Своя правда (СИ)

— Я понял, отец.
  
Глава 5
 
Ночь прошла в тревогах и заботах. Тревогах о нашем имуществе и заботах о нашем здоровье. Как я и предполагал, люди владетеля предприняли попытку прознать, что же находится в ящике. Благо, сколочен он был на совесть, и без шума и следов такое проделать было невозможно.
Мы периодически по очереди выходили из нашей коморки и бродили возле входа, поглядывая в сторону припаркованной неподалеку телеги. Стражники при этом поглядывали на нас и покрепче сжимали в руках свое оружие. В один из таких выходов Хорки заметил какую-то копошащуюся в телеге тень и не придумал ничего лучше, чем на весь двор заорать:
— Вор! Держите вора! — обращался он при этом к стражникам, охраняющим наш покой.
Тень тут же ретировалась и скрылась за углом конюшни. Стражники по понятным причинам в погоню не бросились, ну и нам бы такое вряд ли позволили. В итоге дежурить пришлось еще бдительнее, а времени на сон осталось еще меньше.
Перед самым рассветом, когда ночь темнее всего, а сон самый крепкий, я вдруг неожиданно проснулся. Чувство тревоги и чего-то неправильного нарастало в моей груди. Возникшее вдруг беспокойство не имело ничего общего с осторожностью или общими опасениями за наш поход, оно скорее было сродни дискомфорту, требующему какого-то активного действия, чтобы от него избавиться.
— «Что за…», — подумал я, как тут же в своей голове услышал знакомый голос.
— «О, ты тоже ощущаешь это?»
— «Давно не слышались, кто бы ты ни был» — решил я поддержать диалог, возможно, у этой личности есть больше информации.
— «Не было повода»
— «А сейчас?»
— «Сейчас есть. Его слуга близко. И хоть он слаб, я чувствую Его печать на нем. Тебе нужно уходить»
— «Бросив всех?»
— «Тебе решать. Или же ты можешь попросить у меня силы, вместе мы справимся»
От разговора понятней ничего не стало. Но что я точно знал, так это то, что на сделку с неизвестной сущностью, засевшей почему-то во мне, идти нельзя. Только под страхом неминуемой смерти. Доверять же своим чувствам я привык, а значит нельзя и дожидаться рассвета и позволения владетеля покинуть Житницу. Я аккуратно встал и разбудил Хорки и Колтуна. В ответ на их немой вопрос, я характерным жестом прикрыл рот, призывая их сохранять молчание. Кивнув на спящего и храпящего Горунара, я, стараясь не шуметь, подошел к открытой двери, где, облокотившись на косяк, дежурил Шуст. Он, не оборачиваясь и не подавая вида, что заметил меня, еле уловимо кивнул в сторону главных ворот поместья.
В открытую калитку входили два человека, одного из которых я узнал сразу — Гвидо. И сейчас, глядя на его осанку и черты лица в отблеске привратных фонарей, я понял кого мне своей внешностью напомнил владетель Гариго. Они явно родственники, а исходя из разницы в возрасте, возможно, наш разбойник даже приходится ему сыном или племянником. Что весьма странно, учитывая какие дела тот проворачивает. Но куда больше меня сейчас интересовала вторая персона, посетившая владетеля в столь неурочный час. Человек в плаще с накинутым на голову капюшоном. Одежда была явно не первой свежести и вся измазана грязью, будто он не раз ночевал в придорожной канаве. Но это его ни капли не смущало, шел он уверенно и вместе с Гвидо поднялся на крыльцо дома, остановившись только, чтобы бросить взгляд на ящик в нашей телеге.
— Нужно уходить, — прошептал я, вернувшись внутрь. В ответ все кивнули, даже Горунар, спросони не совсем понимающий, о чем речь.
— А купец? — лишь спросил Хорки.
— Купца бросать нельзя, нам тогда никто не заплатит.
— А как мы его вытащим из дома?
Вдруг Шуст поднял руку, привлекая внимание, и сделал знак «помолчать».
— Брат уже здесь, — сказал он, словно вслушиваясь в пустоту ночи. — И готовит отвлекающий маневр.
— А как ты…
— У нас с ним есть… сигналы… и сейчас он сообщил «быть готовыми».
— Ну, значит, надо быть, — принял я информацию как данность. — Далее действуем по обстоятельствам. Если разделимся, то точка сбора — небольшая роща справа от поворота на Житницу.
 
Не прошло и 5 минут, как в предрассветной тишине раздались первые крики и шум. Выбравшись наружу, мы увидели, что расположившееся по соседству здание конюшни полыхает, периодически испуская клубы черного дыма.
— Пожар! — для острастки закричал Шуст, и его тут же подхватил я и команда. — Пожар! Тащите воду! Конюшня горит! Телегу, телегу спасайте!
Не обращая внимания на окрики стражи, мы бросились к горящей конюшне, чтобы отогнать наших лошадей вместе с обозом. Благо он располагался не внутри горящего здания, а рядом. К зданию уже бежали стражники и домовые слуги, они отвязывали лошадей, которые, почувствовав дым, истошно ржали в своих стойлах. Кто-то тащил воду, кто-то будил домочадцев, кто-то просто бегал в панике. Поместье владетеля Гариго теперь напоминало разворошенный муравейник.
Люди начали выходить из дома, с опаской поглядывая на разгорающееся пламя. Вряд ли огонь мог перекинуться на жилой дом, расстояние было достаточным, а вот казарма была рядом. В общем на какое-то время дружина забыла про то, что помимо прочего этой ночью на них была возложена обязанность по нашей охране (или надсмотру). Мы же, поначалу влившись в общий котел единомышленников, пытающихся загасить пламя, пока оно не завладело строением окончательно, впоследствии постарались затеряться в общей суматохе. Увидев Квилькома, который одним из первых вышел на улицу и первым делом бросился проверять сохранность своего товара, я подхватил его за руку, утягивая за собой.
— Уходим!
— Но…
— Уходим, если жизнь дорога!
Благо он больше не сопротивлялся и позволил утащить себя до самого забора в противоположной части поместья. По пути мы обнаружили сначала одного, а затем и второго воина владетеля, оба валялись без сознания (я надеюсь, что только без сознания). Видимо, пытались остановить моих людей. А возле самого частокола, высота которого превышала 2 метра, Горунар и Колтун к нашему приходу уже соорудили что-то вроде живой лестницы, по которой первым преграду преодолел Шуст. Услышав, как он отрапортовал «чисто», следом за ним мы отправили купца. У него тряслись от страха ноги, когда он наступал на спины и плечи своих наемников, но все же с задачей справился и, свесившись с обратной стороны, шмякнулся на землю, даже ничего себе не сломав. Как и его вечно молчаливый и неприметный помощник, последовавший сразу за ним. Ловкий Хорки быстро перемахнул через стену, лишь раз оттолкнувшись от спины рыжего товарища. Горунара мы подсаживали с Колтуном вдвоем, и это было совсем непросто, а звук его падения был куда громче чем у предыдущих. Главное, чтобы ничего не сломал, ни себе, ни тем, кто помогал ему приземлиться на той стороне, а то от погони нам не уйти.
Когда по эту сторону забора остались только я и Колтун, он как-то грустно посмотрел сначала на забор, потом на меня. Но все же подставил руки в замке, предоставляя мне возможность покинуть поместье.
— Э, нет, — сказал ему я. — Сначала ты. А то сам ты хрен перелезешь. И снимай быстрее броню свою, с ней я тебя точно не подниму.
Колтун после секундной паники обреченно начал стаскивать свою броню, уже мысленно с ней прощаясь.
— Да не ссы ты, через забор перекинь ее, и все, — зашипел я на него. — И давай быстрее раздевайся, что ты как девица в первую брачную ночь⁈
Несмотря на то, что рыжий «полегчал» почти на 20 килограмм, встать с ним в полный рост, удерживая его на своих плечах, было непростой задачей. Пришлось задействовать «прилив», чтобы усилить тело. С кряхтением и тихими проклятьями я все же сделал это, а Колтун смог перебраться через забор. Далее я сам с короткого разбега взобрался на «стену», как делал это в своей жизни многократно на тренировочном поле, проходя полосу препятствий еще в своей прошлой жизни. Вот только сапоги на мне были не армейские, а местные, от чего я чуть было не запорол попытку. Но все же смог подтянуться и, стараясь не напороться пахом на что-нибудь острое в заборе, перевалиться в спасительную черноту ночи.