Офис (СИ)

Ой! Он что, заснул? Прямо в метро? А выходить уже скоро. Фролов не вскочил с места как на пожар, а для начала покрутил головой, собираясь с мыслями. По поездному радио объявили остановку — да, скоро уже «Третьяковская», ему переходить на зеленую ветку метро. Еще через минуту рядом с Петром неожиданно обнаружилась молодая женщина, тоже протрирающая глаза. Образное выражение — накрашенным дамам протирать глаза категорически противопоказано, чтоб не превратиться в страшилок из фильмов ужасов. Реально хорошенькая дамочка. Пётр не удержался от хохмы:
— Надо же, с какой красивой девушкой я сегодня переспал!
— Ты тоже ничего так!
Блин, бывают же ситуации, когда на твою шутку прилетает такая же обратка. Продолжать диалог показалось не с руки, и станция его, и вообще. Он женатый человек, а этим женщинам только одного надо. Так что на Третьяковской он молча вышел и пошел к переходу. Краем глаза Фролов засёк всё ту же девушку, если к двадцати (примерно) семи еще можно называть даму девушкой.
— Теперь вы будете преследовать меня?
— Шутник! Вообще-то, я на Новокузнецкой выныриваю.
— А чего не по земле? — Тот же маршрут можно было пройти и по поверхности, а не в переходе. Тем более, что идти бы пришлось по исторической застройке мимо довольно необычной церкви — Клементьевской. Единственная церковь в России, построенная в честь этого католического святого.
— Грязно там сейчас. Подсохнет, буду ходить по земле. Или уже не буду.
— Вознесётесь? Так-то да, внешность вполне ангельская, но не рановато ли? — Продолжал подкалывать спутницу Пётр.
— Ходить по земле — это для простых смертных, а я машину купила. Сейчас права получу — и на колёса!
Забавно, купить машину раньше, чем получить права — про такое Фролов еще не слышал. Впрочем, это Москва. Кто их знает, вполне могло быть, что автомобиль подвернулся по случаю, и брать его надо прямо сейчас, пока не ушел шанс. До времен, когда тачки не будет только у ленивого, еще далеко. Неожиданно, дамочка не отвалила в сторону после мужских шуток.
— Ты сам где живешь?
— Не живу, снимаю комнату на Рокотова. Квартиру ищу.
— Ого, сосед! Забавно как. А работаешь где? Или ты то здесь, то там? — Девушка внимательно осмотрела Петра и скорее всего вид её не отвратил от него.
— На Овчинниковской набережной офис. Он такой, невидный промеж домов стоит.
— И опять сосед, смешно. Чем занимаешься?
— Железнодорожными перевозками. Ничего интересного.
— А я в рекламе, прикинь!
— Да, круто. Поле непаханое, куча возможностей для роста.
— Соображаешь! — Они уже вышли из метро и вправду шли примерно в одном направлении. Если только эта спутница не наврала всё Фролову, если она не приклеилась с какой-то целью и сейчас не втирается к нему в доверие. А как узнать? Не попробуешь… Тьфу! Это не та пословица. И вообще, кому надо так сложно подводить агента неустановленной организации к новичку в компании? Там и пограмотнее есть, и более информированные. А совпадения — они и в Африке бывают, совпадения. Пётр в Африке не был, но подозревал, что законы Бытия распространяются и на Африку. Хотя бы часть их.
  
Глава 7
 
Таблички и задачки
 
Незнакомку по имени… а какое у неё имя? Даже желания спросить не возникло, такая вот беседа получилась. Короче, выкинул из головы Фролов эту новую незнакомую, и беседу с ней тоже, у него впереди новый рабочий день, новые задачи. Вернее, задачи те же, просто ситуации каждый раз разные. Ага. Почти так и вышло.
— Привет, Пётр.
— Здравствуйте, Владимир Иванович!
— Через полчаса со справкой о простоях неисправных вагонов ко мне. Оттуда пойдем к генеральному на доклад.
Ох ты ж ничего ж себе! Чуть больше недели проработал, а уже к генеральному в кабинет вхож — вот это карьера! Да, можно было паниковать по поводу вызова на ковер, а можно и так поставить акцент, типа вхож к генеральному. Смысл тот же, нюансы разные. И позитивный подход помогает правильно строить общение с власть имущими. Как минимум хвост между ног путаться не будет, а это заметно, особенно таким волкам, какие бродят по коридорам этого странного офиса. Классического снаружи и насквозь модернового внутри. Блин, кто и когда успел вылизать это здание? Явно какие-нибудь нанятые иностранцы постарались. И не молдоване. А причем тут молдаване, уважаемая как-бы память? С того, что скоро на все важные и дорогие отделочные работы будут присылать турок, а на не очень дорогие отделки, но не колхозные — молдован. Как так вышло?
 
Додумать эту мысль Фролов не успел — время было идти на коврик к Карасюку, а потом и на ковер к Самому. С ударением на последний слог. Что там за генеральный, Фролов узнать не успел, только имя-отчество выучил с фамилией. Тем более, что выучить было легко, гендир оказался полным тёзкой одного свежепроявившегося российского артиста кино.
Еще неделю назад справку по простоям неисправных вагонов рисовали на листочке авторучкой, а потом набивали в «Ворде». И не то, что программа «Эксел» на компьютере отдела отсутствовала, она «лежала» там мёртвым грузом, сложная и никем не понятая. Один из вечеров всего отдела мерзкий Фролов напрочь убил, не отпустив парубков и дивчину домой: он учил их магии управления таблицами. Кто бы мог подумать, что комп — это не только модно, а еще и полезно! Созданная ими база данных теперь раз за разом обновлялась, вернее наполнялась данными. Задачей-максимум было создание такого чуда как полный список арендованных и собственных вагонов. Ага, только сначала продвинутый начальник отдела умолчал, что после максимума он затребует супермаксимум.
— Пётр, а зачем так много столбиков в таблице?
— Вот сейчас мы их озаглавим, и станет чуточку яснее. Тут у нас будет срок следующего планового ремонта, тут его объем.
— Стойте, я сам! А это данные по прошлому ремонту, да?
— Возьми с полки пирожок, догада.
— А еще колонки, они зачем? — Светлана была взрослой уже, но тоже не утерпела.
— А здесь у нас будут данные о номерных дорогостоящих узлах и комплектующих.
— Чи-и-и-иво⁈ Все детали?
— Ага. С номерами, годами выпуска, статусами…
— Охренеть! Это фантастика! Такого не будет никогда.
— Не сразу, это да. Когда-нибудь мы просто интегрируем данные из базы МПС. А пока просто будем забивать ручками на основании получаемых данных.
— По листам комплектации?
— Да. И будем забивать информацию, а не забивать на этот важный процесс.
Фролову не хотелось, чтоб их водили за нос ушлые вагонники России и ближнего зарубежья, типа какой-нибудь обиженной богом и президентом России Украины или такого же угрюмого Казахстана. Только Белоруссия не обижалась, хотя и кричала, что она теперь Беларусь.
И вот сейчас Пётр шел на ковер не с непонятной справкой, а с красивой таблицей большого формата, в которой сам чёрт ногу сломит, а его отдел ориентируется как рыба в воде. Одна беда — уж очень мелкий шрифт. Для молодых глаз нормально, а пожилым не очень будет, додумался Фролов, но было уже поздно, он стоял в кабинете Карасюка. Технический директор в свои полста лет ретроградом не был. Он быстро просёк, какой инструмент ему принес Фролов, как больно можно будет бить этим инструментом весь техотдел, и как правильно, что первым в руках держит данную бумажку именно он — технический директор.
— Можешь, Фролов, когда хочешь! Это именно то, зачем мы тебя взяли на работу. Чтоб ты правильно организовал процессы. Да.
— Ну так. — Петр решил не растекаться мысью по древу. Начальнику его одобрение явно не требуется, а подсказывать, что надо было чётче формулировать свои ожидания казалось неправильным. Как принято говорить в армии, начальству в… Мдя, я не буду эту пословицу приводить здесь, она на французском.
— Короче, напиши мне итоговые цифры простоя.
— Вот они. — Пётр обвел жирным овалом результирующую величину простоя в ремонте.
— Придумал или посчитал?
— Компьютер сам всё считает в автоматическом режиме. Соврать не получится, машина к такому не приучена. — Внутренне он ухмыльнулся. Машина будет делать всё, что ей прикажут. Скажет начальник техотдела врать или не видеть некоторые данные — и будет импортная ЭВМ лакировать действительность как миленькая! Зря что ли она две тысячи долларов стоит? Неизвестно откуда, но Пётр знал эту программу почти полностью. Можно сказать, что в сравнении с прочими он был в ней богом. Из тех богов, кто исполняет в первую очередь свои желания, а к мольбам простых смертных снисходит по настроению и в соответствии с принесёнными ему жертвами.