Кафе смерти

На съемке играли: перед самым подходом депутата один из жителей шептал что-то смешное. Дальше все должны были сохранять внимательные лица на камеру. Делали несколько дублей, то и дело кто-то начинал хохотать. После крика режиссера о том, что массовке не заплатят, угомонились.
Закончили уже вечером. Ри все-таки глотнула то, что было во фляжке. Стало теплее. Она огляделась и представила, что жители были ее старыми друзьями.
– Я живу на соседней остановке, – сказала она гримерше.
И через полчаса все уже развалились у нее в комнате. По дороге гримерша купила дешевого вина. Ри не различала, что дешевое, а что нет, но один из жителей, имя которого она не запомнила, поцокал языком и сказал: кислятина для бомжей. Потом оглядел ее квартирку и поцокал еще: в бомжатнике и пьем. Разговаривали про депутата со съемок. Гримерша громко и долго рассказывала о том, как она приехала в Москву из маленького города в Сибири, чтобы стать актрисой. Ри тронула ее за руку и тихо сказала, что она тоже приехала из маленького города, только на юге, почти из деревни. Гримерша глянула на нее, как сквозь мутное стекло, и продолжила. Кто-то залез на стол прямо в ботинках и высунулся в окно. В квартиру потянуло сигаретным дымом. У Ри заболела голова, она накрылась одеялом, подвинулась на кровати к самой стенке и заснула под говор. Ей снился депутат, который превратился в свинью. Он весело бегал по пляжу и кричал: наш, наш, наш, наш!
Проснулась уже одна. Дверь в квартиру была раскрыта. Лежа на кровати, Ри видела коридор и грязные следы на полу. Она нехотя встала и осмотрелась: коробка из-под пиццы под столом, бутылки около конфорки, чья-то резинка для волос на столе.
Стоя под душем, она поняла, что за мысль появилась и тут же исчезла из головы в момент пробуждения. Мысль, похожая на толчок. Да ладно, одернула себя и взмахнула рукой. Да ладно, – повторила вслух. Но все-таки очень быстро помылась, так же быстро вытерлась и, скрипя тапками, прошлепала к себе. С волос под футболку стекала вода. Она открыла ящик в столе и зачем-то пошарила в нем рукой, хотя все было видно.
Все и так было видно – конверта с мамиными деньгами там не было.
* * *
Мокрые волосы собрала под шапку. Ри не помнила, как одевалась, и сейчас, заметив отражение в витрине, не узнала себя. Похожа на пацана, подумала. Потом достала телефон и еще раз – какой уже, третий, пятый? – проверила календарь. Тридцать первое октября, завтра за оплатой придет хозяйка квартиры. Вспомнила, как вчерашний житель назвал ее комнату бомжатником – подумала, что придется по-настоящему идти на улицу.
Ладно, уговаривала себя, можно попросить хозяйку отсрочить оплату. Хотя бы на месяц. Она наверняка согласится. Кто взял? Может, этот и взял? Или гримерша? Ри попыталась вспомнить вчерашнюю ночь, она даже остановилась и закрыла глаза. Почувствовала, как в ушах знакомо зашуршало.
Лица расплывались, походили одно на другое, в голове явно звучал голос гримерши, который рассказывал, что Москва – проститутка, ложится под того, кто побогаче. Она открыла глаза и огляделась, только сейчас поняла, в какую сторону пошла. Ну а что, разве есть варианты? И сама себе ответила – есть. Пролистала на форуме все объявления о съемках, пока не нашла сериал, про который вчера рассказывала гримерша. Адреса не было, позвонила по телефону из первой заявки.
– Здравствуйте, – сказала она как можно увереннее и назвала имя с форума.
– Да, кто это?
– Я набираю на следующую серию, – замялась, пытаясь подобрать хотя бы одно название сериала, – вы идеально подойдете. Готовы?
– А сколько платят?
– Я хочу предложить вам не массовку, а кое-что получше, – она выдержала паузу, – и подороже.
Мужчина шумно выдохнул. Ри сразу продолжила:
– Давайте уже лично – у вас же через полчаса все стартует? – (Мужчина подтвердил.) – Я заеду. Напомните, где съемки?
  
– А вы не знаете?
– Адрес в офисе, я в такси, киньте эсэмэс. – Она повесила трубку.
Сработало? Она смотрела на экран. Ну же. Переминалась с ноги на ногу, говоря телефону: давай, ну давай, – и он завибрировал. На экране появилось сообщение с адресом.
Съемки на другом конце Москвы, пришлось все-таки ехать на метро. Прямо перед ней в поезд зашел отец и опустился на сиденье в начале вагона. Ри встала к нему спиной, подумала: не сейчас.
Когда добралась, уже начало темнеть. Она подошла к группе куривших и спросила, где гримерша. Да бегала где-то, женщина огляделась, посмотри там, под навесом.
Гримерша стояла в огромной куртке, явно не ее размера, с пластиковым стаканчиком.
– Сегодня без фляжки? – спросила Ри.
Гримерша вздрогнула.
– Напугала! – Она улыбнулась и похлопала себя по карману. – Фляжка на месте. Будешь?
– Нет, – Ри покачала головой, – слушай, ты взяла? Не ври только, ты?
– Что?
– Деньги. Ты взяла? Из ящика стола. Конверт?
– Какие деньги, ты что?
– Там не так много, – Ри потерла переносицу, – но я еще три месяца могу на них прожить. У меня вообще ничего больше нет. Отдай, – она постаралась посмотреть гримерше в глаза, но в темноте уже все расплывалось, – отдай, пожалуйста.
– Ри, – гримерша отшагнула, – у тебя украли что-то вчера?
Ри почувствовала, что устала. Захотелось сесть, хотя бы и просто на землю.
– Вот, возьми. – Гримерша вытащила из кармана бумажку. – Это вся моя наличка.
Ри механически забрала.
Обратно ехала на метро. Лица людей стекали вниз. Ри чувствовала себя так же. Ей казалось, что вся она начинает подрагивать, как желе, и это только дело времени – скоро превратится в густую черную жидкость у них под ногами. Она бесцельно проехала несколько остановок в одну сторону, пересела и проехала несколько в другую, куда-то перешла, снова села в поезд, пока не услышала знакомое название. Ри подняла голову и посмотрела на открытые двери. Безликий женский голос попросил быть осторожной, не забывать свои вещи и ехать уже домой к чертовой матери. Она выбежала из вагона в последний момент. Потянула за собой шарф, застрявший между дверей. Тот легко выпрыгнул наружу.
Ри стояла у дома уже несколько часов. Окончательно стемнело. Она прыгала на правой ноге, на левой, снова на правой – согревалась и принималась ходить туда и обратно. На конверте был номер квартиры, можно просто позвонить. Что сказать? В голове крутились разные версии, и все они звучали плохо. Время от времени из подъезда выходили люди. Каждый раз Ри вздрагивала, всматривалась – нет, не она. Снова отходила подальше, садилась на детские качели у знакомой деревянной русалочки. Вставала и снова садилась.
А потом она вышла, и внутри как будто лопнул воздушный шарик. Ри смотрела на нее в упор – женщина подняла воротник выше, ссутулилась, как будто хотела завернуться в свои плечи, и быстрым шагом куда-то пошла. Ри – за ней. В трамвае она села через одно сиденье, видела серые пряди волос, вылезающие из-под шапки, видела край красной щеки, видела, как женщина снимает перчатку и прикладывает к шее ладонь тыльной стороной. Ри неосознанно повторила этот жест и почувствовала жар.
Так добрались до обшарпанного здания во дворах, несуразного и похожего на торговый центр. Женщина вошла внутрь, и Ри помедлила. Рядом темным силуэтом высился памятник, наполовину закрывая табличку у входа. Ри подошла ближе и прочитала: «Библиотека».
Внутри тепло. Ри оставила одежду в гардеробе и подошла к лифту, у которого толпилось несколько человек. Двери лифта уже почти закрылись, когда послышались торопливые шаги и кто-то попросил: подождите, пожалуйста. Ри увидела – в лифт зашла она. Прошлась безразличным взглядом по ней, и Ри как будто острым краем бумаги порезалась, отвернулась к стенке.