Девственница мафиози (ЛП)

Я не мог сказать ей, почему я настаивал на том, чтобы делать это каждый день.
— Мы женаты. Ты бы предпочла, чтобы я делал это с другой женщиной? — Я бы не стал, но Эмма не знала бы этого.
— Нет! — Ее пальцы сжались на моей рубашке, словно она держала меня. — Но разве ты не слышал о прелюдии?
Я чуть не рассмеялся.
— У меня нет времени на свечи и поцелуи на заднем сиденье машины. Если я хочу трахаться, я трахаюсь. И прямо сейчас я хочу трахнуть твою киску своим языком. — Я сильно шлепнул ее по заднице. — Ложись на кровать, жена.
Она закрыла глаза и закусила губу. Было видно, что она колеблется. Я решил ее подтолкнуть.
Наклонившись, я сказал ей на ухо:
— Когда ты кончишь, я подрочу и позволю тебе снова посмотреть.
Из ее рта вырвался дрожащий вздох. Ничего не говоря, она отступила назад и расстегнула шорты. Мой член дернулся, мои яйца уже напряглись. Madre di dio (Матерь Божья) ,эта девушка. Я не любил ничего больше, чем развращать ее. Убеждать ее игнорировать все ее чопорные и правильные инстинкты, чтобы сделать то, что я хочу.
Ее шорты упали на пол, и она скинула их. Когда она начала забираться на кровать, я сказал:
— Трусики тоже.
Она замерла, но только на секунду. Быстрым движением она стянула с себя трусики, оставив ее голой ниже талии. Cazzo (Ебать), она была горяча. Кремовая кожа с оттенком оливкового. Темные лобковые волосы покрывали ее холмик. Гладкие ноги. Высокая, упругая задница.
Мне вдруг захотелось увидеть ее всю.
— Сними рубашку и бюстгальтер.
Она плюхнулась на спину.
— Зачем?
Постоянные вопросы. Я заполз на кровать и устроился между ее бедер. Ее киска блестела, опухшие губы выглядывали и умоляли о моем языке.
— Потому что я так сказал.
— Ощущение странное — быть голой, когда ты полностью одет.
Я сорвал с себя футболку и бросил ее на землю. — Лучше?
Она сняла рубашку и бюстгальтер, ее взгляд все время был прикован к моей груди. Ей нравились татуировки? Мое тело было покрыто ими. Было время, когда я проводил больше дней около чернильного пистолета, чем вокруг настоящего оружия.
— Ты прекрасен, — сказала она.
— Я люблю твои сиськи, — сказал я, наклоняясь, чтобы взять один твердый сосок в рот. Я сосал изо всех сил, и ее пальцы зарылись в мои волосы. Если бы у меня сегодня не было встречи, я бы провел следующие двенадцать часов, исследуя каждый дюйм ее тела.
Отстранившись, я растянулся на животе между ее бедер.
— Ложись на спину.
— Но разве ты не хочешь...?
Я заставил ее замолчать, долго лизнув ее складки. Черт, да. Это было то, чего я хотел, ее запах в моем носу и в моей голове. Я опустил язык ниже, чтобы получить больше. Она была острой и сладкой, и такой чертовски мокрой. Почему она притворилась, будто не хочет этого?
Я пожирал ее, как одержимый. Я лизал и сосал, и наслаждался каждым ее вздохом и звуком. Когда я чувствовал, что она слишком близко, я ослаблял хватку, растягивая ее как можно дольше. Мой член упирался в молнию, кожа натянулась так туго, что было больно. Я вдавил бедра в матрас, шарик моего пирсинга впивался в головку. Это был лучший вид пытки.
— О, боже. Джакомо, пожалуйста. — Ее рука легла мне на затылок, чтобы удержать меня на месте. — Я больше не могу.
Я застонал и втянул ее клитор в рот, мои губы впились в плоть. Она издала сдавленный стон.
— Используй палец! — закричала она. — Пожалуйста, мне это нужно.
Я едва мог поверить своим ушам. Моя смелая маленькая девственница, умоляющая о пальце в ее киске?
Я все еще колебался. Она что-то туда вставляла раньше? Я не хотел причинять ей боль.
— Все в порядке, — пропыхтела она, явно почувствовав мои колебания. — Я уже пользовалась там вибраторами.
Мой член заплакал от одной только мысли об этом, как бы мне хотелось увидеть ее киску, растянутую вокруг силиконового члена.
Я отпустил ее клитор и просунул мизинец в ее влажность. Я покрыл кожу её соками, чтобы облегчить путь внутрь. Затем я положил кончик мизинца на ее вход.
— Готова?
Глаза Эммы были остекленевшими, дикими, когда она посмотрела на меня сверху вниз.
  
 — Да, пожалуйста.
Я медленно вошел, наблюдая, как тугое тепло окутало мой палец. Гладкие бархатные стены втянули меня внутрь, стенки, которые ни один мужчина не чувствовал прежде. Я кончу, если не перестану думать об этом.
Эмма. Сосредоточься на Эмме.
Вместо этого я перевел взгляд на нее. Ее веки затрепетали, ее рот обмяк от удовольствия. — Вот и все, — пропел я. — Тебе нравится эта полнота, не так ли? Тебе нужно чувствовать себя растянутой. Не волнуйся, я собираюсь наполнить тебя, bambina (малышка).
— О, боже. Я так близко. — Ее спина выгнулась, мышцы напряглись. — Не останавливайся.
Я продолжал, нежно проникая в нее. Даже с моим самым маленьким пальцем, это было тесно. Я не мог представить, как эта уютная киска сжимает мой член. Я, наверное, умер бы от чистого блаженства. Я качал рукой, погружаясь глубже с каждым разом, пока мой мизинец не оказался полностью в ней.
— Вот и все. Тебе это нравится, не так ли?
— Да, да, да. — Она била головой по подушке, ее пальцы сжимали золотое покрывало, а бедра покачивались на моей руке. Это было похоже на то, как будто она трахала себя моим мизинцем.
— Ты такая горячая. Продолжай. Работай этой нуждающейся киской на моей руке. Заставь себя кончить.
— Нет, мне также нужна стимуляция клитора. Пожалуйста.
Я не ожидал, что девственница будет столь уверенной и требовательной в постели, но Эмма продолжала меня удивлять.
— Ты получаешь то, что я тебе даю и когда я это даю. — Я вытащил из нее палец и начал вставать. — И тебе нужно научиться следовать указаниям.
— Нет! — Наклонившись вперед, она схватила меня. — Не уходи, пожалуйста.
Я оперся на локти, приблизив лицо к ее киске, но не стимулируя ее.
— Ты снова попытаешься сбежать от меня?
Она моргнула, и часть похоти исчезла с ее лица.
— Я не пыталась сбежать.
— Ты обманула свою охрану — Я наклонился и нежно укусил ее клитор зубами. Она выгнулась и застонала. — Тебя могли убить.
— Но я жива!
Я поцеловал края ее складок, избегая тех мест, которые она хотела больше всего.
— Кому ты пыталась позвонить, Эмма?
— О, ты просто упрямец.
— Ну, это не очень мило. — Я подразнил ее вход пальцем. — Скажи мне, кто это, и я дам тебе то, что тебе нужно.
— Я могу сама дать себе то, что мне нужно.
Она потянулась между ног, но я оказался быстрее. Я поймал ее запястье как раз перед тем, как она успела погладить свой клитор.
— Я буду держать тебя здесь весь день, терзая тебя, пока ты не скажешь мне то, что я хочу знать.
— В конце концов я достигну оргазма без стимуляции.
— Я позабочусь, чтобы этого не произошло.
Она дернула бедрами.
— Отстань от меня. Мы закончили.
— Даже близко нет, mia piccola innocente (моя невинная маленькая девочка).— Я подул прямо на ее клитор. — Скажи мне, кому тебе нужно позвонить.
— О, боже. — Ее голос был тихим и жалким. — Per favore (Пожалуйста).
— Я позволю тебе кончить, если ты скажешь мне. Это будет лучший оргазм в твоей жизни. — Я поцеловал внутреннюю часть ее бедра и вдавил кончик мизинца в ее киску, дразня ее. — Просто скажи мне, кто.
Ее веки были плотно закрыты, а кожа блестела от пота.
— Дерьмо. Черт возьми.
— Мне нравится слышать эти слова из твоих уст, sporcacciona (грязная девчонка).
— Ты худший. Я тебя ненавижу.
Я слегка поцеловал ее клитор и обвел ее вход мизинцем. Она покачала бедрами, но я отстранился.
— Нет, не надо. Я твой муж, первый мужчина, который заставил тебя кончить своим ртом. Скоро я буду первым мужчиной, который трахнет тебя и заставит кончить на его члене.
Она тяжело дышала и закрыла лицо руками.
— Господи, да прекрати ты уже болтать?
Я снова ее лизнул, на этот раз сильнее. Мне нужно было держать ее в отчаянии, на грани оргазма, чтобы получить то, что я хотел. Я просунул мизинец в ее киску и пососал ее клитор.