Библия для верующих и неверующих
Автор
Глава первая
Несостоявшаяся сделка между египетским фараоном и богобоязненными еврейскими повивальными бабками
Начинается книга Исход с перечисления имен сынов Израилевых, которые вошли в Египет с Иаковым. Одно это перечисление показывает, что книга писалась в другое время, чем книга Бытия, потому что иначе зачем было бы опять перечислять всех двенадцать сынов Иакова, которые раньше перечислялись не один раз?
Затем рассказывается, что Иосиф умер, и умер весь род Иосифа и братьев его, а потомство его так расплодилось, что фараон стал побаиваться их и сказал будто бы народу своему: «Перехитрим же его (т. е. народ израильский), чтобы он не размножался» (Исход, I, 10). Как же он решил перехитрить евреев, чтобы они не размножались?
Он наложил на них тяжелые работы: они будто бы ему построили два города для запаса. Удалось ли ему перехитрить евреев? Оказывается, что нет. Библия рассказывает: «Чем более изнуряли его, тем более он (народ израильский) умножался и тем более возрастал… поэтому египтяне с жестокостью принуждали сынов Израилевых к работам» (Исход, I, 11–12). Подумайте только: сам же автор рассказа говорит, что, чем больше изнуряли народ израильский, тем больше этот народ умножался, а дальше он поясняет: поэтому египтяне увеличили свою жестокость, т. е., другими словами, помогали евреям размножаться. Получается: в огороде бузина, а в Киеве дядя.
Но дальше идет совсем веселая история:
«Царь египетский повелел повивальным бабкам евреянок, из которых одной имя Шифра, а другой — Фуа, и сказал: когда вы будете повивать у евреянок, то наблюдайте при родах: если будет сын, то умерщвляйте его, а если дочь, то пусть живет. Но повивальные бабки боялись бога и не делали так, как говорил им царь египетский, и оставляли детей в живых. Царь египетский призвал повивальных бабок и сказал им: для чего вы делаете такое дело, что оставляете детей в живых? Повивальные бабки сказали фараону: еврейские женщины не так, как египетские, — они здоровы, ибо прежде, нежели придет к ним повивальная бабка, они уже рождают. За сие бог делал добро повивальным бабкам, а народ умножался и весьма усиливался. И так как повивальные бабки боялись бога, то он устроял домы их. Тогда фараон всему народу своему повелел, говоря: всякого новорожденного у евреев сына бросайте в реку, а всякую дочь оставляйте в живых» (Исход, I, 15–22).
Во-первых, выходит так, что у целого еврейского народа, весьма размножившегося и настолько многочисленного, что он угрожал всему египетскому народу, были всего только две повивальные бабки, и даже имена их библейский писатель записал: Шифра и Фуа. Во-вторых, фараон призывает повивальных бабок, которых он мог бы просто-напросто заменить какими угодно своими приверженками, и пытается вступить с ними в сделку — уговорить их убивать всех младенцев-евреев мужского пола. Но эти акушерки оказываются богобоязненными и не слушаются. Тогда фараон во второй раз зовет к себе повивальных бабок и с ними беседует, а те ссылаются на то, что еврейские женщины очень уж здоровы рожать, и не успеешь к ним прийти, а они уже рожают. А библейский бог с неба наблюдает за действием повивальных бабок, принимает во всей этой истории большое участие и награждает повитух. Библия прямо говорит, что так как эти повитухи боялись бога, то бог устраивал дома их.
Вот как было в старину: бог и акушерскими делами занимался и выдавал награды одним акушеркам, а других оставлял без внимания.
Глава вторая
Младенец в корзине
А затем идет рассказ о младенце в корзинке, который вы можете встретить не только у еврейского народа, но и у целого ряда других народов: рассказ о спасителе, которого скрывают либо в плетеной корзинке на воде, либо в яслях, и который спасается именно таким чудесным образом, каким дочь египетского фараона спасает Моисея. Рассказ этот заключается в следующем:
«Некто из племени Левиина пошел и взял себе жену из того же племени. Жена зачала и родила ему сына, и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца; но, не могши долее скрывать его, взяла корзинку из тростника и осмолила ее асфальтом и смолою и, положивши в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки. А сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет. И вышла дочь фараонова на реку мыться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника и послала рабыню свою взять ее. Открыла и увидела младенца; и вот дитя плачет. И сжалилась над ним и сказала: это из еврейских детей. И сказала сестра его дочери фараоновой: не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из евреянок, чтобы она вскормила тебе младенца? Дочь фараона сказала ей: сходи. Девица пошла и призвала мать младенца. Дочь фараона сказала ей: возьми младенца сего и вскорми мне его; я дам тебе плату. Женщина взяла младенца и кормила его. И вырос младенец, и она привела его к дочери фараоновой, и он был у нее вместо сына и нарекла имя ему: Моисей, потому что, говорила она, я из воды вынула его» (Исход, II, 1–10).
Почти совершенно такую же историю рассказывают про персидского царя Кира, про ассирийского царя Саргона и других героев древности [45]. Подобные рассказы, должно быть, были очень широко распространены на всем Востоке, переходили от одного народа к другому, а в подходящих условиях возникали самостоятельно, разукрашивались чисто восточным воображением и преподносились как истинное событие.
Сказки о чудесном спасении царей или избавлении их от опасностей служили орудием внушения массам покорности и преданности царям — этим «помазанникам» божьим.
Здесь, в рассказе о Моисее, интересно следующее: в то время как, согласно библейскому рассказу, египетский фараон отдает приказ об истреблении всех младенцев-евреев мужского пола, дочь его отдает ребенка-еврея на воспитание еврейке. Мать его побоялась больше держать у себя, но в то же самое время дочь фараона дает Моисея на воспитание опять-таки его же матери, и библейскому писателю не приходит в голову то, что всякому может прийти в голову: как же это так — утром мать боялась воспитывать своего сына, а через час она его берет на воспитание и не боится? Мало того, когда вырастает младенец, то она приводит его к дочери фараоновой, и та его усыновляет. Но еще непонятнее дальнейшее. Заметьте: в библии нет ни одного слова, что мать Моисея имела на него какое-нибудь влияние. Будучи младенцем, Моисей делается приемышем дочери фараоновой. Допустим, что это было так. Значит, воспитание его происходит при дворе фараона, воспитывают его египетские царедворцы, египтяне, среди которых, по словам библии, господствовало презрительное отношение к евреям, даже ненависть к ним, смешанная с боязнью. В этом же духе ненависти к евреям должен был воспитаться и Моисей. Однако мы читаем совершенно неожиданные вещи сейчас же после этого:
«Спустя много времени (т. е., значит, много времени с той поры, когда Моисей находился во дворце фараона. — Ем. Я.), когда Моисей вырос, случилось, что он пошел к братьям своим, сынам Израилевым, и увидел тяжелые работы их и увидел, что египтянин бьет одного еврея из братьев его. Посмотревши туда и сюда и видя, что нет никого, он убил египтянина и скрыл его в песке» (Исх., II, 11).
Весь этот рассказ, конечно, придуман от начала до конца, как и все позднейшие рассказы о никогда не существовавшем Моисее.
Глава третья
Моисей женится на поповской дочке
Так как убийство египтянина стало широко известно, то Моисей «убежал от фараона и остановился в земле Мадиамской и сел у колодезя» (Исход, II, 15).
И дальше рассказывается, как семь дочерей священника мадиамского пришли напоить овец отца своего (должно быть, у мадиамского попа порядочные-таки были стада, если семь поповен надо было гнать, чтобы напоить овец). Пастухи прогнали их. Тогда встал Моисей и защитил их и напоил овец их. Мадиамский поп, узнав об этом, очень обрадовался. Он велел позвать Моисея, и Моисею понравилось жить у попа, а через некоторое время он женился на одной из дочерей — Сепфоре.