, отчаяние и злость с ревностью. 
Бесконечное количество раз во мне звучит вопрос, который она не задает вслух, но я всё равно его слышу:
«Почему?»
— Потому что я кретин. Я дал слабину всего один раз, и этого раза хватило. Я возненавидел потом себя самого и пытался стать лучшим для тебя и сына, для нашей семьи… — дышу хрипло, с треском разрывая халат и белье.
— Значит, у тебя слишком короткая память! Ты… Ты мог! Мог просто отделаться деньгами! Мог не тащить это в семью! 
— Мог! Но едва не сошел с ума, когда Дамир лежал при смерти, когда ты потеряла ребёнка. И тут новость… что у меня есть дочь. Шок? Конечно! Но это стало ниточкой, удерживающей меня на поверхности. Я не тронулся умом от всех потрясений! Я… 
— Ты, наверное, даже не проверил, твоя ли она дочь. 
— Я поверил, — глотаю и поднимаю на Дину взгляд, полный вины.
— Поверил?! Вот так просто? Баба, которую ты больше двадцати лет назад отшпилил, пришла к тебе рассказать о ребёнке, и ты просто так поверил?! — ахает Дина. 
— Нет. Не только. Есть факты. 
Закатываю рубашку до локтя. 
На внешней стороне предплечья у меня родимое пятно, в виде немного размытого треугольника. 
— У Амалии точь-в-точь такое же. Там же. Сроки.… Родимое пятно. Всё сошлось. 
Вижу, как тухнет взгляд Дины. 
Ей бы хотелось верить, что меня обвели вокруг пальца, как барана, просто взяли на пузо и обманули!