Своя правда (СИ)

Зашивать взялся Шуст, который сказал, что уже как-то раз латал брату дырку в боку, на что Пруст утвердительно кивнул и задрав гамбезон, продемонстрировал неровный шрам.
— Я надеюсь, на этот раз у тебя получится лучше, — слабо улыбнулся Хорки, подставляя свое раненое бедро.
— А может Мазай помагичит и… — начал было Колтун.
— Я тебе кто? Лекарь что ли? И давайте быстрее, я следующий на очереди.
Моя рана, кстати, оказалась менее существенной — разрезана была только кожа. Мой трофейный доспех, доставшийся мне в свое время с баронского лучника, сделал свое дело, практически полностью погасив режущий урон. А будь на мне бригантина, то я и вовсе не пострадал бы. Но с ней уже так проворно двигаться не получилось бы, а речь ведь тогда шла про секунды.
Больно было страшно, обезболивающего никакого. Даже самогон я пить отказался, ведь в любой момент может понадобиться трезвый ум и скорость принятия решений. Но как же, черт возьми, все-таки больно! Даже сейчас, когда варварская процедура уже закончилась, свежий шов ныл и пульсировал, а я с все большей тоской вспоминал нашего лекаря мага в лазарете отряда Свирепый Вепрь.
Чтобы отвлечь себя от боли и грустных мыслей, я решил пока разобраться с трофеями. Помню, во время нашей кампании в северных баронствах это всегда поднимало мне настроение. Ну что ж, посмотрим, чем судьба нас одарит в обмен на наш риск и страдания.
Начал я с Гвидо, которого Колтун очень по-простому убедил не дергаться, пока его обыскивают. В кошельке оказалось несколько серебряных монет и пригоршня меди. Уже неплохо! Рядом же обнаружился мешочек с камнем силы, извлеченный из тела жертвы. Кстати, ребята мне рассказали, что толстой женщиной оказалась та самая повариха, которую Горунар не смог отыскать после сражения в трактире. Вот такая карма… Также мы изъяли широкую массивную саблю. Я такого оружия на вооружении местных воинов до сих пор не видел. Ни в баронствах, ни в Грозовом княжестве, ни у встреченных нами вояк в Приозерье ничего подобного не водилось. Но Пруст просветил, что, скорее всего, это оружие родом из южных королевств, где такие изогнутые мечи очень даже в ходу. Но в любом случае, сделана она была добротно, и из всего оружия, что я держал в руках в этом мире, это мне показалось самым качественным, а значит и самым ценным для продажи. А вот амулета у пленника не оказалось, не стал он одевать разрядившуюся побрякушку, а жаль.
Зато защитный амулет колдуна был на месте, и его я снял первым. Теперь понятно, откуда у Гвидо взялась такая игрушка. Сколько же человек зарезали на том камне, чтобы этот урод получил в оплату столь ценную вещь? Сам артефакт представлял собой неброский мутный камешек в простой, но надежной оправе. Никаких изысков, зато сколько пользы! Вот только нужен специалист, который его зарядит и привяжет ко мне. Боюсь, такие услуги мне пока не по карману. Но так будет не всегда, и в любом случае, эта вещь не на продажу.
Еще нашлось что-то вроде записной книжки, которую на досуге надо будет изучить повнимательнее. Бегло пролистав ее, в паре мест я наткнулся на зарисовки, очень уж напоминающие иллюстрации к техникам, которые мне давал в свое время Кромвель. Также тощий кошелек, в котором набралось на 3 серебрушки, стал приятным дополнением.
А вот оружие у мага было даже интереснее, чем у Гвидо. Такой знакомый и в то же время пугающий жертвенный нож с изогнутым лезвием, весь измазанный в уже подсохшей крови. Помню Лавлиен говорил, что такие вещички крайне опасны, и в той же Империи за них можно отправиться на эшафот без особого суда и следствия. Может стоит избавиться от него от греха подальше? Или передать имперским стражникам как находку? Но тогда лишние вопросы неизбежны, а нам с Квилькомом они совсем ни к чему. Ладно, поговорю с купцом, тогда и решим.
Из примечательного, я обнаружил что-то вроде татуировки на запястье колдуна. Напоминала метку, что ставили маги Вепрей своим новобранцам для борьбы с дезертирством. Рисунок был похож на пентаграмму с глазом по центру, но, как и в моем случае, особой изобразительной техникой не отличался, скорее угадывались очертания. а уже мозг сам достраивал привычную картинку. Однако нетрудно сделать вывод, что это не обезумевший маг-одиночка, а винтик какого-то большого механизма, и за его успехами и неудачами следит тот, кто поставил эту метку. А значит, и о его смерти кому-то уже стало известно. Надо избавиться от тела, и лучше так, чтобы его подольше искали.
 
Ночь и следующий день прошли спокойно, хотя отдохнуть мы толком не смогли. Дежурить приходилось постоянно, каждую минуту мы ожидали нападения людей владетеля. Единственными, кто не выказывал усталости, были миньоны колдуна, шагающие рядом с телегой и получившие приказ защищать обоз. Ну еще и сам колдун, которому вообще уже было плевать на всё и всех. Куда же деть этот чертов труп?
Хорки организовал себе лежанку в телеге и старался не бередить рану на ноге. Маля большую часть времени проводила во сне, или старалась делать вид, что спит. Ни с кем не общалась и даже не ела, лишь пила воду.
К полудню мы встали лагерем возле леса, а ушедший по своим житейским делам Горунар сообщил, что видел в лесу следы волков. Обычных, лесных волков. Делать было нечего, дальше везти начавший попахивать на солнышке труп было нельзя. Поэтому недолго думая, оттащили его метров на 300 вглубь леса и оставили там. Надеюсь аппетит у местной фауны хороший и они не побрезгуют мертвечиной.
Квилькома с его помощником мы нашли на прежнем месте, и было не передать словами, каким счастливым он выглядел, увидав нас. Хотя вру, на нас он почти не смотрел, а вот наличие и целостность груза проверил очень тщательно. И лишь потом перешел к вопросам.
— Надо уходить, как можно скорее, — подытожил я ему свой короткий и сильно урезанный рассказ. — Остальное по дороге.
Но не успели мы преодолеть и несколько лиг, как Пруст, сменивший нашего Хорки на посту дозорного, крикнул:
— Всадники!
— Тормози телегу, — скомандовал я. — Колтун, отвечаешь за заложника. Не перестарайся только со своим ножом.
— Да я же не специально! — на это ответил рыжий. — Он сам вертелся.
Ага, вертелся, как же. В итоге заштопывать пришлось не только Хорки и меня, но и этого ублюдка Гвидо. А то подох бы по дороге, и тогда хрен мы уже покинем эти благодатные места, тут все и останемся, в качестве удобрений.
Долго ждать гостей не пришлось. Десяток конных и вдвое больше пеших, явно измотанных длинным маршем в попытке не отстать от тех, кто передвигался верхом. Но что удивительно, к нам пожаловал не только спесивый мудак, встречавший нас в прошлый раз, но и самолично владетель Гариго. Значит, все-таки я не ошибся в родственных связях между ним и Гвидо.
— Сложите оружие! — крикнул нам командир стражи. — Купца доставить к господину, остальных связать и обыскать!
Это он уже своим людям. Ну не хотят по-хорошему, будет по-плохому. Я подошел к Гвидо, крепко удерживаемому рыжим наемником, оттянул его ухо и резанул ножом. Окровавленный кусок плоти под истошное мычание привыкшего к безнаказанности ублюдка я швырнул прямо в командира вражеского отряда.
— Закрой пасть! — рявкнул я. — Если у владетеля есть, что сказать, пусть скажет. С тобой, кусок дерьма, я разговаривать не намерен.
Усы под его носом задрожали от негодования, того и гляди сейчас покрасневшая рожа не выдержит и лопнет.
— Ты же понимаешь, что вы обречены, — спокойно, но громко, сказал Гариго. — Вам не помогут ни ваши клинки, ни твои способности. Перевес слишком очевиден. А я не намерен вас отпускать.
— Тогда ты бы не вел эту беседу. Не трать наше время, господин. Мы спешим покинуть ваши недружелюбные края, где черные колдуны свободно разгуливают на свободе, а простых крестьян приносят в жертву в кровавых обрядах. У нас нет желания здесь задерживаться.
— Сдается мне, ты и есть тот черный колдун, что натворил столько непотребства на моей земле…
— Мне отрезать второе ухо⁈ Чтобы вам наконец стало ясно, что я не хочу вести хоть какой-то разговор? Засуньте ваше словоблудие в задницу вашим подданным, господин Гариго.