Девственница мафиози (ЛП)

 «Мне просто нужно время». 
Я не был глупым. Я знал, что это значит. Так говорят люди, когда не хотят причинить тебе боль в лицо.
Эмма посмотрела на меня через плечо, и я увидел, как она нахмурилась.
Ты в порядке? — прошептала она.
Ни «Пойдем со мной», ни «Поторопись». Даже не обещала поговорить позже. Было ясно, что она не хочет, чтобы я следовал за ней.
Вместо этого она беспокоилась, что причинила мне боль, потому что это была Эмма. Она заботилась обо всех остальных за счет себя. Это было одно из ее самых замечательных качеств, но я не хотел ее беспокойства. Я хотел, чтобы она боролась за нас, за меня. Я хотел, чтобы у нашего фиктивного брака был реальный шанс.
Я хотел, чтобы она выбрала меня.
Но этого, очевидно, не произойдет.
Большое промышленное здание поглотило ее, электронные двери со свистом закрылись, а затем затихли.
Я сделал глубокий вдох и приготовился к боли, пронзившей мою грудь. Еще мальчишкой я узнал, что любовь разочаровывает и ранит. Она позволяет другим иметь над тобой власть. Она дает им возможность вырвать твое сердце и разорвать его на мелкие кусочки.
Я бы не повторил эту ошибку снова.
Я повернулся и ушел.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ
Эмма
Дом снова был полон.
Джиа осталась здесь вместе с Энцо и его братом, а Фрэнки прилетела из Сидерно. Массимо все еще был в больнице, но его скоро выпишут.
Я должна была быть счастливой. Меня окружала большая хаотичная семья, как и в детстве.
Только я была несчастна. Кого-то не хватало.
Самолет Бускетты вылетел два дня назад, когда я еще была в больнице. Джакомо и Зани исчезли, не сказав ни слова, предположительно, возвращаясь в Палермо. Я его не винила. Он излил мне душу, а я не смогла сказать о своих чувствах. Я попросила время, и он ушел.
С тех пор не было ни слова.
Я уставилась в свою кружку и помешивала чай. Все еще спали, и я использовала тихое время этим утром, чтобы подумать. Мои сестры избегали темы моего брака и моего пропавшего мужа, но это не продлится долго. Слишком много трагедий пришлось пережить за последние несколько дней, но я хорошо их знала. Скоро они потребуют услышать все.
Я не знала, что им сказать.
Любила ли я Джакомо? Да, однозначно.
Но любви было недостаточно, чтобы построить брак. Настоящее партнерство зависело от уважения и общения, общих ценностей и целей. Если бы я отправилась в Палермо, я бы отказалась от того, ради чего я работала — от выхода из мира, в котором я выросла. Джакомо мог обещать, что для меня все будет по-другому, но как это могло быть? Человек в его положении не мог делать слишком много скидок, не рискуя всем. А Сицилия определенно была старой школой в своем мышлении.
— Как мой маленький мужчина сегодня утром?
Я резко подняла голову на голос старшей сестры. Мобильный телефон у ее уха, Фрэнки влетела на кухню в нарядной красной шелковой пижаме. Она всегда выглядела прекрасно, как мини-версия нашей матери, которая была всемирно известной моделью.
Фрэнки подошла к кофемашине и начала возиться с настройками.
— Мама любит тебя, Марчелло. Да, люблю. Ti amo, ti amo, ti amo (Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя).
Марчелло был ее сыном. Как она оставалась такой великолепной, имея троих детей, которые были так близки по возрасту, было загадкой. Я бы, несомненно, была в беспорядке 24/7.
Это навело меня на мысли о Джакомо и детях.
 «Ты примешь м еня , как хорошая девочка, не так ли? И я собираюсь поместить внутрь тебя ребенка». 
Я покраснела и поерзала на стуле. Такие воспоминания не были полезными. Для этого требовалась логика, а не эмоции.
— Спасибо тебе за это, — говорила Фрэнки в трубку, и тон ее голоса изменился. — И да, я тоже скучаю по тебе, Папарино.
Что бы Фаусто ни сказал в ответ на другом конце провода, моя сестра покраснела, поэтому я отвернулась. Я не могла сейчас вынести еще одну счастливую пару. Энцо и Джиа были достаточно плохи.
  
Она принесла чашку эспрессо в бар на кухне.
— Мне пора идти, старый грязный дядюшка. Здесь моя сестра, и ты ее смущаешь. — Она замолчала. — Нет, она хандрит. — Еще одна пауза. — Я ей скажу. Поговорим позже, amore mio. Ciao.( Моя любовь. Пока).
Когда она отключилась, она отпила эспрессо.
— Фаусто говорит, что тебе лучше.
— Почему ты сказала, что я хандрю?
— Ты вообще спала прошлой ночью?
Едва-едва, но это не главное.
— Вы все должны оставить меня в покое и позволить мне управлять своей собственной жизнью.
Фрэнки фыркнула.
— Ты познакомилась со своими двумя сестрами? Ты познакомилась со своими зятьями? Оставить тебя одну — это не в моих правилах, Эм.
Я не хотела говорить ни о чем из этого, поэтому сменила тему.
— Я слышала, ты долго сидела с папаой вчера вечером. — Фрэнки была, мягко говоря, расстроена, когда узнала, что наш отец умирает. Она быстро проходила через стадии горя, чередуя горе, гнев и отчаяние с тех пор, как приземлилась в Торонто.
— Да, — ответила она. — И не меняй тему. Мы говорим о тебе.
— Я не хочу говорить о себе.
Вошла Джиа.
— О, хорошо. Мы говорим об Эмме. — Ее темные волосы были в беспорядке, и она была в той же рубашке, что и Энцо вчера, ноги ее были голыми. — Позволь мне выпить кофе, прежде чем мы начнем.
— Мы ничего не начнем, — сказала я.
— Да, мы начинаем, — строго сказала Фрэнки. — Так что пристегнитесь.
Джиа подошла к кофемашине. Когда капля потекла, она положила руки на стойку, затем наклонилась, чтобы вытянуть спину. Фрэнки критически посмотрела на нее.
— Ты там в порядке, Джи?
— В порядке? Господи Иисусе, мой мужчина может натворить бед. Хорошо, что я в форме. Иначе я бы не выжила после его члена.
— Это объясняет твою прическу, — сказал Фрэнки.
Джиа сняла повязку с запястья и собрала волосы в пучок.
— Не стоит меня ненавидеть за то, что я выбрала кого-то моложе и красивее твоего мужа.
Фрэнки покачала головой, усмехнувшись.
— Конечно, продолжай говорить себе это.
Мои две сестры любили подкалывать друг друга. Обычно я пыталась играть роль миротворца, но не сегодня. Если они спорили, значит, они игнорировали меня и мой брак.
— Я удивлена, что Фаусто не с тобой, — сказала Джиа. — Учитывая, что Энцо и его братья здесь. — Энцо уже похитил Фрэнки однажды, до того, как они с Джиа влюбились, а Фаусто был не из тех, кто прощает и забывает.
— Не волнуйся, — сказал Фрэнки. — Они долго беседовали.
— Вот как. — Джиа взяла чашку кофе и подошла к бару. — Энцо не рассказал мне, о чем шла речь, только то, что Фаусто посылает людей следить за тобой.
— Я не боюсь Энцо. — Фрэнки махнула рукой. — Он любит тебя и никогда не посмеет сделать ничего, что могло бы означать потерять тебя.
— Факт, — сказала Джиа и отпила кофе. — Она рассказала тебе, что случилось?
— Нет. А тебе?
— Нет, так что давай, Эмма. Что случилось?
Они обе пристально на меня уставились, словно это было допрос или инквизиция. Мои сестры были страшными, когда чего-то хотели.
Я встала с табурета и подошла к микроволновке, чтобы разогреть чай.
— Нечего рассказывать. Он пришел помочь, когда услышал, что Дон Вирга здесь. Когда все закончилось, он попросил меня вернуться в Палермо, но я сказала ему, что мне нужно больше времени и он ушел.
— Энцо сказал, что Джакомо очень тебя защищает, — сказала Джиа. — То есть, чрезвычайно защищает. Примерно так, как ведет себя влюбленный человек, когда его партнер в беде.
— Он отпустил меня, — указала я, — Дважды, ваши мужчины этого не сделали.
Джиа и Фрэнки уставились на меня. Мая близняшка пришла в себя первой.
— Эм, Энцо сказал несколько ужасных вещей и вышвырнул меня со своей яхты. Ему повезло, что я не отрезала ему яйца.