Сокровище колдуна

В ее руке появился сложенный втрое лист бумаги, который был исписан убористым мелким почерком. Крохотные буковки напоминали шерстяную вязь, словно царица не писала, а плела эти самые слова.
–– Молю лишь об одном, передайте батюшке от меня, – попросила она.
Тяжелое дыхание, как у огнедышащего дракона, вырвалось из-под маски.
–– Для начала я должен ознакомиться с документом. Таков порядок!
  
–– Конечно, великий оракул, – не стала спорить царица.
Чумной доктор взял письмо, раскрыл лист и принялся читать вслух:
«Милостивейший мой государь родитель!
С нижайшею моею покорностию поручаю себя вашим милостям. По отъезде вашем, милостивый мой государь родитель, весьма для меня печальном, я не могу ни в чем более находить удовольствия и утешения, как осведомляться о добром вашем здоровьи и благополучном состоянии и спрашивать о том, о ком желательно мне чаще слышать. Ныне, при отъезде господ послов в Польшу, почла я за необходимое дело, известясь о добром здоровьи вашем, моего милостивого государя родителя, и уведомив также о своем, по милости Божией, благополучном здоровьи, убедительнейше просить о том, дабы вы, милостивый государь родитель, тем послам, которые отправляются к его величеству королю, изволили дать милостивый совет, всякое пособие и помощь в скорейшем и успешнейшем отправлении, чтобы оные дела наилучшим образом произведены были, понеже то весьма нужно и его царскому величеству, и делам нашим московским. К тому же, дабы оные послы там, в Варшаве, могли иметь при себе несколько воинских пехотных людей, как для вящей учтивости и почтения его царского величества, так и для тех дел, которые будут отправлять.
Все сие, милостивый государь мой родитель, поручаю вашей милости и усмотрению. За тем, при пожелании вам от Господа Бога доброго здравия и благоденствия, нижайше препоручаю себя любви и милости родительской.
Дано в лагере под Москвою, 26 генваря, 1609 года.
Нижайшая слуга и дочь послушная
Марина, царица московская 6». 
Закончив читать, Чумной доктор сложил письмо, не нарушив изгибов, и коротко кивнул. А затем перешел к главному, волновавшему его делу:
–– Что собираешься с сокровищами делать, царица? Учти, сила в них заключена нешуточная. У московитов тоже покровители есть, которым они поклоняются вопреки единому Богу. Так что не затягивай с передачей. Наш орден их сохранит в целости. А коли посчастливиться вернуться тебе живехонькой, отдадим все обратно по первому требованию.
–– Не беспокойся, передам, как и договаривались. Завтра же приду в условленное место, и уговор будет исполнен, – уверила его Мнишек. – А пока спать, устала я сегодня очень.
–– К старику своему направишься? – уточнил незнакомец.
Мнишек скривилась:
–– Шутить изволишь? Был бы Дмитрием, пошла. А так предпочитаю ни с кем ложе не делить!
–– Обязан спросить, – ответил собеседник и, поклонившись, исчез в лесной чаще, после чего раздался странный звук. Марина обернулась, прижав к груди драгоценный камень, носивший имя грозного морского повелителя.
Палатка растаяла в призрачной дымке. А Калиостро улыбнулся – догадался, что не отдала царица Нептун своему тайному покровителю. Нипочем не отдала!
Третье явление призрака произошло незамедлительно. И оно стало для чародея самым важным.
Женская фигура возникла среди берез и остановилась у огромного ветвистого дуба. Присев на колени, Марина заозиралась. Взгляд её был сильно тревожным. А прерывистое дыхание тяжелым. Калиостро даже показалось, что он слышит стук девичьего сердца. К груди она прижимала старую ветошь, в которую обернула нечто весьма ценное, а судя по форме, был это небольшой деревянный ларец.
Минуту она медлила, а потом запустила руку под расщелину между широких корней. Но тут же одернула ее. Из леса донесся протяжный вой, непохожий на волчий или бродячего пса. Громче, намного громче.
Прижавшись к земле, Мнишек затихла.
Калиостро, ощущая волнение, с замиранием сердца наблюдал за происходящим.
Огромная тень возникла рядом с полячкой. Это был человек – гигантский, словно гора, плечистый, но при этом довольно подвижный. Его плащ развевался на ветру, а лицо скрывала обычная белая маска. Называлась она Вольто, и носили ее простые горожане далекой Венеции в период проведения карнавала.
В руках мужчины блеснул длинный прямой кинжал. Граф инстинктивно дернулся, желая помочь Мнишек, а вот его отражение осталось безучастно стоять на месте.
Марина затаила дыхание, напоминая зайца, который почуял присутствие хищника. Здоровяк был уже в паре шагов от нее, но отчего-то не видел полячку. А может быть, специально оттягивал время, желая, чтобы она сама выдала себя.
–– Идьи сюда, беглянка, – прошипел здоровяк. – Ко мне. Живо!
И вновь ощутимый акцент. Но на этот раз больше итальянский.
Мнишек вздрогнула, но не ответила. Казалось, что она и вовсе перестала дышать.
Сделав шаг, человек в маске выглянул из-за дерева и присел рядом с царицей.
–– Ку-ку, барынья! Вот я тьебя и нашел.
Прижав ларец к груди, Мнишек покачала головой:
–– Нет, прошу, не надо. Не делай этого!
В ночи блеснуло лезвие. Человек в маске не стал церемониться, а решил нанести один удар, покончив с беглянкой. Марина вскрикнула, но не от боли. Мохнатая тень мелькнула над царицей, вцепившись в плечи несостоявшегося убийцы. Неведомый зверь потянул здоровяка на себя. Завязалась драка. Крик, рычание и отчаянье слились воедино, пока не наступила короткая пауза.
Человек в маске стоял напротив огромного лохматого существа, отдаленно напоминающего волка, но передвигающегося на задних лапах. Морщинистое лицо, торчащие в разные стороны волосы, налитые кровью глаза и черные словно смоль клыки. Существо, напоминавшее волка, выглядело уставшим. Оно едва держалось на кривых ногах, но при этом закрывало собой бедную женщину и, по всей видимости, не собиралось отступать.
Перехватив кинжал поудобнее, человек в маске пригнул спину, приняв боевую стойку. Из его рта вырвались грязные слова на немецком языке. «Значит, все-таки варвар», – отметил про себя Калиостро.
Существо зарычало в ответ.
«Это же и есть волколак», – внезапно догадался Калиостро. В алхимических и оккультных трудах оборотни выглядели иначе: обычно они напоминали двуногих волков с широкой грудью и вытянутой мордой. А местный оборотень больше походил на страдающего странным недугом человека: слишком много шерсти, искаженное лицо, торчащие клыки – вроде бы все признаки животного на лицо. Но это все равно был человек.
Первым атаковал здоровяк. Он ловко прыгнул вперед, выставив нож штыком. Волколак защитился руками, но все-таки получил глубокий порез. Взвыв от боли, оборотень оттолкнул человека в маске от себя ногами и огрызнулся в ответ. Но здоровяк оказался достаточно проворным. Схватив рукой волколака, он нанес тому еще несколько ударов кинжалом в живот и спину. Оборотень взвыл, вырвался из цепких рук и, рыча, стал готовиться к ответному выпаду.
А человек в маске выжидал. Ранив противника, можно не торопиться и действовать вторым номером. Теперь время играет в его пользу, а не этого тщедушного существа со звериной мордой.
Буквально за несколько минут тело оборотня покрылось глубокими кровавыми ранами. Было видно, как он слабеет, теряя последние силы. Опустив взлохмаченную голову, волколак слегка покачивался, словно маятник. Можно было подумать, что он вскоре опустится на колени и сдастся на милость победителя. Но Калиостро чувствовал обман – оборотень лишь казался проигравшим, а на самом деле он готовился к последнему выпаду. Чародей знал не понаслышке, что у животных в минуту опасности притупляется страх и обостряются чувства.