Бум (СИ)

-Знакомьтесь, тётушка, это мой муж Шарль де Вильмон, а то его друг маркиз
Поль де Турмон.
-Что же, нечто подобное я и ожидала услышать.
Двери распахнулись, и мы очутились в великолепном вестибюле,
украшенном античными статуями.
-Пройдёмте в гостиную, вскоре подадут обед. Поль уделите мне несколько
минут, и прошу пройти со мной в кабинет. Пусть молодые поворкуют. Ведь
  
им осталось быть вместе не более двух дней.
Я удивлённо посмотрел на госпожу Головчину и хотел задать вопрос, но она
не дала такой возможности.
-Степан, голубчик, принеси нам наливочки, - обратилась она к одному из
слуг, стоявших у дверей кабинета. Тот моментально скрылся и через пару
минут вернулся с запотевшим графином.
-И так, Поль, у меня для вас есть сюрприз, - начала свою речь Настина
тётушка, - вам, наверное, показалось странным, что мой дом уцелел в таком
аду. В этом нет ничего необычного, Настенька, должно быть, говорила, что в
юности я подолгу жила в Париже. Так вот, там я и приобрела достаточно
влиятельных друзей, не забывших меня и в эти трудные времена. В своё
время я была знакома и с вашим императором, которому когда-то оказала
неоценимую услугу, и теперь вот пожинаю плоды своей благотворительности
в относительной тишине и спокойствии. Что это я всё о себе да о себе? Я ведь
уже упомянула о том, что вас ждёт сюрприз. Не буду томить. Я пока пойду,
побеседую с молодыми, а вы поговорите со своей знакомой, с которой вы
встретились всего лишь раз накануне отъезда из Парижа.
Госпожа Головчина покинула комнату, а я остался пребывать в недоумении, о
какой же знакомой шла речь?
Дверь распахнулась и в кабинет вошла женщина, которую я где-то видел в
той, прошлой жизни, но когда и где это было, не мог вспомнить.
-Месье, де Турмон, позвольте напомнить о нашем знакомстве,- произнесла
женщина на прекрасном французском. - Мы с вами встречались почти год
назад в Париже, когда вы посетили в обществе мадам де Обинь мой салон.
Да, да, это я и никто другой. Вы видите перед собой именно ту мадам
Ленорман, с которой беседовали в том далёком и таком недосягаемом теперь
Париже.
Мне стало плохо, не хватало воздуха, на глаза набежали слёзы. Я всё
вспомнил, и салон мадам Ленорман, и её пророчество, а самое главное, мне
почудилось, что я вновь увидел свою Женевъеву, почувствовал запах её
волос, ощутил прикосновение рук, услышал её голос. Боже, как же давно это
было.
-Месье, что с вами? - услышал я сквозь пелену забвенья.
-Извините, мне показалось, что я вновь встретился с той, которую люблю
больше жизни. Ещё раз прошу прощения. Мадам, но как вы оказались здесь,
в Москве и при таких странных обстоятельствах?
-Ах, месье Поль, месье Поль. Мадам Головчина моя давняя подруга и она
пригласила меня в гости как раз накануне падения Москвы. Хотя я и знала о
том, что должно произойти, но решилась на поездку только по одной
причине.
-Что же заставило вас окунуться в такой водоворот событий, где каждая
минуту может стать последней в жизни?
-Ни что, а кто. Так вот этим человеком оказались вы, Поль. Именно из-за вас
я оставила Париж и, слегка опередив армию Бонапарта, смогла
беспрепятственно пробраться в Москву.
Я с удивлением посмотрел на госпожу Ленорман.
-Поль, не смотрите на меня так. Я лишь выполняю волю своей лучшей
подруги, которую вы так хорошо знаете.
-Мадам, прошу, не томите.
-Я имею известие от вашей невесты, если вы так позволите называть её.
После вашего отъезда Женевъева стала частой гостьей в моём доме. У неё
обнаружились задатки предсказательницы, которые я помогаю развивать.
Однажды глубоким вечером ваша соседка буквально ворвалась ко мне и
потребовала, чтобы я немедленно отправилась в Россию и нашла вас, Поль.
-Боже, боже, так вы виделись с Женевъевой. Скажите, как она там? Всё ли с
ней хорошо? Помнит ли она о моём обещании по возвращении из России
сыграть свадьбу? Говорите же, не томите!
-Поль, экий вы прыткий, не даёте мне и слова вставить. Я ведь вам уже
сказала, что однажды поздним вечером мадам де Обинь ворвалась ко мне и
потребовала, чтобы я немедленно отправилась в Россию.
-Почему же она сама не поехала с вами?
-Не торопитесь, месье, на то были довольно веские причины. Разрешите
договорить?
Я лишь кивнул головой. Мадам Ленорман продолжила своё повествование.
-Полю угрожает опасность, как только он покинет Москву, с ним
приключится беда. Мы должны предупредить его, - вот так прямо с порога
ваша невеста начала свою речь. - Мадам, я прошу вас, нет, не прошу, просто
умоляю, поезжайте в Россию и передайте письмо Полю. Я знаю, только вы
способны сделать это.
Сказав это, Женевъва буквально рухнула на стул и зарыдала. Мне пришлось
её долго успокаивать. В конце концов, она протянула мне конверт и
попросила отвезти его вам, Поль. Однако она предупредила меня, чтобы я
передала это письмо именно накануне вашего отъезда из Москвы, сказав, что
поспешность может повредить другим людям. Вот так вот, Поль. Держите. Я
вас оставлю наедине с вашими воспоминаниями. Встретимся позже за
обедом.
Уходя, мадам Ленорман оставила на столе письмо, письмо от Женевъевы. С
трепетом я взял конверт и никак не мог распечатать его. Наконец решился и
достал листок бумаги, написанный таким знакомым и дорогим мне почерком.
«Мой любимый и незабвенный Поль. Как я скучаю без тебя. Я считаю
каждую секунду, которая осталась до нашей встречи. Порой мне кажется, что
мы никогда не встретимся. Извини, Поль, что не смогла приехать к тебе
вместе с моей подругой мадам Ленорман, но есть причины, о которых пока не
могу ничего сказать. Писать долго не получается, слёзы застилают глаза. Я
всё время вижу тебя перед собой.
Теперь самоё главное. Поль, тебе грозит опасность. После отъезда из Москвы
с тобой произойдёт нечто, что изменит твою и мою жизнь. Однако знай,
несмотря ни на что, я всегда буду ждать тебя, даже на смертном одре помнить
о тебе. Не забудь о нашем обещании назвать первенцев нашими именами. Об
этом я прошу, нет, умоляю, ибо ждёт тебя долгое забвение и спасёт тебя
верный друг, с которым ты встретился во время этого бесславного похода. Я
знаю, о чём ты сейчас подумал. Естественно, мы назовём наших детей
нашими именами, но в данном случае я говорю только о тебе. Я могла бы
посоветовать тебе остаться в Москве, а позже вернуться домой. Это можно
сделать. Пережди лихие дни в доме мадам Головчиной и всё будет в порядке
и тогда, через несколько месяцев, мы сможем с тобой обвенчаться. Зная тебя,
не прошу об этом. Долг превыше всего. Ты должен помочь другу и его
молоденькой супруге, которая носит под сердцем ребёнка. Им потребуется
помощь. Я уверена, ты поступишь по велению своего сердца, а не так, как
прошу поступить я. Если ты выполнишь мою просьбу и останешься в
Москве, то вскоре мы будем вместе, но ты не сможешь жить с мыслью о том,
что из-за тебя погибнут люди, которые тебе очень и очень близки. Я знаю, что
мы встретимся, но случится, как это не прозвучит странно, через двести лет.
Ты, наверное, подумал, что мой рассудок помутился. Нет и ещё раз нет. Тогда
в Париже я не всё тебе рассказала про предсказание мадам Ленорман. Она
была уверена и настаивала на том, что мы, несмотря на все невзгоды и
разлуки, вновь встретимся лишь через многие, многие годы, и тогда вновь
будем счастливы. Я ей верю. Спроси у мадам. Если ты читаешь эти строки,
значит, она нашла тебя.
Позволь на этом закончить. Люблю безумно.
  
Навеки твоя Женевьева.»
Я тщательно сложил листок и убрал в карман. Возможно, это последняя