Девственница мафиози (ЛП)

Я захлопнул дверь, услышав его смех.
 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
Эмма
— Сэл, это невероятно вкусно. — Я намотала спагетти на вилку. — И я обычно не люблю оливки.
— Простые ингредиенты, — сказал он, вытирая руки полотенцем. — Вот почему сицилийская еда так хороша.
Я не знала, прав ли он, но мне нравилось есть все, что готовил Сэл. Это блюдо из пасты — вяленые помидоры, оливки и каперсы, посыпанные сверху панировочными сухарями — было просто объедение.
— Ты всегда умел готовить?
— Я научился у своего деда. Он много лет управлял рестораном возле Театро Массимо.
— Я удивлена, что ты не продолжил его дело, — сказала я, откусив еще кусочек и чуть не умерев от счастья.
— К тому времени мой отец уже начал работать на покойного дона Бускетту. Дон Геро, как все его называли. В любом случае, жизнь слишком коротка для сожалений. Разве ты не считаешь?
Он говорил о моем браке и потенциальном ребенке?
— Я не уверена, что это одно и то же. У меня не было выбора во всем этом.
— Судьба, синьора, — могущественная сила. Никогда не стоит ее недооценивать.
Я не хотела спорить, но это не судьба. Это было вынуждено — произвести на свет ребенка с человеком, которого я едва знала. Было страшно думать об этом.
— Будет ли он хорошим отцом? — тихо спросила я.
Сэл прихромал, поставил бокал с вином на стойку и пожал мне руку.
— Он хороший человек, заботливый и сострадательный. И он борется, чтобы защитить тех, кого любит. Он будет прекрасным отцом, bella (красавица), даже если у него самого его не было.
Что-то успокоилось в моей груди, узел тревоги, о существовании которого я даже не подозревала, немного ослаб.
— Спасибо.
— Но, — продолжил Сэл, — ты должна знать, что в нашем мире есть правила и традиции. Даже дон Бускетта не может их обойти.
— Что ты…?
Задняя дверь открылась, и Сэл выпрямился, отпустив мою руку. Я оглянулась и увидела, как мой муж зашел на кухню. Его волосы были взъерошены, как будто он только что провел по ним руками, а старая футболка облегала внушительную грудь и плечи. У Джакомо была решительная походка, весь деловой, как будто он старался добраться из пункта А в пункт Б, сосредоточенный на своей цели.
И сейчас его внимание было приковано ко мне.
По всему телу пробежала волна покалывания. Он не удостоил Сэла взглядом, просто продолжал идти ко мне, и я не могла пошевелиться. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание застряло в легких. Он был здесь.
И его намерение читалось на его лице. Настал момент.
Он остановился рядом со мной и положил одну руку на спинку моего стула. Другой рукой он коснулся моей щеки, излучая энергию, окружившую меня. Его запах был как кожа и лес.
— Ты закончила ужинать, bambina (малышка)? — спросил он тихим рокотом.
Сглотнув, я кивнула. Крошечные морщинки вокруг его глаз сморщились от удовольствия.
— Va bene (Все в порядке). Тебе понадобятся силы для того, что я для тебя запланировал.
Он нагнулся, схватил меня со стула и поднял на руки. Я выдохнула от удивления и обвила его шею руками, чтобы удержаться. Хотела сказать, что ненавижу, когда он ведет себя как пещерный человек, но промолчала. Его проявления силы были слишком горячими по причинам, вероятно, глубоко зарытым в моих хромосомах.
Глупая генетика.
Мы поднялись по лестнице. Я ожидала, что он отнесет меня в золотую спальню, где я спала, но он пошел в другую сторону, в противоположное крыло большого дома.
— Куда мы идем?
— В первый раз, когда я войду сюда, ты будешь в моей постели.
Между ног возникло тепло, пульсируя в такт моему сердцебиению. Да, генетика. Иначе почему мне так нравилась эта идея? Но она мне нравилась. Я была так возбуждена, что моя кожа казалась одновременно горячей и холодной, тело гудело от предвкушения.
 «Порядочный мужчина не станет возбуждённым, думая о том, чтобы кончать в тебя, и размножаться». 
Думал ли он об этом последние два дня? Бог знает, я думала. Почти каждую секунду бодрствования.
  
Мы не разговаривали, когда он толкнул дверь и внес меня внутрь. Его комната была небольшой, но аккуратной, кровать аккуратно заправлена. Я ожидала, что он положит меня на кровать, но вместо этого он поставил меня на ноги посреди комнаты, затем вернулся, чтобы закрыть дверь.
Я потерла руки, пытаясь чем-то заполнить тишину, которая усиливала напряжение внутри меня. Как он мог быть таким спокойным? Внутри меня все бурлило, возбуждение и нервы сплелись в тугой клубок, так что я не могла стоять на месте.
— Ты же знаешь, что у меня, вероятно, не овуляция, да? — пробормотала я, чувствуя необходимость продолжить. — Возможно, мне стоит начать измерять температуру и отслеживать любые изменения. Так мы узнаем, когда я наиболее фертильна…
— Эмма.
— Что?
Он наклонился, чтобы расстегнуть ремень.
— Теперь — раздевайся.
— Это поможет тебе возбудиться? — бросила я, пытаясь скрыть волнение.
— У меня уже два дня стоит от одной мысли о том, чтобы быть с тобой. Мне не нужна помощь, чтобы возбудиться. — Он выдернул кожаный ремень из петель и бросил его на пол. — Мне нужно как можно быстрее оказаться в тебе. Так что раздевайся и помоги мне.
Ой.
Не успела я что-либо ответить, как он стянул футболку, открыв всю эту великолепную мускулистую, татуированную кожу. Господи, он был создан для восхищения. Его тело — воплощение искусства, тип фигуры, которую мог бы изваять Микеланджело. Воин. Греческий бог…
— Эмма! Перестань на меня пялиться и двигайся.
— Я ничего не могу с собой поделать. — Я сняла майку. — Ты очень отвлекаешь.
Его взгляд был прикован к моей груди, все еще скрытой в лифчике, пока его пальцы разбирались с пуговицами на джинсах.
— Тогда позволь моему члену отвлечь твою киску, потому что я в отчаянии.
— Это потому, что ты не мастурбировал два дня?
— Нет, mia piccola innocente (моя невинная маленькая девочка), — Он стянул джинсы с бедер и вышел из них, обнажая внушительную выпуклость, видную сквозь тонкую ткань его трусов. — Это потому, что я не могу перестать думать о том, как снова тебя трахнуть. А теперь поторопись.
Я расстегнула шорты и выскользнула из них. Сняв бюстгальтер, увидела, как Джакомо оттолкнулся от двери и подошел ко мне. Я не успела ничего сделать, как он притянул меня к себе и впился в мои губы. Его руки обхватили мои ягодицы, прижимая меня к его твердому телу, и я ощутила волны тепла, прокатившиеся по всему телу. Я покрутила бедрами, ища трения.
— Я не могу дождаться.
Он снова взял мои губы, его язык нашел мой, а я провела руками по его груди и ребрам. Затем я оказалась в воздухе, отнесенная на кровать, где моя спина соприкоснулась с матрасом. Все еще целуя меня, он устроил свои бедра между моими и потерся эрекцией о мой клитор. Мое тело смягчилось под его, отбросив все сопротивление, готовое к тому, что должно было произойти.
Господи, как же я этого хотела.
Он прижался ко мне, и мы оба застонали, словно два существа, охваченные необузданным жаром. Я не могла думать ясно, мои руки сжимали его, прижимая его как можно ближе. Его язык скользил по моему, наше дыхание сделало воздух между нами влажным и горячим. Никакого страха или сомнений, только чистая тоска и желание.
Его рука опустилась между нами, и я почувствовала, как он стянул с себя трусы, горячая кожа встретилась с моей. Его пирсинг касался моего живота, пока его губы скользили вниз по моей челюсти к горлу. Грубые, итальянские слова и мольбы лились из его уст, пока его бедра ритмично двигались.
— Ты мокрая? Могу ли я войти в тебя сейчас?
— Да. Пожалуйста, поторопись, — прошептала я, мое тело горело от нетерпения.
Он приподнялся на коленях, широко раздвинул меня, затем схватил трусики обеими руками и разорвал ткань одним движением. Я почувствовала, как мои бедра задрожали, и мне казалось, что я схожу с ума. Затем он обхватил свой член в кулаке и приставил его головку к моему входу.