Девственница мафиози (ЛП)

Где-то посреди ночи мы решили сделать перерыв.
Мой муж пошел на кухню и принес целый поднос закусок. Там было мясо и сыры, холодная паста и флорентийское печенье Сэла, которое мне очень понравилось. Когда я потянулась за пастой, он налил нам стаканы газированной воды. — Пей, — сказал он мне. — Мне не нужно, чтобы у тебя было обезвоживание.
У меня? Он уже дважды кончил.
— Я думаю, что это тебе нужно пить больше жидкости.
Уголки его губ приподнялись в довольной ухмылке, когда он вытянул свои длинные ноги на крошечном матрасе.
— Не волнуйся, Эммалина. У меня всегда будет достаточно спермы для тебя.
Я покраснела от этой версии своего имени, формы ласки у итальянцев.
— Даже когда у тебя в преклонном возрасте будет увеличена простата?
Он покачал головой и отправил в рот оливку.
— Только моя жена будет беспокоиться о моей простате после того, как я трахал ее всю ночь.
— Я не говорила, что беспокоюсь, — уклонилась я от прямого ответа. — Но я знаю статистику. Не стоит пренебрегать простатой.
— Ты можешь в любое время помассировать мою простату.
Вот это меня удивило.
— Правда? — я всмотрелась в его лицо. — Думала, что такой большой и сильный итальянец, как ты, будет брезговать игрой с задней дырочкой.
— Нет, я не брезглив, пока ты не будешь называть это «игрой с задней дырочкой». Он сделал большой глоток воды. — Если хочешь потрогать мою задницу или трахнуть ее, она твоя, bambina (малышка).
К черту его... Ох.
— Ты когда-нибудь позволял кому-то делать это?
— Да.
Мои глаза расширились. Мне нужна была каждая деталь. Я не ревновала, только было очень любопытно.
— Когда? Как? Какие были ощущения? Это был мужчина или женщина?
Застонав, он плюхнулся обратно на кровать и закрыл глаза рукой.
— Я должен был знать лучше, чем говорить тебе это сейчас. Это все, о чем ты захочешь говорить всю оставшуюся ночь.
— Ты не можешь сбросить на меня бомбу, а потом ожидать, что я забуду об этом. — Я подтолкнула его ногу носком ноги. — Начинай говорить, детка.
Он тяжело вздохнул и опустил руку.
— Это было, когда мне было двадцать два, и я путешествовал по Испании. Я был там на соревнованиях по боксу. Я встретил женщину постарше, и однажды ночью она отвела меня домой. Это был дилдо, и да, мне очень понравилось.
Увлекательно. Этот человек был как луковица.
— И больше не пробовал?
— Тереза время от времени использовала палец.
Согласно интернету, не все мужчины были в восторге от анального секса. Тем не менее, я встречала множество врачей скорой помощи, и все они рассказывали истории о гетеросексуальных мужчинах, которые засовывали в свою прямую кишку совершенно неподходящие, иногда опасные предметы. Я предположила, что это было связано с тем, что общество приучило гетеросексуальных мужчин стыдиться стимуляции простаты.
Но Джакомо не стыдился того, что ему это нравилось.
— Ты отличаешься от того, что я ожидала, — призналась я.
— Ты имеешь в виду, что я был глупым? — В его голосе послышались нотки резкости, которых я не поняла.
— Нет, я никогда не думала, что ты глупый. Ты очень умный. Но ты также заботливый и нежный, и любишь массаж простаты.
Он рассмеялся, и резкие черты его лица разгладились.
— Справедливо.— Затем он посерьезнел. — Ты тоже не такая, как я ожидал.
— Какая же?
— Ты молода, но зрелая не по годам. С тобой легко общаться. Твои сестры имеют репутацию разлучниц, но это не про тебя. Ты спокойна и уравновешена.
— Одним словом скучная.
Подкатившись ко мне, он оперся на одну руку.
— Я этого не говорил. Ты могла бы устроить истерику из-за того, что тебя привезли сюда и выдали замуж против твоей воли. Но ты этого не сделала. Ты справилась с этим как взрослая. И я благодарен тебе за это, потому что я не люблю драмы.
— Ты бы отправил меня обратно в Торонто, если бы я устроила истерику?
— Нет, я бы запер тебя в твоей комнате.
Я не поверила ему ни на секунду. Мужчина, который бил стену и дрочил на простыню, чтобы сохранить мою девственность, не стал бы запирать меня.
  
— Конечно, ты бы это сделал.
Он улыбнулся мне, настоящей улыбкой, и я почувствовала, как моя грудь расширяется от эмоций. Внутри меня происходило что-то опасное, глубина чувств, нежность, которой я не могла себе позволить обладать. Не сейчас, не с этим мужчиной.
Я отвернулась и попыталась обуздать свои глупые гормоны.
Он схватил несколько ломтиков прошутто и обернул их вокруг куска пармезана.
— О, я говорил с твоим колледжем. Выполнение лабораторных работ удаленно больше не будет проблемой.
Я замерла, не дожевывая. Джакомо говорил с моим колледжем? О моих лабораторных работах? — Подожди, что?
— Ты меня слышала. Я об этом позаботился.
— Как?
— Сделав чертовски большое пожертвование в научный отдел. — Уголок его рта дернулся. — Теперь они позволят тебе делать все, что ты, черт возьми, захочешь.
Я уставилась на него, пытаясь осмыслить эту информацию. Я никогда не разбрасывалась именем отца или деньгами в кампусе, предпочитая продвигаться по заслугам. Но как я могла жаловаться на вмешательство Джакомо, когда его пожертвование пошло бы на финансирование исследований и улучшение условий? В конечном итоге это принесло бы много пользы многим людям.
— Я не знаю, что сказать. Спасибо. — Наклонившись, я прижалась губами к нему и подарила ему долгий, глубокий поцелуй.
— Prego (Пожалуйста), — прошептал он, когда мы расставались. — Я не могу решить все твои проблемы, bambina (малышка), но я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива.
О, боже. Головокружение, которое сейчас кружит мой разум, не могло быть хорошим. Но я не могла отрицать тепло, разливающееся по моим костям, когда я смотрела на него, чувство правильности, которого я никогда раньше не испытывала. Мне хотелось свернуться калачиком рядом с ним и остаться там навсегда.
Он посмотрел на меня, но я не могла прочесть его мысли. Был ли он так же озадачен тем, что происходило между нами, как и я?
Наконец он поднялся, взял поднос с едой и поставил его на комод.
— Пора спать.
— Ладно. Я подползла к краю матраса и потянулась за лифчиком и футболкой. Где мои шорты?
— Что ты делаешь?
— Я возвращаюсь в свою комнату.
— Почему?
Прижав одежду к груди, я выпрямилась.
— Потому что ты сказал, что пора спать. Я думала, ты хочешь спать один.
— Я хочу одного, спать только с тобой, — сказал он и указал на кровать.
Еще один фейерверк в моей груди, еще один всплеск головокружения, и я прикусила губу, чтобы не ухмыльнуться.
— Это на случай, если тебе понадобится массаж простаты в какой-то момент ночи?
Он усмехнулся и потер глаза.
— Ложись в постель и заткнись, moglie (жена).
Сбросив свой узел с одеждой, я залезла в его кровать и зарылась под одеяло. Это будет тесно, но мне было все равно.
— Мне нравится твоя комната, — сказала я ему, когда он заполз рядом со мной.
— Ты правда так думаешь?
— Да, вижу, что тебе здесь уютно.
Он устроился позади и притянул меня себе. Он был лучше, чем тяжелое одеяло, окружая меня теплом и давлением. Это было приятно.
— Моему отцу не нравилась эта сторона дома. Это означало, что она была моей любимой.
Как грустно. Мне хотелось узнать больше о его детстве, о его семье.
— Не думаю, что мне понравился бы твой отец.
— Он был stronzo (ублюдком),Никто его не любил.
— Даже твой брат?
— Мой брат был еще большим упрямцем. Они были как две фасоли в стручке.
— Горошины.
— Cosa? (Что?)
— Две горошины в стручке.
Он поцеловал меня в затылок.
— Такая умная, моя bambina (малышка).
Слово «моя» явно произвело на меня впечатление, и я почувствовала, как таю на матрасе.
— У тебя когда-нибудь была женщина в комнате?