Дело скандальных ведьм (СИ)

После заявления адвоката в зале поднялся такой шум, что секретарю пришлось призвать собравшихся к порядку, а судье принять меры к быстрому успокоению самых ретивых. Окружной прокурор подскочил и взревел как раненый медведь:
– Что?! Вы намерены и в дело грабежей свои ручки запустить?! Здесь и сейчас мы рассматриваем только эксцесс исполнителя в виде убийства!
– Совершенно верно. И вы сами сказали в начале заседания, обосновывая мотивы убийства: «Дина Расс не желала, чтобы её резкому карьерному росту от мелкой исполнительницы до атаманши помешал простой человек, и без раздумий избавилась от него». Готова полностью согласиться с вами в данном высказывании, но из него же следует логичный вывод, что если моя подзащитная вовсе не стала главой банды, то у неё не было особых причин убивать Бартона. Рядовой исполнитель позвонил бы руководству с докладом о проблеме и с чистой совестью забыл бы о ней. Как раз о таком ходе своих действий Дина Расс и рассказала полицейским, но ей не поверили.
– Естественно, поскольку множество улик доказывают обратное!
– Улики мы ещё обсудим. Я говорю о том, что наличие у банды иного руководителя, нежели моя подзащитная, опровергнет наличие у Дины Расс весомого мотива к убийству. Поэтому я намерена убедительно доказать, что всеми грабежами руководила отнюдь не она. Собственно, и не своевременно скончавшийся Адам Хоуп.
– Ваша честь, я протестую против повторного рассмотрения кристально ясного дела грабежей! – обернулся к судье окружной прокурор.
Маркхайм нахмурился, упёрся в кулак квадратным подбородком и пристально посмотрел на решительно выпрямившегося адвоката, подавшуюся вперёд обвиняемую с горящими надеждой глазами, на взволнованно зашевелившихся ведьм на отдельной скамье. Тишина в зале стала абсолютной, был слышен шелест одежды каждого нервно дёрнувшегося зрителя процесса.
– Рассмотрение дела грабежей Большим Жюри не является рассмотрением дела по существу, – медленно проговорил судья.
– Да, но все обвиняемые дали признательные показания, и по соглашению всех сторон решено, что в части грабежей и принуждения сотрудников банка к соучастию в них дело будет рассматриваться без участия присяжных! – напомнил прокурор.
Его слова произвели на судью эффект, противоположный ожидаемому: демон потемнел лицом и прорычал:
– Вы указываете суду, что ему следует лишить обвиняемую законного права на рассмотрение её дела коллегией присяжных заседателей?!
На Соммерса было жалко смотреть! Он несколько раз немо открыл и закрыл рот, промокнул платком вспотевший лоб и еле нашёл в себе силы вымолвить:
– Нет, ваша честь, я не имел в виду ничего подобного.
– В таком случае ваш протест отклонён. Мы будем рассматривать все аспекты всех дел, по совокупности которых обвиняется подсудимая, – постановил судья. – Мисс Мэнс, вызывайте ваших свидетелей.
– Я вызываю Ижен Улен, но просила бы привести к присяге всех семерых ведьм, что непосредственно исполняли ограбления банковских хранилищ, чтобы я могла обращаться с одним и тем же вопросом к каждой из них, не вызывая всех по очереди на свидетельское место. Спасибо за содействие, ваша честь. – Черноволосая ведьма, запах которой был памятен Вэл со второго раздобытого в лаборатории флакона, уселась на скамью перед адвокатом, смотря на неё настороженно-насмешливо, с чувством уверенности в своём превосходстве. – Пожалуйста, расскажите присяжным, как происходил процесс взлома хранилищ и индивидуальных сейфов в них.
Ведьма гладко и бойко изложила историю проникновения в хранилище после того, как совестными усилиями всей шайки были проделаны все подготовительные работы: вырыто подземелье, установлены поддерживающие свод колонны, обустроен выход наружу и ложный ход. Налетчицам оставалось снять защитные чары, запустить установленную бурильную установку, влететь в самый охраняемый отдел банка и вынести содержимое ячеек, взломанных их помощником гоблином-полукровкой.
– Гоблин тоже был на метле?
– Да, вон на той, тёмно-серого цвета, – указала ведьма на выставленные вещественные доказательства, принесённые в зал по настоянию защиты. – Когда-то она принадлежала его матери.
 
– У вас на руках имелись номера ячеек, в которых, согласно банковским документам, хранилось наиболее ценное содержимое?
– Совершенно верно.
– Вы заучивали эти номера наизусть или, прибыв на место преступления, сверялись с отпечатанным списком?
– Каждая из нас заучивала по двадцать номеров – собственная память надёжней бумаги и на ней не остаётся отпечатков пальцев, как на случайно утерянном листе, – закинув ногу на ногу, ответила ведьма. – Иные никогда не жаловались на плохую память.
Выделенный ехидным тоном откровенный намёк мерзавки Вэл проигнорировала. «Номер три», чтоб ей икалось! Интересно, мужчины тоже любят намекать друг другу, что помнят, как в прошлом они проводили жаркие ночи с нынешними девушками своих врагов или даже товарищей? Или это чисто женская черта? Ведьма знала, что мантикоры выбирают пару одну на всю жизнь, и старалась уколоть побольнее, прекрасно понимая, что прежние отношения лично для адвоката никогда не перейдут в разряд «безнадёжно позабытых».
– Как вы указывали гоблину, какие ячейки следует взломать?
– Называли номера все по очереди: вначале одна из нас, потом продолжала другая. Выходило очень быстро: Рэддон выбивал дверцы, мы скидывали в сумки деньги и ценности.
– Наличие пустых ячеек вас не удивляло?
– Не особо. Полагали, клиент забрал свои вложения за день-два до ограбления, после того как составили списки, – бывает, не повезло. То, что несколько наших девочек действовали за нашей спиной, желая поживиться на страховках, мы узнали только в полицейском участке. – Ведьма зло сверкнула глазами и зыркнула в сторону ушлых соучастниц, обещая им месть в будущем. Пусть не в ближайшем, но в том, которое обязательно наступит.
– Куда делись украденные вами наличные деньги?
– Это вы у своей подзащитной спросите, – огрызнулась ведьма, и секретарь сделал ей выговор за неуважение к суду. – Деньги и часть драгоценностей мы оставили в схронах, откуда их должна была забрать Дина и пустить в оборот. Что конкретно планировалось сделать с ними – не знаю, за финансы у нас всегда отвечал главарь.
– Вы до сих пор помните заученные вами номера ячеек? Всех трёх банков? – внезапно вернулась Вэл к прежней теме перекрёстного допроса.
– Да, могу перечислить, сверяйте с вашими списками, – самодовольно ухмыльнулась Ижен.
– Поверю вам на слово. И вы выкрикивали их гоблину, чтобы он открывал только нужные ячейки? А сами тем временем укладывали в сумки доллары и ценности?
– Да.
– Вы поступали также? – обратилась Вэл ко всем семерым исполнительницам и получила от них твёрдые подтверждения. – Вы все складывали похищенное в сумки, ни на миг не отрываясь от этого процесса? Ни у кого не было каких-то других дел?
– Мы слишком спешили, чтобы отвлекаться на другие дела, – язвительно прокомментировала Ижен Улен, пока её напарницы утвердительно отвечали на вопрос адвоката.
– Если высокий суд позволит, у нас есть видеозапись следственного эксперимента, на котором видно, как всё происходило в действительности, – вмешался прокурор. – Раз уж присяжные заседатели вынуждены рассматривать два дела вместо одного, им будет проще увидеть картинку воочию.
– Защита не возражает? – спросил судья.
– Нет, ваша честь, я и сама с интересом посмотрю запись ещё раз, – ответила Вэл.
На большом экране прокрутили тот ролик, что Вэл просмотрела многократно: в кабинете Вэнрайта и у себя дома. Попросив по окончании оставить на экране первый чёткий кадр с десятком ячеек, использовавшихся для опыта, она взялась расспрашивать свидетельницу о привычках и характере занятости гоблина в быту. Прокурор несколько раз порывался заявить протест, но его останавливал Дерек Ривз из тех же соображений, которыми ранее руководствовалась Вэл: нет смысла опровергать показания, которые ничем им не мешают.