Девственница мафиози (ЛП)

Вместо того чтобы уйти, я сунула коробку в руки Рафаэля.
— Мне нужно в туалет. Встретимся снаружи.
Он сжал губы, но спорить не стал. Он взял у меня коробку и пошел к выходу.
Я направилась в противоположном направлении. Закрытая выходная дверь была около туалетов. Когда я выглянула, я увидел переулок. Спокойная, я выскользнула и поспешила на улицу.
Табачная лавка была справа от меня. Не поднимая головы, я быстро шла. Мне нужно было вернуться, пока Рафаэль не заподозрил неладное.
Внутри толпилось еще несколько человек. Я быстро огляделась в поисках дешевых телефонов. Там было много SIM-карт и сигарет, а также конфет и лотерейных билетов. Может быть, телефоны были за прилавком?
Как раз когда я повернулась, чтобы попросить о помощи, дверь магазина распахнулась. Большая фигура заслонила большую часть света, огромные плечи заполняли крошечное пространство. Эти плечи...
Волосы на затылке встали дыбом, и я инстинктивно сделала шаг назад. Это было...?
 Нет, этого не может быть. 
Мужчина вошел и захлопнул за собой дверь. Когда свет из магазина осветил его грубые черты, я почувствовала, как у меня задрожали колени.
Джакомо.
Как...? У меня живот скрутило в узел. Я не могла поверить в то, что видела.
 Расслабься. Он не знает, что я здесь делаю. 
Его взгляд остановился на мне. Я знала, что его глаза были карими, но прямо сейчас они выглядели как два озера полуночи, беспощадные и неумолимые. Его бесстрастное выражение ничуть не изменилось, когда он направился к тому месту, где я стояла, и каждый стук его ботинка по деревянному полу едва не заставлял меня подпрыгивать.
Я попыталась слегка улыбнуться.
— Джакомо. Что ты здесь делаешь?
— Я не знал, что ты куришь, — сказал он. — Или, может быть, ты решила начать? Могу порекомендовать хорошую марку.
— Синьор Бускетта. — Это был работник магазина, стоявший в нескольких футах от него. — Чем я могу вам помочь сегодня?
Джакомо не отводил от меня взгляда.
—Тебе нужна помощь, жена?
Мне не понравилось рычание в его тоне. Это заставило меня занять оборонительную позицию.
— Да. Очевидно. Зачем еще я здесь?
— Жена? — работник Tabacchi чуть не подавился этим словом. — Синьора Бускетта, это честь.
Я уставилась на Джакомо, но работник табачной фабрики звучал так, будто он вспотел. Я спокойно сказала:
— Grazie, signore.( Спасибо, сэр.)
Джакомо придвинулся ко мне поближе. — Что ты покупаешь, Эмма?
— Марки, — выпалила я.
— Марки для чего?
— Письма.
— Интересно, что я увидел тебя возле SIM-карт.
— Только потому, что я смотрела на конфеты.
Его рот изогнулся в понимающей улыбке.
— О? Выпечка и конфеты сегодня утром?
Я ничего не сказала. Я была ужасной лгуньей, но теперь уже было поздно отступать.
— Синьор, — громко крикнул он продавцу табака. — Принесите моей жене марки.
Мужчина прочистил горло.
— Конечно, дон Бускетта. Какого рода?
— Что бы ты ни имел, черт возьми. Все это. — Обернувшись к работнице, он махнул рукой. — Все, что она захочет.
— Для открытки, Per favore (Пожалуйста), — крикнула я, когда работник побежал за марками. — Не надо грубить, — прошептала я Джакомо. — Ты его пугаешь.
— Это не он должен бояться.
Хотя мои внутренности рассыпались в ужасную пыль, я смело встретила его взгляд. Я не сделала ничего плохого. Я вышла купить марки, конец.
—Вот, пожалуйста, синьора. —Дрожащей рукой мужчина положил на прилавок лист почтовых марок.
— Grazie, signore.( Спасибо, сэр.)— Я открыл свой кошелек. — Сколько?
— Ничего. — Джакомо схватил марки одной рукой, а мое запястье — другой. Он начал тащить меня от прилавка.
Я вырвалась из его хватки. — Мне нужно заплатить за эти марки.
— Нет, не надо.
— Да. — Я наклонилась к стойке, открывая кошелек. — Сколько, синьор?
Прежде чем мужчина успел ответить, Джакомо бросил на прилавок толстую пачку евро. — Вот. А теперь прекрати, мать твою, спорить со мной и пошевеливайся.
 Сохраняй мир. Не жалуйся. Не создавай проблем. 
  
Это было то, что я говорила в детстве, побочный продукт того, что у меня были две старшие сестры-бунтарки. Но я больше не была в Торонто, и Джакомо не был Джией или Фрэнки.
Я не могла позволить ему помыкать мной.
Когда мы вышли на улицу, я остановилась на тротуаре.
— Я ничего плохого не сделала. Ты сказал, что я могу исследовать Палермо.
Джакомо подошел ко мне, его лицо напряглось от гнева. Он указал на свой седан, который был припаркован у обочины в неположенном месте.
— Садись в эту чертову машину, Эмма.
 ГЛАВА ПЯТНАДЦАТЬ
Джакомо
Я думал, что она сбежала.
Когда мужчины сказали мне, что она уехала на моем Maserati, я сразу понял, что эта экскурсия не ради пирожных. У Эммы было что-то на уме.
За исключением того, что она была плоха в уловках. Эта женщина была худшей лгуньей, которую я когда-либо встречал.
Рафаэль подтвердил это. Он написал мне, пока они стояли в очереди за выпечкой, что она выглядела нервной и дерганой.
К этому моменту я уже был на полпути к центру Палермо. С этого момента я ехал как сумасшедший, убежденный, что она пытается сбежать от меня.
Но паника быстро переросла в замешательство, когда Рафаэль проследил за ней до табачной лавки. Зачем было тайком идти туда? Она не курила. Марки или лотерейные билеты? Я сомневался.
И тут меня осенило, как только я увидел ее, задержавшуюся возле SIM-карт. Она пыталась позвонить кому-то, не будучи отслеженной. Кому? Ее семье? Она передумала доводить это до конца?
Жаль, черт возьми. У меня не было выбора в этом браке. Так что пока я не придумаю способ обойти Виргу, Эмма останется здесь, в Палермо, замужем за мной.
На пассажирском сиденье она открыла коробку с выпечкой и достала оттуда корнетто.
—Хочешь что-нибудь? Я купила все виды.
— Я хочу, чтобы ты объяснилась.
— Не вижу, в чем проблема, — сказала она, откусывая кусочек слоеного теста. — Ты сказал мне, что я могу исследовать Палермо.
— Мы оба знаем, что ты не исследовала окрестности этим утром. Ты пошла искать одноразовый телефон. Скажи мне, зачем.
Она тяжело вздохнула и отряхнула крошки с рук.
— Потому что я не хочу, чтобы Вирга отслеживал мои звонки и сообщения.
— Почему ты так думаешь?
— Я не уверена, но это вполне возможно. Мой телефон долгое время был у него. Кто знает, на что он способен?
Умная девочка. Никому в нашем мире нельзя было доверять. Даже мне. Но если Вирга отслеживал телефон, может быть, был способ использовать это, чтобы выманить его.
Я скользнул по ней взглядом.
— Кому тебе нужно позвонить?
— Не твое дело.
— Все, что касается тебя, — это мое дело, жена.
—Перестань меня так называть. Это не настоящий брак, и ты не имеешь права контролировать, куда я хожу и с кем разговариваю.
Я не мог этого вынести. Она была неправа во многих отношениях, и мне нужно было ее поправить.
Дернув руль, я подъехал к обочине и резко остановился. Эмма хлопнула рукой по приборной панели и схватила коробку с пирожными. Я бросил машину на парковку и повернулся, чтобы посмотреть на нее.
— Я буду контролировать все, что захочу, когда дело касается тебя, bambina (малышка). Куда ты пойдешь, с кем ты будешь разговаривать. Когда ты ешь, когда ты спишь. Это настоящий брак, пока я не скажу, что это не так.
— Ты себя слышишь? Ты говоришь, как нарциссический социопат.
— Продолжаешь меня обзывать, и я запру тебя в твоей спальне.
Ее рот открылся, как будто до нее только что дошла вся шаткость ее положения.
— Ты не посмеешь.
О, я бы так и сделал. Она понятия не имела, насколько меня привлекала идея, что она заперта, привязана к кровати и ждет, когда я ее ублажу. После вчерашней ночи я мог думать только о том, как снова попробую ее киску.