Река Душ (СИ)

– Целый Властелин, смотри-ка ты, ещё поди Чорный, как ему и положено – и замашки у него с юнитами соответствующие. Персонаж до боли знакомый, вот только не погореть бы на мелочах, – сказала я и приняла, наконец, решение о дальнейших действиях.
– Клавдия, ты хоть и полная дура, но смогла добыть ценные разведданные, так что от лица командования выражаю тебе… своё мужественное ФУ! И если ты ещё хоть раз так себя поведёшь, то я сама тебя расстреляю, чтоб остальным неповадно было, особенно Пози – нельзя учить детей плохому. Поняла?
– Так точно, поняла! Есть расстрелять себя за повторное нарушение! – рявкнула Клавдия глядя поверх моей головы и козыряя правой рукой к восстановленному шлему.
– Все бы были такими понятливыми, войны может и не начинались бы совсем, – уже нормальным голосом сказала я и продолжила:
– Ты своё на сегодня отвоевала, так что сиди тут, сторожи червяков и охраняй мой зад, то есть тыл. А я пойду схожу в гости к начальству ихнему, познакомлюсь поближе, может парой слов перекинемся. Чёй-то настроение у меня такое вот – хочется поговорить, а потом голову оторвать, затем оживить и вместе поплакать, и так по кругу – праздники женские, наверное, скоро начнутся.
– Осторожнее, Василиса, они толпой очень опасные…, – попыталась предупредить меня Клавдия.
– Эх, Клава, Клава, я же с ними в Д’Артаньянов играть и не собираюсь, они даже не поймут от чего умерли, а вот с оружейником каким-нибудь надо подумать, как пообщаться, если ты говоришь, что они самые сообразительные. Пойду. А ты сиди, и бди. И думай, почему у тебя надпись «Обычная» над головой пропала, теперь ты, как и я, просто «25%» и, кстати, поздравляю, уже 18% в энергии. Девять процентов за неполные четыре часа – отличный прогресс, ещё так хочешь? – Клавдия с усердием начала мотать головой из стороны в сторону, давая понять, что очень не хочет. На этот раз верю. И ещё одна очень плохая новость – убийство сущностей всё же влияет на прогресс параметров. Почему тогда солдаты Властелина при массовом геноциде сущностей такие слабаки? На ум приходит только один ответ - очень большая смертность утырков, пока как-то так...
************************
Ушла Василиса красиво, как настоящая волшебница, Клавдии пока такое было недоступно. При подходе к стене каменная крышка тоннеля просто превратилась в кучу песка, которая разошлась в разные стороны от порыва хорошо дозированного ветра. Её приход и выволочка оставили у Клавдии противоречивые чувства: сначала она была жутко рада, затем ей было очень стыдно, а вот уже потом она начала робко гордиться собой: выжила, добыла ценную информацию и стала сильнее (в количестве энергии вообще удвоилась), она победила, а победителей, как известно, не судят. Хотя осадочек остался – если бы её смогли экранировать от друзей, то хрен бы она выжила и, возможно, ценные сведения о них были бы уже у противника, да, вот как-то так.
Сама с собой Клавдия старалась быть объективной – второй бой она профукала полностью, слабым оправданием могло послужить только незнание, что за ней придут и место выхода отряда утырков. Но вот третью-то волну она просто обязана была встречать во всеоружии: ловушки, ловчие сети, камни на головы. Да, ядовитые ловушки в замкнутом пространстве «не торт», но на них же свет клином не сошёлся, есть и другие; ещё можно было испарить голову червяка и заблокировать входной тоннель, дав себе время на восстановление и обдумывание ситуации.
Ничего из этого она не сделала, а, уже будучи раненной, стала действовать по старой схеме – «атаман – разбойники – дух пещеры» – очень глупо, сейчас Клавдия это понимала, ведь её тактику «срисовал» предыдущий оружейник и смог сообщить следующей команде. Пришедшие утырки были ещё лучше готовы к противодействию и имели соответствующий арсенал: метательные топоры и булавы, по две штуки у каждого, копья и алебарды, а также короткие мечи. Клавдия активно использовала все свои способности, но ни «притяжение», ни «клайм» с «невидимостью» не смогли дать ей необходимое преимущество – солдаты противника быстро сбили щит и смогли ранить её в ногу, а затем оттеснить от входа на площадку. «Чувство» тут же закричало о смертельной опасности, а «видение» подсказало нелогичный ход – поднапрячься и спрыгнуть на тушу червя – полностью забыв про антигравитацию, на пределе своих возможностей, Клавдия прыгнула и смогла убраться из ловушки. За четыре молнии и два метательных ножа она расправилась с, не ожидавшим такого хода, оружейником, но почувствовала слабость от снижения запаса энергии менее 30%, – «Вот же гадство, как не вовремя-то» – подумала Клавдия, и тут же получила булавой по голове от забравшихся на площадку утырков. Пришлось слазить на пол и прятаться по примеру оружейника – именно в этот момент к ней пришла злость – «Я ранена и ослаблена, но этим утыркам меня не убить – у меня есть мечи для боя на средней дистанции, и я сама их всех тут закопаю». Нет, она не потеряла связь с реальностью и не вышла одна против всех на открытое пространство по примеру дебильных киногероев, а перевооружилась и нашла угол между тушей червя и стеной – «Спина и фланги прикрыты, подходи по одному». Оружейник подох, утырки мозгов не имели, так что Клавдия, пусть на злости и отчаянии, но смогла победить, вот только какой ценой… – «Я зазвездилась и расслабилась. А нам противостоит далеко не идиот» – такие выводы были сделаны Клавдией по результатам мозгового штурма и только мыслям об исчезновении её статуса «Обычная» не нашлось в нём места.
************************
Я не была кровожадной садисткой, никогда себя такой не чувствовала, но сейчас мне очень хотелось кого-нибудь убить, вот прям насмерть. Волнение за жизнь Клавдии, а затем лицезрение её после драки привели меня в ярость – мысль, что она сама припёрлась в ловушку не была признана мной смягчающим обстоятельством – рвать и метать, таковы были два желания, захватившие моё сознание. Но там же, мелким ручейком сочилась мысль, что ярость не тот советчик, с которым надо вступать в бой, холодная голова – лучший друг воина и полководца. Я начала глубоко вдыхать и выдыхать, замедляя дыхание и пытаясь привести себя в состояние равновесия, считая шаги, и подмечая, что тоннель хорошо забирает вниз.
За две с половиной тысячи шагов привести себя в норму у меня получилось даже лучше, чем могла рассчитывать – «Холодная голова, чистые руки и горячее сердце – всё при мне» – думала я, осматривая из невидимости огромную пещеру. Она была раза в четыре больше предыдущей, более двухсот метров в диаметре и под двадцать в высоту. В центре пещеры находился круглый вертикально стоящий цилиндр высотой метров десять и диаметром около двадцати. На его вершину вела, уже виденная мной, лестница из мечей, вбитых в стенку цилиндра.
По периметру располагались двенадцать тоннелей, причём десять теснились со моей стороны, а два располагались напротив них. Рядом с каждым тоннелем с её стороны, в канаве, глубиной в половину своих тел, удобно лежали десять червяков, длиной более двадцати метров, а между ними была устроена инфраструктура и личный состав десяти взводов запаса. Каждый из этих лагерей повторял виденное в Клавдиной пещере – в пяти метрах от земли на стене закреплена плоская пятиметровая платформа, со стоящим на ней командиром, лестница из мечей, поднимающаяся по стене пещеры, два домика и загон с утырками.
В лагере передо мной и в загоне слева было пусто, а вот дальше, обнаружилось движение – утырки вооружались палицами и копьями, принесёнными и сваленными перед ними в кучу, а их мечи валялись у стены прямо на земле. Склад оружия, судя по следам волочения копий, находился в большом земляном сарае, расположенном посередине пещеры под главным цилиндром. В пяти шагах от него стоял еще один большой земляной сарай, но с закрытым и заваленным костями с землёй входом, вокруг него никого не было.
По сведениям Клавдии, два «почти утырка» умирали вместе с командиром, оружейники жили без него прекрасно и убивали себя сами, кстати, а сами ли? – перерезать себе горло можно и по команде свыше. Мой взгляд непроизвольно сместился на центральную башню – может этот «бригадир» связан с оружейниками и убивает их, чтобы не выдали его? Тогда он и есть главный претендент на допрос. Больше ей тут никто и не нужен, заложники и пленные требуют охраны и заботы, обеспечить которые нет никакой возможности, впрочем, как и желания.