Цеховик. Книга 11. Чёрное и белое

Он дружески улыбается и, поймав мой взгляд, с улыбкой добавляет:
– Ничего незаконного.
Думаю взято за эту услугу будет немало, по дружескому же тарифу. Ну и ладно, главное проблема закрыта. Я смотрю на часы. Пора. Очень даже пора. Попрощавшись, выбегаю из офиса и, поймав такси, уезжаю на место встречи с Валерой.
Он уже нервничает, я опаздываю на семь минут.
– Извини, – жму я ему руку. – Возникли непредвиденные обстоятельства.
– Всё хорошо? – настороженно спрашивает он.
– Да, – уверенно отвечаю я. – Так что? Половим рыбки?
– Ну, – пожимает он плечами, – давай половим.
Мы идём на причал и отыскиваем лодку Питера. Перед ней стоят ящики и коробки с верёвками, снастями и ещё каки-то барахлом. Сам он что-то расставляет на корме. Поприветствовав капитана, Валера начинает заносить эти ящики на катер, я, естественно, присоединяюсь.
Проходит минут пять, как вдруг у лодки появляются два копа.
– Привет, – окликают они нас. – На рыбалку собираетесь?
– Да, – настороженно кивает Питер. – Что-то не так?
– Нет-нет, качают головами менты и улыбаются. Хотим спросить. Вот эти люди… Вы их случайно не видели?
Он достаёт из кармана два листа бумаги и протягивает нам. У меня сердце обрывается. Замирает и начинает стучать с огромной силой, а по спине пробегают мурашки. Разумеется, это те самые портреты. На одном из них изображена Ева, а на другом я. Надо сказать фотороботы весьма удачные.
– Нет, я таких не видел, – пожимает плечами Валера. – Определённо.
– Нет, – качаю головой и я, пытливо поглядывая на копов.
Это что, типа иезуитство такое, или они действительно не видят разницы? Питер долго-долго рассматривал изображения и наконец качает головой.
– Не видел, – говорит он. – Нет, никогда не видел. Что они сделали?
– Человека убили…
Копы равнодушно забирают бумажки, и идут задавать вопросы дальше, на другие лодки… Валера бросает на меня острый, но очень короткий взгляд и отворачивается.
– Это не я, – говорю я с усмешкой.
– Пожалуйста, ничего не объясняй, – отвечает он. – нас с Питом это не касается.
Кажется, теперь он будет считать нас с Евой киллерами, которым доверяют заграничные миссии. Наверняка в рапорте отобразит. Хотя, может быть и такое, что моё имя в его отчёте вообще фигурировать не будет.
Дальше всё проходит без сбоев и накладок. Катер, военный корабль и Куба. Менее, чем через сутки мы сходим на берег в Гаване. Мои коллеги по делегации уже освоились, лихо выступают на митингах и загорают в промежутках между мероприятиями.
Проходит совсем мало времени и поездка достигает финала. Наступает пора собираться в дорогу. Обратный маршрут оказывается точно таким же как и полёт туда, и мы в конце концов прилетаем в Шереметьево.
Получаем багаж, полный подарков, и распрощавшись, мгновенно вытекаем в зелёный коридор.
– Одну минуточку, – сурово говорит мне пограничник в зелёной фуражке. – Подождите, пожалуйста.
Он отворачивается к служебному телефону и набирает короткий номер. Разговор получается тоже коротким. Выслушав всё, он кладёт трубку и снова поворачивается ко мне:
– Егор Андреевич, пройдите со мной, пожалуйста.
– Куда это? – удивляюсь я.
– Прошу вас.
Он ведёт меня к кабинету начальника и, открыв дверь, пропускает вперёд. Я захожу и вижу… Кухарчука.
Он сидит на столе и держит руки в карманах.
– Ну что, Брагин, покатался по курортам за казённый счёт? – кисло улыбается он. – Хорошо. Сейчас ещё прокатимся немного. На Лубянку. А там у нас совсем не курорт… Ну ты в курсе, да?
– Выводите задержанного! – бросает он в сторону боковой двери.
 
3. Венсеремос
 
Из смежной комнаты выглядывает невысокий крепкий мужичок в сером костюме с чуть не лопающимися рукавами едва вмещающими в себя раздавшуюся плоть. Воротничок рубашки пережимает шею, что в свою очередь делает лицо красным. Короткие рыжие волосы с одной стороны торчат, а с другой прилизаны, словно коровьим языком.
 
– Так, это… – недоумённо говорит он и чуть поднимает брови. – Досмотр, товарищ майор…
– А… точно, – хмурится Кухарчук и тут же добавляет сердито и зло, – досматривайте, досматривайте! Чего тянете!
– А вы, Пётр Николаевич, – качаю я головой. – Прямо непотопляемый, да?
– Что?!
Он вскакивает со стола и подлетает ко мне вплотную.
– Я говорю, что вы непотопляемый как будто. И в воде не тонете и в огне не горите. Впрочем, не знаю, жечь-то вас пытались или нет?
– Отставить иронизировать!
– Да я безо всякой, – пожимаю я плечами. – И что вы ищете, позвольте узнать? Контрабанду или следы влияния тлетворного запада? Скажите, так я вам сам отдам. Ежели имею в наличии.
Рыжий здоровяк, выросший из одежды и ещё один крепыш только чёрной масти со смуглой кожей и, вероятно, горячим сердцем и холодным умом, подбегают ко мне и начинают осуществлять совершенно нескромные касания. Они обхлопывают меня, ощупывают и оглаживают, извлекая из карманов всё, что не является частью моего организма.
Орден «Знак почёта» на лацкане пиджака, несколько кубинских монеток, сложенная купюра в десять песо, взлётная карамель, бумажник… Так, это уже интереснее. Теплее… Раз-два-три-четыре сотни американских долларов и дореволюционные десять песо, похожие на баксы…
– Незаконно приобретённые доллары! – радостно восклицает Кухарчук. – Выкладывайте всё сюда. На стол. Да, прямо по порядку, давайте.
– С чего бы им быть незаконно приобретёнными? – улыбаюсь я.
Ром, сигары, футболки с изображением Че, берет, как у него, соломенные шляпы, туфли и сумки из крокодильей кожи, чучело крокодила, кофе, ещё кофе и опять кофе. Кубинский флаг, ключи от квартиры, мокасины фирмы «Гуччи», одежда, обувь, книга на немецком языке с изображением рыб.
– Во-первых, – ухмыляется Кухарчук, – явное превышение норм провоза алкогольной и табачной продукции. Контрабанда. Во-вторых, товары ввозимые с целью дальнейшей перепродажи. Спекуляция. И, наконец, валютные средства. Срок. Попал ты, Брагинг. Минимум пятачок тебе корячится. Как тебе такая ситуация?
– Страшно, конечно, товарищ майор, – делюсь я с ним своими эмоциями. – Странно, кстати, что вы до сих пор майор. После проведения несанкционированных операций с привлечением личного состава.
– Что?! – широко распахивает он глаза. – Ты выпил что ли?
– Я не пьющий, товарищ майор – выделяю я голосом слово «майор».
Лицо у Кухарчука довольно подвижное, мимика богатая, а глаза круглые, как пуговицы. Я раньше не обращал внимания, но когда он говорит, становится похожим на лемура или суриката. На зверушку, в общем.
– Давайте так, – предлагаю я. – Я вам дам коробочку сигар, «Коиба», между прочим, топ один в мировой табели о ранге. Так вот, дам вам коробочку, а вы сложите обратно мои вещи и пойдёте восвояси. Как вам такое предложение? Ром, к сожалению, предложить не могу, у меня всё посчитано, кому что дарить.
– Ты совсем что ли оборзел?! – вызверяется Кухарчук. – Ну-ка, вы двое, выйдите, мы один ни один покалякаем.
Крепыши-досмотрщики беспрекословно подчиняются и выходят за дверь.
– Ты кто такой, Брагин? – как бы удивлённо спрашивает он и смотрит на меня в упор. – Ты ох**вший школяр. Понимаешь? А что ты о себе возомнил в таком случае?
– Странный вы человечек, товарищ майор. Не знаете, кто я, а пыжитесь, как будто у вас запор.
– Сегодня я тебя ночевать в кутузку отправлю, и ты там хорошенько подумаешь о своём поведении и о жизни. О прошлой жизни, поскольку новая у тебя будет такой, что ты никогда не захочешь о ней вспоминать.
– В кутузку? А в чём смысл? Вам чего от меня надо, вы знаете? Или просто злитесь, что грохнуть не удалось?
– Смысл? – хмурится он, вроде как призадумываясь и через несколько секунд продолжает. – Хочу, чтобы ты мне отдал лилию. Прямо в руки.
– На блюдечке с голубой каёмочкой? – уточняю я.