Ботаник (СИ)

Так вот, «номер три» отличался, со слов автора эликсира, некими побочными эффектами. Например — головной болью. А еще — поносом. Когда учил это проклятый Кодекс — постоянно бегал в туалет, сжимая ладонями раскалывающуюся от боли голову. И что характерно — ни от поноса, ни от головной боли не помогали никакие снадобья. Ибо эти недомогания вызваны не природными причинами, а наведенными на меня собственными чарами.
Нет, так-то можно было бы снять боли магией, позвав на помощь лекаря-мага, но тогда эффект от снадобья памяти тут же бы совершенно исчез — об этом недвусмысленно сообщал лекарский трактат.
Почему я не использовал всем известный эликсир, именуемый «Снадобье памяти»? Да потому, что эффект от него кратковременный, час, не больше, и очень слабенький. Не сравнимый с «Эликсиром номер три». Тот действует сутки. И запомнить с «тройкой» можно с первого раза — даже такую нудную дрянь как Кодекс. Теперь меня посреди ночи разбуди, спроси, что сказано в шестьдесят седьмой сутре — и я тебе сразу же отбарабаню: «Каждый воин должен следить за целостностью кожных покровов своих ног…» — ну и так далее. Вплоть до самой последней сутры, гласящей, что воин не должен есть огурцы, запивая их молоком. Кстати, какой идиот это придумал?! Внести такое в сутры?
Все смотрели, улыбались, ждали, когда я подойду. Здесь были мои братья, а еще — бойцы из замковой стражи. Часть потомственные стражники, часть — наемники, пожелавшие присягнуть клану за приемлемое жалованье. Самому молодому лет столько же, сколько и мне, старший — седой, грузный, могучий стражник Сигур, который катал меня на своих плечах, когда я был маленьким. Он подмигнул мне ободряюще, а я только вздохнул, подходя к мастеру над оружием Кендалу Оугу.
Кендал — высокий худой, длиннорукий мужчина лет сорока, признанный Мастер-мечник, а также умелый, на уровне того же Мастера, боец-рукопашник. Длинные руки, жилистое худое тело делали его похожим на богомола, а двигался он с такой скоростью, что любому из наблюдателей становилось ясно — этого типа можно убить только исподтишка, из лука либо арбалета. Боже упаси сталкиваться с ним в честном бою один на один!
Оуга несколько раз пытались переманить в другой Клан, но каждый раз у вербовщиков ничего не получалось. Кендал дал обет служить Клану Конто, и честно выполнял свой воинский долг — как это предписано в самой первой сутре Кодекса. Оуг был одним из самых честных людей, которых я знал. Прямой, как палка, несгибаемый, как перекаленный клинок. Его можно убить, но нельзя согнуть. Такой вот он уродился — пример к подражанию молодым воинам. Говорю это без иронии — если бы все люди состояли из таких, как Оуг — не было бы ни интриг, ни козней многочисленных врагов, да и врагов не было бы никаких — в этом я уверен на все сто процентов.
— Приветствую, Младший Наследник! — мастер над оружием отсалютовал мне деревянным тренировочным мечом, и я вздохнул, предвкушая, что сейчас будет.
— Приветствую, мастер Оуг — упавшим голосом ответил я — Мне бы не хотелось…
— Братец, всем плевать, что тебе хотелось, а что нет! — захохотал Третий Наследник Корд — Отец приказал, чтобы тебя тренировали! Чтобы у тебя меньше времени оставалось на глупое ползание по гнилым книжным полкам! Так что бери бокан, становись в строй и занимайся, как и все!
— Да, Младший Наследник — бесстрастно подтвердил мастер Оуг — Глава Клана приказал призвать тебя, как только ты будешь в силах стоять на ногах. Так что прошу тебя встать в строй, выполняя распоряжение Главы.
— Но я еще не в силах! — канючу, чувствуя как окончательно портится настроение — Я и бокан-то не удержу! Я еще не до конца вылечился!
— Вот тут и вылечишься…от своей дури! — хохочут братья, ласково помахивая темными тренировочными мечами из железного дерева. Им смешно, точно — поймали придурка, и сейчас его будут гонять. А мне не до смеха — меньше всего я хотел бы сейчас прыгать по двору под палящим солнцем, держа в руках тяжеленую палку. И в самом деле — не готов еще к таким перегрузкам! Но попробуй, докажи это отцу! Самодур — он и есть самодур. Самодуржавие, вот стиль правления нашего Клана! Впрочем, надо признать, как и любого другого.
 
Иду к навесу, где на стойках располагаются тренировочные мечи, выбираю себе по руке (они разной длины и разного веса), встаю в строй перед таким же как я по росту и возрасту парнишкой из стражников. Он таращит на меня глаза, веснушчатые щеки розовеют — то ли на солнце перегрелся, то ли переживает от осознания шанса врезать по кумполу одному из Наследников. Мне собственно плевать, что он там себе думает. Главное не встать в пару к одному из братьев — тот точно не преминет устроить мне хорошенькую порку. Без синяков не обойдется.
Странно так — я-Фролов ведь никогда не держал в руках тренировочного меча бокана. И вообще мечи для меня — киношный атрибут. И вот поди ж ты — машу этим мечом, будто так и надо. Руки-то помнят! Может для братьев я и совершенно бездарный придурок, но вот для этого мальчишки-стражника, которому вряд ли больше шестнадцати-семнадцати лет, я наверное где-то на уровне мастера. Ну, может не мастера, но мечом орудую гораздо ловчее, чем он! Даже умудрился разок выбить меч из его рук — когда в конце тренировки нам позволили небольшой спарринг.
Кстати, как ни странно — а мне понравились занятия с мечом. Это Альдину они были глубоко безразличны, и даже противны, а я, видавший виды землянин, с удовольствием сейчас позанимался. Занятия в тренажерном зале гораздо более трудоемки, особенно, если тебе уже семьдесят лет. Но ведь я пересиливал себя!
И еще: я всегда любил единоборства, разбираюсь в них на уровне черного пояса, так что мне было бы очень интересно посмотреть — чему учат здешних бойцов. Вот только демонстрировать то, что я умею — думается, пока что нельзя. Чувствую, что лучше бы не высовываться, и остаться в глазах моей родни тем, кем я сейчас являюсь — ботаником, неспособным проявить себя в бою.
После занятий я шел в свою комнату едва волоча ноги. Устал! Да, все-таки Альдин не шибко утруждал себя физическими упражнениями. А может это последствия удара по голове? А что — слабость, пониженный жизненный тонус, одышка — разве это не может быть следствием тяжелого ранения? Ведь запросто может!
Пока шел — передумал идти в свою комнату. Завернул за угол и потащился в старую часть замка, которая практически не использовалась. Туда, откуда меня недавно притащили буквально на руках — в Старую Библиотеку.
И не пройдя и ста шагов в коридоре наткнулся на стражника, преградившего мне дорогу! Что это за хрень?!
— Прости, Младший Наследник, но Глава Клана запретил посещать эту часть замка.
— Я Наследник! Какого демона?! — я подступил к стражнику в упор, съедая его взглядом. И правда, какого черта?! Это и мой замок тоже! Я Наследник Клана!
— Извини, но насчет тебя Глава отдал отдельный приказ — не пускать! А если ты станешь настаивать, или попытаешься воспользоваться колдовством, чтобы убрать меня со своей дороги, доложить Главе для принятия мер. И велено тебе передать, дословно: «Никакой библиотеки! Запрещаю ее посещать под страхом наказания!» Вот так, Наследник…
Глаза стражника смотрели на меня пристально, и в них я не видел ни насмешки, ни угрозы. Мне кажется, он меня даже жалел. И это почему-то бесило меня больше всего. Как они все смеют?!
Я ничего не сказал. Развернулся, скрипнув зубами, и быстрым шагом пошел прочь, по направлению к своей комнате. И куда только делась усталость?! Шаг был легким, бесшумным — сейчас шагал не Альдин, сейчас шагал Чистюля — «чистодел» и «чистильщик», за плечами которого сотни исполненных целей.
 
Только дойдя до самых дверей моих апартаментов, я немного пришел в себя, и даже удивился — а чего меня так возбудили слова стражника? Этого и следовало ожидать. Я неосторожно подверг опасности свою жизнь, а потому отец принял единственно верное решение, чтобы уберечь своего неуклюжего и непутевого сына от неминучей гибели — закрыл эпицентр опасности для его посещений.