Превозмоганец-прогрессор. Дилогия (СИ)

– Понимаешь‑то правильно, – Игорь взял в руку ещё горячую булочку, но откусывать не спешил, – Только не думаю, что это нужно делать в ближайшее время.
Сдоба пахла мёдом. В этом мире не было сахара как такового – кстати, ещё одно направление прогрессорства – зато имелось его подобие в виде сладковатой тягучей жидкости – сиропа, получаемого из сока дерева, напоминающего клён.
Иногда этот эрзац‑заменитель сахара использовали в кулинарии, но в уважающих себя пекарнях всё же применяли сладкий продукт пчеловодства.
Егоров мёд любил. У деда, пусть и не пасека, но пяток ульев на заднем дворе стояли. Правда, в последнее время пчёлы всё чаще болели, и старик винил в этом вышки сотовой связи. Ругался, постоянно жаловался внуку, когда Игорь приезжал погостить, хотя к мобильнику дед уже привык и постоянно таскал его с собой.
– Что нам мешает сделать это предстоящей ночью? – проявила настойчивость напарница, – В замке Машвер у нас с тобой всё замечательно получилось, – после пары глотков чая она только понюхала сдобу, как, порой, делали заправские выпивохи, опрокинув сто грамм водки, – при том, что тебе надо было проявить ловкость, проникая внутрь башни, а сейчас‑то мы вдвоём окажемся на крыше…
– Как тот Карлсон. Тания…
– Уверена, что сволочь многих бойцов взял с собой. В башне будет человек десять, ну, пусть чуть больше, остальные внизу, они нам не помешают…
– Тания…
– Что, Игорь? Я без всякой жалости готова прибить этих сучек Ноку и Эфру… Знаешь, как они меня унижали?… Или ты думаешь, что замок Рой, в отличие от Машвера…
– Главное отличие в том, что тогда мы отвечали только за себя, а сейчас – не забывай – на нас ещё и дети с соратниками. Я уже тебе как‑то говорил, что месть – это такое блюдо, которое нужно подавать холодным. И ещё…, ‑ Егоров замолчал, приступив к тому, ради чего они пришли в кондитерскую, а заодно продумал хороший аргумент, чтобы притормозить активность напарницы, – Тебе ведь нужно с самим бароном поквитаться. Так зачем раньше времени обнаруживать наши новые возможности? Выберем время, когда в Рое вся семейка будет в сборе, и заявимся туда. Да не одни, а с отрядом верных нукеров, в смысле, таренов. Сколько воинов за сто ударов сердца успеют пройти в Пространственный Тоннель? Три десятка? Полсотни? Вот тогда, мы там покажем кузькину мать.
Довод на подругу подействовал. Она тоже принялась с аппетитом уминать выпечку.
– Ты уже уверен, что найдёшь среди племён себе воинов? – с некоторой иронией посмотрела иск‑магиня на бывшего спецназовца, – И решение отправиться на самый юг Роухана под палящее почти круглый год солнце уже принял?
– Не сомневаюсь, что найду, – попаданец, действительно, после свалившегося на него рояля – или пока это лишь аккордеон? – почувствовал себя в новом мире намного более уверенно, чем раньше, – Насчёт принял или не принял, я лучшего варианта на данный момент не вижу. И как раз данцы, с которыми мы сегодня встречаемся, собираются отправиться в те края. Нам ведь морем совсем безопасно путешествовать, с моим‑то умением. Правильно я понимаю, что плавание между странами континента здесь идёт в виду берегов? Ну, вот. Случись шторм или нападение пиратов, мы – фьють – и в любой выбранной точке на побережье. Красота. Попробуй ещё вот эти, с вишней, – он повернул блюдо к подруге нужным боком.
На самом деле Игорь до конца не отказался от идей обосноваться в империи или в Зеенаде. Вообще, полученная им способность перемещения в пространстве и надежда в дальнейшем с новыми порциями пепла наргов стать обладателям ещё более интересных и неожиданных умений ясно ему намекали, что его первоначальные планы обустройства в Орване могут подвергнуться коррекции и весьма кардинальной. Насколько прав был ротный, когда говорил: хочешь насмешить судьбу – расскажи всем о своих надеждах?
– Вам понравилось? – спросил с улыбкой официант‑продавец.
– Догадайся, – ответил Игорь, положив на столик целый ритал сверх стоимости заказа, – Спасибо. Не забудь поделиться с пекарем.
– Не забуду, это моя жена выпекает. Самому бы что от вашей щедрости перепало.
 
Собиравшихся на дворцовой площади вооружённых людей – не меньше полутора сотен – напарники наблюдали ещё из окна кондитерской, а сейчас, когда землянин и иск‑магиня вышли на улицу, эта толпа – назвать строем галдящий сброд не поворачивался язык – бодро шлёпала по грязи, направляясь в восточную сторону.
Несмотря на то, что обмундированы и вооружены вояки были по армейски однообразно – клёпанные металлом кожаные куртки и штаны, круглые деревянные щиты с железными умбонами, короткие мечи на перевязях, двухметровые копья в руках, подбитые войлоком шлемы из толстой грубой кожи – наверняка это шла очередная партия ополченцев. В лагерь за городом.
– Ох, ты, дедулю‑то такого нахрена с собой тащат? Уж отпустили бы старика домой, – Игорь увидел седого, реально лет под шестьдесят мужика, который запнулся об ногу впереди идущего и под дружный хохот товарищей полетел носом на землю, – М‑да, он навоюет. Не знают исквариальцы, с каким богатырём им предстоит встретиться. Иначе мигом бы забыли о своих агрессивных намерениях.
– Раз вместо полноценной подати платил жалкую мелочь, пусть теперь возвращает долг воинской службой. Чего вдруг тебя на жалость пробило?
– При чём здесь жалость? Нет, Таня, пелонцы что, вот с этими хотят давать отпор врагу? Такое чувство, что они первый раз в жизни в строю оказались.
– Скорее всего так и есть, – усмехнулась иск‑магиня. Толпа уже прошла мимо, и напарники двинулись наискось по дворцовой площади, – По закону с ними каждые полгода должны сборы по четыре пятидневки проводиться, только проще же откуп взять, пусть и мелкий… Так, мне туда, на Ростовщиков, не надо идти, – остановилась она у поворота к особнякам менял.
– Конечно. Жди меня где‑нибудь здесь. Я не долго.
Попаданец привычно обошёл по широкой дуге одну из оказавшихся на его пути П‑образных виселиц, на которой висело четыре полностью обнажённых, уже посиневших, тела, причём, одно из них женское – в последние дни, Игорь заметил, что, то ли из‑за приближения войны, то ли ещё из‑за чего, но порядки в городе точно ужесточились, хотя на поведении пелонцев это мало отразилось – и хорошо знакомым маршрутом прибыл в отделение Шеродской гильдии менял.
В этот раз его встретила незнакомая полная тётка, похожая на Монсеррат Кабалье. Так и захотелось, словно Фредди Меркьюри, предложить ей на пару спеть "Барселону".
– Желаешь получить в долг? – спросила она, вставая из‑за небольшой конторки и давая знак охраннику, что тот может выйти из кабинета.
Егоров демонстративно осмотрел себя, одетого весьма дорого, и спросил:
– Разве я похож на человека нуждающегося в деньгах?
– Все люди на таких похожи, – серьёзно ответила женщина, не приняв шутки, – Потому что все нуждаются в средствах. И богатые даже больше. Так чем могу служить?
Сесть она ему не предложила. Наверное, гостевое кресло в её комнате предназначено только для клиентов.
– Хочу узнать, не приходила ли весточка от Энтора Пая, моего многоуважаемого товарища.
В глазах тётки появилось уважение.
– Торвальнец Игорь?
– Я самый, – скромно согласился землянин.
До изобретения почты здесь должны будут пройти века, если, конечно, у одного бывшего спецназовца не дойдут до этого руки раньше, однако, относительно оперативную систему оповещения местные аналоги земных банкиров уже придумали.
Чтобы не тратить много времени на установление подлинности заёмных писем и их подателей, а, главное, ещё и не ошибиться при этом, по государствам и между странами постоянно разъезжали меняльские гонцы – как с караванами и обозами, так и, изредка, в составе небольших вооружённых отрядов – развозя информационные донесения, в том числе и такие, где указывалось кому, на какие суммы выданы финансовые поручительства, и даже краткое описание внешности обладателей заёмных писем.
 
Наверняка у менял были и ещё какие‑то, хранимые в тайне, способы установления подлинности документов, но Тания о таковом ничего не знала, а значит, оставался в неведении и её друг‑любовник.