Лич из Пограничья (СИ)

— Тогда понятно, — невозмутимо хмыкнул Моа, — почему псиной воняет.
Словно в ответ на его слова, раздался из глубины подполий надрывный, хриплый вой.
— Точно герцогова свора, — обреченно вздохнула девушка. — Они самые.
— Сколько у него собак? — уточнил Моа, задвигая Иму себе за спину так, чтобы она оказалась между ним и ближайшей колонной, максимально закрытая от врагов в этой неприветливой темноте.
— На портрете две было. Ох, и здоровые, сволочи! Мастифы королевские…
Метрах в пятидесяти от лича и девушки тишина прорвалась дробным цокотом когтей по камням. Кто-то незримый тяжелой рысью безошибочно двигался в их направлении. На расстоянии метров двадцати костяное клацанье на миг прекратилось. Звонко капнула на камни влага — пущенная из гнилостной пасти слюна. Потом тишину подземелья огласило утробное булькающее рычание. И снова зацокали когти. Аллюр — быстрая рысь. Быстрее…
Быстрее!
Огромный разъяренный зверь поднялся в галоп.
Мысли крутились в голове Моа. Королевский мастифф… Килограммов сто пятьдесят в таком будет! Прямым ударом с разбега он расшибет свои жертвы в лепешку. Если не самого Моа, то Иму точно. Нужно подправить этой твари траекторию, пока она не впилилась в них на всем ходу…
Стремительным движением вырвавшись навстречу врагу, лич с размаху ударил мечом туда, где звякали когти передних лап и, присев для устойчивости на одно колено, толкнул врага в бок плечом, заставляя отвернуть в сторону. Где-то за спиной, там, где осталась Има, раздались тихий вскрик и шорох осыпающегося песка… Слабые звуки мгновенно утонули в свирепом рыке подрубленного монстра. Падая, чудовищный зверь огрызнулся — разверзлась во всю ширь смердящая пасть. Моа увернулся от клыков, но лицо, костяную сторону, остро царапнули какие-то тонкие игры — видимо, шипы песьего ошейника.
Бросив врага трепыхаться на камнях, Моа отступал назад, позвал спутницу:
— Эй! Ты в порядке? Ты тут?
Ответа не было.
Лич прислушался — возле колонны, где оставалась Има, едва слышно осыпался песок — шуршал по крутым каменным граням. Пригляделся. Темнее тьмы там зияла дыра. Несколько здоровенных булыжников, застилающих пол, мягко ушли вниз — съехали в зев открывшейся ямы по текучему песку. С ними пропала и Има.
Моа принюхался — свежей кровью из дыры не тянуло. Сквозняк оттуда шел особенный — живой. Своей едва ощутимой вибрацией он, словно рябь на воде, разносил по округе чье-то дыхание. Верно, Имино… Только, вот, двоилось оно как-то странно — будто дышали два существа, а не одно.
Выходит, Има жива.
Пока что.
За колоннами прокатился рев второго мастифа. Следом за голосом пришла волна смрада — новое чудище сохранилось значительно хуже предыдущего. Гниль пожирала его, заставляя распадаться на ходу — Моа отчетливо слышал, как с влажным, чавкающим звуком приземляются на камни отваливающиеся от костей куски тухлого мяса. Как, принюхиваясь к добыче, вбирают воздух песьи ноздри.
— Иди сюда, давай! — позвал лич.
Чудовище громогласно рыкнуло в ответ побежало к нему. Приблизилось оно молниеносно — по-медвежьи вскинулось на дыбы, собираясь нанести удар всем корпусом. Зверюга слишком быстро подскочила вплотную и не дала мечу размаха. Клинок чавкнул, завяз в трупной слизи, не достав до хребта твари. Мастиф навалился на Моа, желая уронить его и добраться зубами до горла, но не так то это было просто. Одной рукой лич выдрал из песьей шеи свой меч, второй — ухватил зверя за глотку и отшвырнул в сторону. Рубанул наотмашь в полете — выпуская из гнилого брюха зловонные внутренности. После этого — пока ревущий от ярости враг, поскальзываясь, силился устоять на собственных потрохах — размахнулся, как следует, и сокрушительным ударом снес чудищу голову. Воя и рыча, песья башка укатилась за колонны, оставив бьющееся тело валяться у ног Моа.
— Има! — снова позвал лич.
Лишь едва слышный шорох песка был ответом.
Има упала не больно — боком на песок.
Он был мягок, этот песок, и все сыпался, сыпался откуда-то с высоты. Его монотонное тихое шуршание успокаивало, хоть время для спокойствия пока и не подошло — Има одна, в непроглядном мраке, на неизведанном уровне набитого злобной нежитью подземелья. Ниже подполья! Там, где, похоже, сам Герцог никогда не бывал…
 
Девушка пошарила руками вокруг себя. Вот свалившиеся вместе с ней через дыру булыжники, дальше — все песок, песок… Воздух, на удивление не спертый, резво тянется в проем над головой. Има встала, вытянула руки вверх, силясь нащупать потолок, но его не было — упала она, видимо, с большой высоты. Теперь старым путем не выбраться — надо новый искать.
Для начала девушка затаилась на время и прислушалась к собственным ощущениям — внешним и внутренним. Наделенные магическим даром люди часто чувствуют присутствие мертвых, в особенности, если ни на что, кроме чутья, больше не положишься. Несколько минут Има пыталась уловить приметы присутствия нежити, но здесь, в подземелье подземелья, неупокенных пока не обнаружилось. Правда они могли пробраться сюда с верхнего яруса следом за Имой, поэтому девушка пошла вперед, ориентируясь на течение сквозняка.
Через несколько сотен шагов она различила мягкое журчание воды. Ветерок, по всей видимости, тянулся оттуда. Има обрадовалась — подземные воды часто выходят на поверхность. Сразу вспомнился гротик на противоположной стороне холма с Герцоговым домом — оттуда выбивалась, чтобы поискриться на солнечном свете, холодная подземная вода. Гротик был совсем маленький, но при желании Има смогла бы там протиснуться…
Вытянув в стороны руки, девушка слепо побрела вперед.
Через пару десятков шагов споткнулась обо что-то и хлопнулась носом в песок. Правую ногу стягивали путы — Има пошарила и обнаружила цепь, в кольцо которой вступила. Хотела распутаться, потянула, и вдруг кто-то доселе неслышимый и неощущаемый отчетливо произнес:
— Ай, госпожа… Осторожнее.
— Кто здесь? — Има чуть на месте не подпрыгнула, вперилась невидящими глазами в темноту, попыталась зажечь магическую искру, но вместо света появился лишь тусклый шипучий уголек, тут же утекший дымом под своды подземелья.
— Эта я, госпожа, не бойтесь, — дружелюбно отозвался кто-то.
Има напрягла магическое чутье так, что в висках зазвенело. Нет. Рядом была не нежить. И не морок. И не призрак. Вроде бы кто-то и впрямь живой… Ребенок? Голосок то мягонький, детский. И десятка лет возрасту такому голосишке не дашь, но… что здесь делать ребенку?
— Чего тут делаешь? — последовал немедленный вопрос.
— Меня, госпожа, с позволения сказать, спрятали здесь от любопытных глаз. Меня украли, чтобы потом продать, — прозвучало в ответ стыдливо и грустно.
— Ох, ты, бедолага… — неуверенно протянула Има и предусмотрительно отступила от «бедолаги» на шаг.
По всему надо было немедленно подойти, осмотреть несчастное похищенное дитя, но в груди волной поднималась тревога. Что-то было не так! Неправильно… Има не могла заставить себя приблизиться к застывшему во тьме комку неизвестности. Поэтому, собрав в кулак остатки храбрости, предложила:
— Давай мне ручку, и пойдем отсюда. Попробуем вместе выход искать.
— Ах, госпожа… — тьма вздохнула в ответ трагически глубоко, — у меня, к сожалению, больше нет ручек. Были бы, как прежде — не пришлось бы тут так долго сидеть. Проклятый карабин, что пристегнут к кольцу в стене, не получается разомкнуть. Вы сможете это сделать, госпожа? У вас ведь ручки еще остались…
Има, молча, подняла с пола цепь и пошла, перебирая ее, в противоположную от голоса сторону. Вскоре она наткнулась на столб, к которому было приделано кольцо. Вслепую повертев застежку карабина, довольно сложную и для того, у кого все конечности в наличии, девушка разомкнула ее, наконец, сообщая:
 
— Готово.
Тут же цепь потекла из ладоней — создание на ее конце опробовало полученную свободу.
— Спасибо, госпожа. Пойдемте к дыре, в которую вы упали. Я помогу вам подняться назад, — прозвучала благодарность.