Офис (СИ)

— То есть ты просто тупо поехал без предварительного звонка, не заручился ничьим согласием из его руководства…
— Да зачем? Тогда им бы пришлось тоже платить. Или не «тоже», а в разы больше. Та еще кодла, хапуга на хапуге. А так будем обходиться обговоренными денежками. Из которых парень сам решит кому сколько дать. А хоть бы и всё себе оставил — наше дело маленькое, мы за бизнес отвечаем. Владимир Иванович, ничего, что я своей волей пообещал факс им установить?
— Нормально. Сам же говоришь, там теперь будет наша опорная станция, мы на ней еще один проект начнем тогда. Не тяни тогда, выписывай аппарат, получай и вези человеку. Справишься с установкой? Найми там кого-нибудь.
— Да ну. Сам и подключу, телефонную розетку только куплю параллельную и замастырю на стенку.
Карасюк не стал комментировать трудовой энтузиазм парня, его устраивало, что начальник техотдела в самом деле на все руки мастер. Вон даже офисное кресло себе сделал. Не из досок сколотил, а вытащил из подсобки солидное директорское кресло, переставшее кататься, и что-то там сделал с ним. А потом с подчиненными перебрал остальные сломанные кресла, слепил несколько гибридов, прочее велел выкинуть. Нормальный подход, экономный. В духе мировых веяний.
Кто лучше Фролова разбирался в экономии, так это хозяйка квартиры, в которой он сейчас жил. Мало того, что она могла позволить себе прийти в снимаемое жилище в любой момент без предупреждения или разрешения. Она бродила по квартире как тень отца Гамлета, порой обращая глас свой к единственному обитателю комнат. Как правило с однотипными вопросами. Где та коробочка от радиоприёмника, стоявшая на окне? Кто разрешил выкинуть пустую банку из-под кофе? Почему сдвинут холодильник? Но чаще она закрывалась в несданной комнате среди завалов ненужного хлама и зависала там, мучительно пытаясь понять, как можно расстаться со всем этим богатством. Или бабуля прикидывала, что важнее — упущенный доход от несданных квадратных метров или вот это всё. К примеру, бутылки с водкой еще советского разлива, явно купленные на свадьбу сына и не выпитые когда-то. Их что, выкинуть? Отдать бомжам? Понятно, что лучше бы продать, только кому? Кто купит старые стремные бутылки за адекватную цену. А по дешевке такой ценный товар спускать она была не готова. И так со всем прочим.
Фролов как-то ради любопытства и от скуки зашел в эту пещеру Аладина-Плюшкина: весь пол был уставлен откровенным мусором ушедшей эпохи. Нет, лет через сорок что-то попадет в разряд раритетов, вернее, артефактов утонувшей Атлантиды. Но держать барахло в московской квартире, где метры стоят прямо ощутимых денег — верх расточительства. Видать, хозяйка постепенно погружается в маразм, а Артем, сын её, не готов ссориться с матерью по всякое ерунде. Сам Пётр попытался со свойственным ему тактом раскрыть глаза хозяйки на ситуацию, но не вышло. Общение с Артемом тоже не привело ни к чему, коллега оставил его один на один с хозяйкой квартиры. Чем еще раз подтвердил договороспособность женщины. Уже если сын не готов общаться с матерью по спорным моментам. Фролов понял — еще немного накала в этом мягком конфликте, и окажется снова без крыши над головой. Выход один — поскорее вырывать из этого мира нормальное жилье. Нормальное, то есть собственное. И нет, он так и не надумал оседать в Подмосковье квартира нужна в городе. Причём не в любом, а конкретно в Москве.
Уже под самый конец лета почти одновременно на двух вагоностроительных заводах для «Транзит Группас» оказались готовы парии новых вагонов. Долгожданные комбинированные на Урале и крытые в Сибири. Попытка Фролова послать на одну из приёмок своего подчиненного была пресечена техническим директором:
— Нефиг мне тут втирать, какой Алексей самостоятельный и взрослый! Молод он еще разруливать сложные ситуации. Сам слетай. Сначала на «Алтайвагон», потом в Нижний Тагил. Ты говорил, был там уже? Как прошло?
— Нормально, правда, пришлось пострелять, авторитет сам себя не заработает.
— Пострелять — это как? Как в Казани?
 
— Да нет. Местные на полигон возили, просили показать навыки. Винтовки, пулеметы, автоматические пушки…
— Ну и как, получилось? — В голосе Карасюка было слышно сомнение.
— А чего там сложного, наводи перекрестье, учитывай поправки от ветра и лупи с разогретого ствола в середину неподвижной мишени. Это то же самое, как в тире стрелять. Только расстояние побольше. Но мне кажется, сейчас всё по-другому будет.
— Почему?
— Вы же не с бандитами договаривались на поставку вагонов, а чисто официально, тупо по договору. — Фролов не утерпел и вернул шпильку про «тупо договорился».
— Ну да. По одному дню на приёмку хватит?
— Нет, конечно. Полный осмотр с пролазкой.
— Думаешь, попытаются надуть?
— Даже если в этот раз всё нормально будет, если не делать тщательную проверку, со следующей партией постараются обмануть. Раз мы не лезем глубоко, значит мы лохи, которых сам бог велел кинуть.
— Так всё равно вылезет потом.
— Ага, через год, а то и позже. И ищи ветра в поле, доказывай вину изготовителя. Лучше уж сразу запугать их. Хорошо запуганный партнер — лучшая гарантия от рекламаций.
Карасюк смотрел на своего подчиненного, который вот так спокойно планирует запугать целый завод, и верил ему. Этот может. Не потому, что Фролов сильно наглый или беспредельщик, как сейчас стало принято говорить. Просто его подчиненный — дотошный грамотный человек, который летает в командировки с пистолетом. А еще он умеет читать договоры, разбирается в некоторых тонкостях права (откуда?) и практически никого не боится. Насчет последнего директор был не очень уверен, но выглядел этот молодой мужчина именно так. Спроси кто, стал бы Фролов обострять ситуацию там, в Казани, когда пообещал не выпускать переговорщика из чужого офиса, и Карасюк не смог бы с уверенностью ответить. Блефовал его подчиненный или нет? Почему это было важно понять? Чтоб самому не сделать ошибку. Так вот обидишь своего начальника техотдела, а потом будешь сильно разочарован в реакции. Карасюк не исключал такой исход. И всё равно терпел его рядом как ценного специалиста с полезными идеями в голове.
В Нижний Тагил Фролов добирался своим ходом из Свердловска, в который летел эконом-классом. Своим ходом, то есть на такси — этот момент он заранее обговорил с руководством. Мол, он не на помойке себя нашёл ездить в автобусе или электричке. Робкие попытки главбуха воззвать к положению и выделении средств на командировочные расходы были пресечены мягко и неумолимо. Положение кто утвердил, генеральный директор? И где сейчас тот директор? Вот пусть на Украине и устанавливает свои порядки. А у нас каждый потерянный рабочий день бьёт по доходам акционеров и конечных бенефициаров. «Почему потеряется день? Так, считайте: пока прилетел, пока на автобусе из аэропорта до вокзала, пока на вокзале сориентировался и сел в электричку… Всё, рабочий день кончился! А я еще даже не пообедал!» — спокойным голосом Фролов описывал свой распорядок самой главной бухгалтерше с типичной корейской фамилией Ким. Временами даме начинало казаться, что он её гипнотизирует, покачивая перед глазами служебной запиской с подписью Карасюка.
— Я всё поняла. Кроме одного: вот тут у тебя расписаны предполагаемые расходы, а после слова «Итого» стоит какое-то несусветное число. Вот это откуда взялось? — И главбух ткнула приличным маникюром в не понравившиеся цифры.
— Да, это я того, — Объяснить конкретно это можно было только промахом мимо нужной клавиши на клавиатуре компьютера, — это явная описка. Печатаю слепым методом, кто-то под руку чихнул, видимо.
— Вы у себя все дела ведете слепым методом? Или только документы оформляете с закрытыми глазами?
Вот понятно же, что ошибся, чего она продолжает тюкать? Сейчас, когда Фролов скучал в такси, мерно завывающем мотором, его забавляла эта ситуация. Самое смешное, что кроме главбуха все прошляпили и подписали служебную записку, согласовав выдачу суммы, раз в десять больше нужной. Размеренный ритм поездки дал сбой, когда «Волга» начала тормозить. Пётр посмотрел в окно — никаких признаков Нижнего Тагила за окошком не усматривалось.