Девственница мафиози (ЛП)

Раваццани уставился в стену, его подбородок был как гранит, не говоря ни слова. После долгой паузы Д'Агостино выдохнул.
— К черту. Я тоже согласен.
— Фаусто? — спросил Манчини, когда другой мужчина промолчал.
Раваццани покрутил хрустальный стакан в пальцах, затем поднес его к губам. Он осушил жидкость одним глотком.
— Мне не нравится усиление Коза Ностры. Полиция сейчас повсюду. Они могут и нас повалить.
— Ты не укрепляешь Коза Ностру, — объяснил Манчини. — Ты работаешь с Бускеттой, и только с Бускеттой. Он — единственная оставшаяся могущественная семья после того, как Вирга был убит.
— Это означает, что полиция сосредоточит на нем свое внимание, — сказал Раваццани.
— Они ничего не найдут, — сказал я, — Я работаю совсем не так, как мой отец и брат.
Раваццани погладил челюсть. — Возможно, но я передам имя своего контакта там. Ты можешь договориться о цене.
Для защиты. Я кивнул один раз.
— Ценю это.
— Значит ли это, что ты согласен? — спросил его Манчини.
— Если я этого не сделаю, — сказал Раваццани, — моя жена никогда не позволит мне услышать конец. Так что у меня нет выбора, кроме как сказать «да».
— 
Слава Богу, — Манчини вытащил из кармана складной нож. — Теперь вы трое скрепите эту сделку кровью.
Эмма
Я уставилась на женщину, отражавшуюся в зеркале, ошарашенная.
— Джиа, это... Ого. Я даже не знаю, что сказать.
Моя близняшка сшила мне свадебное платье всего за три недели. Результатом стало шелковое платье с открытыми плечами и рукавами длиной три четверти, которое облегало мои изгибы, прежде чем перейти в юбку-трапецию. Оно было элегантным и стильным, и абсолютно идеально мне подходило.
— Просто скажи, что это великолепно, тупица. — Она схватила мою руку и сжала ее. — Серьезно, Эм. Ты выглядишь прекрасно.
— Мне это нравится — сказала Фрэнки, подходя и вставая с другой стороны от меня. — Джиа, как ты так быстро справилась?
— Я взяла за основу первое свадебное платье Одри Хепберн, то, которое она так и не надела. Оно простое, но, по-моему, оно подходит Эмме.
— Это так. Мне это нравится, Джиджи. — Моя сестра была так талантлива. — Это абсолютно идеально.
— Повернись, — сказал мне отец позади нас. — Дай мне увидеть мою младшую дочь.
Я медленно повернулась к библиотечному дивану, где мой отец отдыхал перед началом свадьбы. Он выглядел уставшим, и я подозревала, что мужья не давали ему спать допоздна прошлой ночью. Джакомо не рассказал мне, что они сделали или сказали, кроме того, что они пришли к соглашению, которое устроило их всех. А повязка на его ладони означала, что они подписали его кровью.
Лицо папы смягчилось, и я увидела, как в его глазах собралась влага.
— Эмма, ты выглядишь прекрасно. Вы все прекрасны. Хотел бы я, чтобы твоя мама была здесь и увидела это.
Фрэнки вложила свою руку в мою, поэтому я потянулась, чтобы схватить и Джию, связав нас троих вместе.
— Я бы тоже хотела, чтобы она была здесь, — сказала я.
Он улыбнулся, его взгляд скользнул по каждой из нас.
— Она бы так гордилась каждой из вас, тем, какие вы сильные и умные. Успешные и целеустремленные. Я знаю, что я не всегда был лучшим отцом, но я очень люблю каждую.
— Мы тоже тебя любим, — сказала Фрэнки, ее голос был напряжен от эмоций. — Но ты не можешь заставить нас плакать, потому что команда гримеров уже ушла.
Это не имело значения. Я знала, что проведу большую часть дня в слезах. Эта свадьба так много значила для моего отца, поэтому я и настояла на ней. Счастливое событие, в окружении нашей семьи — всей нашей семьи.
Дверь в гостиную распахнулась, и вбежали две маленькие пары ног.
— Nonno! Nonno!(Дедушка! Дедушка!)
Мы обернулись и увидели, как Раффаэле Раваццани вбежал в комнату, его сестра Ноэми следовала за ним по пятам. Фрэнки бросиласяь к ним, схватив детей, прежде чем они успели добежать до моего отца.
  
— Помедленнее, — сказала она, — дедушка отдыхает. Будьте с ним осторожны. Помните, что я сказала?
— Что мы не обезьяны, а он не дерево, — повторил Раф, используя свой английский вместо итальянского.
— Иди сюда, — сказал мой отец. — Дедушка хочет увидеть вас обоих принарядившимися.
Дети осторожно подошли к моему отцу и встали перед ним на диване.
— Mamma mia (О, Господи), как ты хорошо выглядишь! Кто помог тебе с галстуком, Раф?
— Мой папа. — Рэйф потянул за маленький галстук на шее. — Но я его ненавижу. Он слишком тугой.
— Нет, это не так, — сказала Фрэнки. — И не дергай его. Снимешь после фото.
Отец наклонился и сжал плечо Рафа.
— Мне тоже неудобно. Позже мы снимем их вместе, ладно?
— Хорошо.
— И дай мне увидеть мою прекрасную девочку, — сказал мой отец, сосредоточившись на Ноэми. — Ты такая красивая, что у меня болят глаза, — тихо сказал он, затем пощекотал ее ребра. Она хихикнула и забралась на диван рядом с ним, и он обнял ее, притянув к себе. Мой отец был нежен и мил с Ноэми, как и всегда со мной, что чертовски смутило Фрэнки и Джию. Они не видели эту его сторону до недавнего времени.
— Который час? — спросила я.
— Почти пора, — ответила Джиа. — Ты готова?
Более чем готова. Я не упомянула, что мы уже женаты. Эта церемония, в окружении друзей и семьи, была бы той, которую я запомню.
— Уже выходить?
Раздался стук в дверь.
— Dolcezza? (Сладость?) — сказал Фаусто из коридора. — Могу ли я войти? Дети там?
— Да, — крикнула она.
Мой зять, выглядевший элегантным и красивым итальянцем постарше в своем костюме-тройке, вошел в комнату, держа на руках маленького ребенка. Неудивительно, что яичники Фрэнки не поспевали за ним. Фаусто заметил детей с моим отцом и нахмурился. — Что я вам обоим говорил?
— Не бегать, — послушно повторил Раф, — но...
— Нет никаких «но», — сказал Фаусто. — Ты следуешь моим приказам, figlio mio. Capisce? (мой сын. Понятно?)
Раф, похоже, был этому не рад.
— Почему у меня проблемы, а у Ноэми нет?
— Потому что ты старше, — сказала Фрэнки, забирая у Фаусто спящее тело Марчелло. —Ты должен присматривать за своей сестрой.
— Это несправедливо, — проворчал мальчик. — Я не хочу становиться старше.
Покачав головой, Фаусто поцеловал Фрэнки в губы.
— Они учатся спорить у тебя, piccola monella.(маленькая паршивка)
— Папа любит целовать маму, — прошептала Ноэми.
— Это хорошо, — сказал мой отец. — Всем мужьям должно нравиться целовать своих жен.
Она взглянула на меня из-под ресниц.
— А дяде Мо понравится целовать тетю Эмму, когда они поженятся?
Я сдержала ухмылку, а Джиа хихикнула рядом со мной.
— Если бы она увидела твои интимные волосы сегодня утром, — сказала она, — тогда она бы знала ответ на этот вопрос.
— Остановитесь, вы двое, — предупредила Фрэнки, хотя она улыбалась. — Не развращайте моих детей.
— Эй? — просунула голову Мари, свадебный координатор. — Мы готовы начать? Гости все расселись.
— Да! Спасибо, Мари, — сказал я. — Мы готовы.
Фаусто пошел, чтобы помочь моему отцу встать и устроиться в инвалидном кресле. Джиа тоже была там, заставляя моего отца смеяться, чтобы разрядить обстановку. Папе не нравилось инвалидное кресло, но другого выбора не было. Я хотела, чтобы он провел меня к алтарю. Кого волновало, что он вместо этого покатится?
Мы собрались у французских дверей, которые открывались на террасу. Шторы не позволяли мне видеть, что происходит снаружи, но я знала, что Джакомо был там, ждал меня.
Зани, шафер, стоял у двери. Фаусто забрал Марчелло у Фрэнки, затем бросил на Зани смертельный взгляд.
— Осторожнее со своими руками, Дзаниоло. Она принадлежит мне.
— О, ради бога. — Фрэнки подтолкнула Фаусто к дверям. — Выходи и садись, Папарино.
После еще одного поцелуя в губы жены, Фаусто исчез за французскими дверями. Я глубоко вздохнула. Я не была той, кто жаждал внимания, но я делала это для своего отца. Для всех нас. Для воспоминаний, которые это оставит.