Последний проблеск света (ЛП)

Я изумленно смотрю на него.
— Я делаю тебя каким?
Лицо Трэвиса искажается, будто он жалеет о сказанном.
— Забудь.
Я открываю рот, но его внезапно отстраненное выражение лица заставляет меня прикусить язык. Сейчас он сказал мне больше, чем когда-либо прежде, и я не хочу давить слишком сильно, чтобы он снова от меня отгородился.
Мне нравится, когда он по-настоящему разговаривает со мной.
Я думаю обо всем сказанном.
— Если я миниатюрная, это еще не означает, что я беспомощная.
Он бросает на меня взгляд, приподняв брови.
— Я умею стрелять и пользоваться ножом.
— Знаю.
— Я хорошо справилась с тобой. В тот первый день. Отогнала тебя от мотоцикла. Я справилась.
— Ты хорошо справилась, — его слова звучат искренне, но он не встречается со мной глазами.
Я хмурюсь.
— Что? Чего ты не договариваешь?
Трэвис открывает рот и закрывает обратно, совсем как я ранее.
— Скажи, — мой голос не настаивает, он почти умоляет. — Что я сделала не так?
— Ты все сделала так. Все правильно, — он поджимает губы, а потом говорит: — Большинство людей ты бы удержала на расстоянии. Это правда. Но я мог бы выхватить твое оружие, если бы захотел.
— Что? Нет, ты не смог бы!
Он не спорит, но бросает на меня скептический взгляд.
— Серьезно? Ты мог бы забрать у меня оружие? — я ни на секунду не сомневаюсь в его словах. Этот мужчина не стал бы врать о подобном. — Я думала, что действовала верно. Ты же отступил.
— Ты все сделала правильно. Как я и сказал, тебе бы удалось прогнать большинство людей.
— Но не тебя? Если бы ты хотел одолеть меня, то сделал бы это, — я вздыхаю и слегка сползаю по сиденью. — Что я сделала не так?
— Ты полагалась на пистолет. Если вся твоя надежда полагается на оружие, то ты не всегда сможешь защитить себя.
Слова кажутся правдивыми, и я долго обдумываю это. Наконец, я спрашиваю:
— Ты меня научишь? Как сделать лучше? Я знаю, я миниатюрная, но я не хочу чувствовать себя беспомощной. Ты мне покажешь?
Трэвис поворачивает голову, и его взгляд смягчается, а челюсти слегка разжимаются.
— Да. Да, я тебе помогу.
***
Раз у нас столько еды, мы останавливаемся пообедать посреди дня. Мы находим маленькую полянку, окруженную деревьями и скрытую от дороги, и едим консервированные груши и тунца.
После этого Трэвис уходит за деревья, и его нет какое-то время, так что я полагаю, что он отошел не только пописать. Я слоняюсь без дела, заново укладывая некоторые наши припасы.
Через несколько минут я слышу, как он приближается. Я чувствую его запах за собой. Я стою близко к багажнику и собираюсь сказать что-то будничное, но тут чувствую, как рука хватает мои косы.
Я ахаю, но не реагирую, когда рука за волосы тянет меня назад, а потом обвивает меня сзади, пока моя спина не прижимается к чьей-то груди.
Все происходит так быстро, что я в ужасе. Я скулю и сопротивляюсь хватке.
Я не могу освободиться.
Это Трэвис. Я знаю, что это Трэвис. Я его не вижу, но его запах окружает меня.
Моя сиюминутная паника превращается в возмущение.
— Какого черта, Трэвис?
— Ты сказала, что хочешь, чтобы я помог тебе защитить себя, — его хриплый голос раздается прямо над моим ухом.
— Сказала. И вот что ты делаешь? Не мог предупредить заранее?
— Нет. Первый урок — всегда будь настороже.
Я ерзаю, но он меня не отпускает. Он железной хваткой прижимает меня к своему телу.
— Но это же ты. Я не думала, что надо быть настороже с тобой.
— Что, если бы это был не я? Что, если бы кто-то другой подошел к тебе сзади?
— Я знала, что это ты.
— Нет, не знала. Ты не могла знать наверняка.
— Знала. Я почувствовала твой запах.
— Все пахнут как я. Ни у кого больше нет дезодорантов, — его тон изменился, будто он удивлен, но продолжает продумывать ситуацию.
— Я в курсе. Но не все пахнут одинаково. Я узнаю твою запах. Я почуяла тебя задолго до того, как ты добрался до меня, — я безо всяких причин смущена из-за этого признания. — Я знала, что это ты. Я не думала, что мне надо быть настороже.
 
— Ладно, — его голос делается странным. Хриплым, но не от обычной ворчливости. — Я поверю тебе в этом. Но допустим, кто-то застает тебя врасплох и хватает вот так. Что ты сделаешь?
Пока мы говорили, его хватка ослабла, но теперь опять сжимается крепче. Одной рукой он сжимает обе мои косы, а вторая рука пригвоздила мои руки к бокам и прижимает мое тело к нему.
Я сопротивляюсь, пытаясь выскользнуть из его хватки. В ответ Трэвис отпускает мои косы и обхватывает меня обеими руками, сжимая еще крепче.
Я старательно борюсь.
Ничего не работает.
Я пытаюсь пинать его по ногам, но получается разве что отдавить ему пальцы.
Трэвис охает, но не отпускает.
Я пытаюсь пихнуть локтем назад, но не могу замахнуться достаточно сильно, чтобы нанести ощутимый урон.
Я в ловушке.
Он меня поймал.
Он намного крупнее меня.
Я так раздражена, что скулю и обмякаю.
— Помоги мне. Пожалуйста.
— Какой частью тела ты можешь пошевелить?
Я на минутку задумываюсь.
— Ногами.
— А еще?
Я шевелю пальцами, но руки прижаты к телу, и я не могу до него дотянуться.
— Еще? — его голос по-прежнему раздается над моим ухом, дыхание обдает мои волосы.
Я инстинктивно поворачиваюсь навстречу.
— О. Голова. Я могу двигать головой, — я наклоняю голову вперед, а потом с силой запрокидываю и ударяю его по плечу. — Ой! По-моему, мне было больнее, чем тебе.
Он хрюкает.
— Да уж. Не рекомендую так бодаться. Но как еще ты можешь шевелить головой?
Я выгибаю шею и поворачиваю голову, пока мои губы не задевают его футболку. Я замираю, когда в голову приходит идея.
— Вот именно, — бормочет он. — Сделай это.
— Угол неподходящий.
— Так сделай его подходящим.
Я ерзаю и извиваюсь, пока не удается достаточно повернуть голову. Затем открываю рот и сжимаю зубами плоть верхней части его руки — это единственная часть его тела, до которой я могу дотянуться.
Я не кусаю, но задерживаю зубы в таком положении.
— Сделай это, — хрипло требует он.
Я колеблюсь. Это же Трэвис, и я не хочу ему навредить.
— Сделай это, — его тело ощущается таким твердым и жарким позади меня, и это нравится мне сильнее, чем должно. — Сделай это, девочка. И одновременно топни по моей ноге. Не по пальцам. Выше к лодыжке. Так сильно, как только сможешь. Я не отпущу тебя, пока не буду вынужден сделать это. Вперед.
Я подчиняюсь. Я топаю по его ноге и одновременно кусаю за руку.
Трэвис громко охает, так что, должно быть, это больно. Он не убирает руки, но хватка ослабевает. Я вырываюсь и резко разворачиваюсь, одновременно доставая нож из ножен.
Я приставляю лезвие прямо к его животу.
— Хорошо, — Трэвис покраснел и слегка согнулся вперед, в его глазах проступило почти хищное выражение. — Очень хорошо.
Меня переполняет прилив восторга, силы. Я наблюдаю, как он снова приближается ко мне. Мне удается несколько раз ускользнуть, но потом он притворяется, будто нападает слева, но обманывает и хватает за запястье так крепко и неожиданно, что нож падает в траву.
Я пытаюсь снова подхватить оружие, но Трэвис опережает меня и дергает к своей груди как тряпичную куклу. Я немедленно начинаю извиваться и поворачиваю голову, чтобы опять его укусить, но на сей раз он применяет удушающий захват, и его рука давит на мое горло. Сейчас мои зубы ближе к его руке, но он не позволяет мне двинуть головой так, чтобы впиться в его плоть.
Я хватаю ртом воздух и скулю от давления на горло, хотя это мне не вредит. Даже синяка не останется.
Но он давит достаточно, чтобы держать меня в ловушке.
— Трэвис, — хриплю я.
— Чем ты можешь пошевелить? — его голос у моего уха охрип настолько, что едва можно разобрать слова. Это практически низкое рычание.