Сочеванец (СИ)

– У нас нет выбора. Если мы не пробьёмся к шлюзу, то за убитых тогда тиронцев с нами любезничать не будут уже. Для этого нужно отбить атаку звездолёта, – сказала Латира. – Сергей, ты следишь за точками?! – тут же громко спросила она.
– Да, слежу, Латира. Я подам знак, когда они обозначатся зелёным, – ответил я и тут же увидел, что все три точки перестали блуждать по экранам и поменяли цвет на зелёный. – Есть! Есть! Они сошлись! – радостно вскрикнул я.
– Ребята, огонь! – скомандовал Бельгазо.
Внезапно освещение на корабле пропало и тут же с мерцанием появилось.
– Готово, – спокойно сказал Бельгазо.
– Мы их убили? – спросил я настороженно.
– Слегка парализовали. У нас пока недостаточно сил, чтобы уничтожить такой звездолёт, но всё идёт к этому, – пояснил Бельгазо. – Не так ли, Ворди? – развеселился он.
– Всё так, Бельгазо, всё так, – спокойно ответил Ворди. – А вот и шлюз, – Ворди указал на экран. – Заходим.
– А может, это и к лучшему, что звездолёт тиронцев нас здесь встретил. Если бы мы пересеклись с ним возле Земли, то вероятность того, что сконцентрируются резервы «Приджела», оказалась бы ничтожно малой, – сказала Латира.
– Это точно, – подтвердил Ворди.
– Ну что, ребята? У нас есть почти двадцать часов пути. Позавтракаем, а потом поиграем во что-нибудь? – спросила Латира, встав с кресла.
– А что – хорошая идея, – согласился Бельгазо. – Посоревнуемся в пении на точность, – предложил он.
– Не – я пас, ребята. Не хочу слышать вашу фальшь, – улыбнулся Ворди. – Лучше я пойду в свою каюту и послушаю симфонию океанских рыб.
– Ох, стареешь ты, Ворди, стареешь, – сказал Бельгазо.
– Не без того, – ответил Ворди и пошёл в сторону выхода.
– Ну, а ты, Сергей, споёшь с нами? – предложила Латира.
– Э... С удовольствием, Латира. Но..., – тут я увидел её очень красивые глаза, и мне почему-то стало как-то не по себе от того, что могу опозориться перед ней своим пением.
– Что «но»? – глаза её заблестели ещё больше.
– Да не певец я вовсе, – ответил я чуть смелее.
– А вот и проверим, – Бельгазо обнял меня за плечи и направил к выходу. – Пойдём, Латира. Закажем себе что-нибудь вкусненькое, затянем наши, и ознакомим Сергея с нашим творчеством.
  – Сергей должен оценить по достоинству его, – сказала Латира, и мы втроём отправились в комнату для проведения досуга.
  
Глава 8
 
– Готовимся к входу в атмосферу, – объявил Бельгазо, когда «Приджел» приближался к Земле.
– Надо пристёгиваться? – поинтересовался я, усаживаясь в одно из кресел командного центра.
– Не обязательно. Бортовой интеллект сам уравновесит перегрузку при посадке. Моё объявление является больше информационным.
– А, тогда понятно.
– О, Сергей! Доброе утро! – воскликнула Латира, которая только что вошла в командный отсек.
– Доброе утро, Латира! – ответил я ей с глупой улыбкой.
– Ну, ты нас вчера удивил своим пением, – Латира подошла ко мне ближе и, будто в первый раз, стала с интересом разглядывать моё лицо.
– А вы меня удивили тем, что для вас я оказался наилучшим певцом в истории сочеванцев.
В самом деле, вчера на песенном конкурсе мои никчемные вокальные данные привели в восторг Латиру и Бельгазо. У сочеванской расы выявился один творческий изъян – полное отсутствие музыкального слуха, но как ни странно, исполнение песен для них считалось одним их главных приоритетов в свободное от дел время. Монотонность в пении сочеванцев определялась как норма или почти талант. Поэтому, когда я затянул один из хитов моего времени, а минусовая фонограмма сама подстроилась под исполнение, то у Латиры и Бельгазо открылись рты от неожиданности услышать такой «божественный» голос.
– Странно, что такой талант предков не передался нам, – сказал Бельгазо, который уже устроился в своём кресле.
– А мы попросим Сергея обучить нас этому, – предложила Латира. – Ты не против, Сергей?
– Я только «за», если вы действительно считаете, что у меня талант.
– Без всяких сомнений, – сказала Латира, и в это время в командный центр вошёл и Ворди.
 
– Заходим? – спросил он.
– Да, Ворди, мы уже в стратосфере.
– Ребят, а можно вывести на экран то, как мы идём на посадку? – спросил я. – Это же необычайно красиво, наверное.
– Нет проблем. Мы-то свыклись с этим видом, а вот тебе в самый раз полюбоваться, – сказал Бельгазо,  и тут же вместо полусферической стены командного центра образовался экран, на котором отображалась изогнутая линия нашей планеты с нежно-голубой полоской её атмосферы.
– Неужели это реальность?! – восхитился я насыщенным цветом Земли.
– Спорный вопрос. Возможно, для кого-то и не является реальностью, – философски ответил Ворди.
– Может быть, Ворди, – согласился я. – Но почему мы так нереально входим в атмосферу?
– В смысле?
– Мне казалось, что вокруг корабля должен образоваться огненный шар от трения об воздух.
– А, ты об этом... А трения и не будет. Силовое поле «Приджела» расталкивает вокруг себя все частицы вещества, вследствие чего мы движемся как в вакууме – свободно и без преград, – пояснил Ворди.
– Полезная функция, – одобрительно кивнул я головой.
 – Одна их многих, – добавил Бельгазо. – О, нам предоставили третий док. Заходим, ребята.
«Приджел» зашёл в док так быстро, что я толком и не успел разглядеть архитектуру населённых пунктов Сочевана. Шарообразность построек и преобладание зелёного цвета – это единственное, что мне бросилось в глаза перед посадкой. Сам выход с корабля был необычным для меня – он просто растворился в борту корпуса, будто огонь прожёг дырку в листе бумаги. К краям этого выхода прикрепился прозрачный пузырь усечённой формы. И когда мы вчетвером вошли в этот пузырь, он сомкнулся в полную шарообразную форму и понёс нас по лабиринту запутанных коридоров. На многочисленных перекрёстках наш пузырь иногда немного притормаживал, пропуская такие же пузыри с пассажирами, а бывало, что пропускали и нас.
– Куда едем? – спросил я своих спутников.
– К главному, – ответил Ворди, и я молча продолжил смотреть по сторонам, осматривая пассажиров в других пузырях.
Примерно после пяти минут манёвров по лабиринтам наш чудо-транспорт остановился и стал в очередь за двумя другими такими же пузырями. Когда подошла очередь нашей выгрузки, то пузырь прикрепился к входу какого-то сооружения и плавно втянул меня и сочеванцев-соратников вовнутрь, при этом сам пузырь растворился по контурам арочного проёма.
– Пойдёмте. Нам направо, – Бельгазо указал рукой направление.
Коридоры, как кровеносные сосуды, разветвлялись в разные стороны, и несведущий человек вряд ли сориентировался бы там без проводника.
– Ещё раз направо, – продолжал Бельгазо и потом добавил: «Вот и пришли».
Мы остановились перед тупиком, не имеющим ни дверей, ни окон, ни вообще чего-либо указывающего на дальнейшее следование. Я повернулся лицом к ребятам, как бы выказывая своё недоумение, а Бельгазо с улыбкой пожал плечами. Через секунду освещение в коридоре немного потускнело, при этом над Латирой, Бельгазо и Ворди зелёным цветом, как аура, замигал контур, повторяющий рельеф их тел. Они, в свою очередь, посмотрели на меня серьёзными лицами, ведь моё тело светилось красным цветом.
– Он наш гость и друг! – воскликнула Латира в никуда, и через мгновение я так же как и они стал светиться зелёным.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
«Ауры» исчезли, освещение восстановилось, а в тупике образовался проход.
 
– Проходи, Сергей, не бойся, – предложил мне Ворди.
– Спасибо, Ворди. Мне кажется я давно отбоялся уже.
– Сергей прав. Недавно он успел посвятиться боевым крещением, поэтому бояться смысла уже нет, – поддержала меня Латира.
Войдя в помещение без углов, я заметил в его центре двух мужчин, бурно обсуждающих что-то возле зависшей в воздухе карты космического пространства.