Лабиринт Ариадны

– Хочу! – обнаглела я.
Надо пользоваться, пока дают.
– Окей, я договорюсь сейчас, – он посмотрел на часы, допил свой кофе и встал. К разноцветным колечкам в молоке, которые он взял себе на завтрак, судя по всему, он так и не притронулся. – Всем хорошего дня.
– Пойдешь на лекции? – наивно спросила я.
– Нет, я спать.
Хорошо быть начальником.
Приехал в Корею – днем гуляешь, вечером пьешь, ночью домогаешься подчиненных, а остальное время спишь.
И никто тебя не уволит, потому что для этого надо настучать Марку. А какой дурак будет стучать Марку, если все знают, что Ник с Марком вместе Новый Год встречали на яхте в Греции?
Вот-вот.
Гришенька тоже не притронулся к своей еде. Он допил сок, махнул мне и разболтанной походкой направился в игровой зал.
Я пожала плечами и пошла за десертом. У меня в программе только через час значился круглый стол для переводчиков, где я надеялась наконец почувствовать себя на своем месте.
Конечно, мне еще здорово не хватало профильного образования, но так уж получилось, что мои учителя английского не считали, что знать иностранный язык – это профессия. И даже два или три. Для образованного человека это само собой разумеется.
Поэтому от поступления на факультет иностранных языков меня и прочих «подающих надежды» усиленно отговаривали.
Отговорили. Поступила я в педагогический.
Да-да, именно поэтому я так и не успела отхватить себе никакого «щенка» из приличных парней. Не из кого выбирать было в нашем «институте невест».
Зато как бабушка была счастлива!
В ее деревенском детстве учитель считался уважаемым человеком!
К счастью, она не дожила до крушения своих иллюзий. Успела только увидеть мой красный диплом – и оставить мне квартиру в Москве.
Мама, глядя на этот диплом, только вздохнула:
– Ну зато хоть жилплощадь своя, одна не останешься, женихи с приданым любят.
Это тоже были иллюзии, только уже ее времени и круга общения.
Мое поколение мужчин не спешило жертвовать своей драгоценной свободой за квадратные метры на окраине Москвы.
– Не понимаю, почему у тебя мужика нет! Симпатичная, умная, готовишь хорошо… Чего им еще надо? – удивлялась моя подруга Лика, к своим двадцати пяти уже шесть раз побывавшая в ЗАГСЕ.
Три раза в парадных залах и три раза в каморке по соседству, где выдавали свидетельства о разводе.
Больше она в «этот блудняк» по ее словам, вписываться не собиралась и принципиально жила одна.
Точнее – с котиками. Она отмечала каждое предложение о замужестве, которые продолжали ей упорно поступать, новым «подобрашкой». Сейчас у нее их было пять. Одна кошка оказалась беременная, так что Лика шутила, что ожидает урожайную на предложения осень, если мистическая матримональная связь работает и в обратную сторону.
Мои же самые долгие отношения длились три месяца… Причем дело было в семнадцать лет, когда я, потеряв голову, бегала на свидания к Юрке из параллельного класса.
«Готовиться к ЕГЭ».
Свой первый взрослый урок я получила, когда сдала английский на 62 балла.
А Юрка – на 98.
После чего он сказал мне, что я недостаточно амбициозная и целеустремленная для него. У него большое будущее, а я довольствуюсь малым и добьюсь – в лучшем случае! – должности учительницы английского в муниципальной школе. Но это и хорошо – должен же кто-то быть среднего уровня, не всем становиться звездами.
И я еще найду свое счастье с человеком своего круга. То есть, не с ним.
Не уверена, рыдала я больше из-за экраменов или из-за Юрки.
Тем более что он оказался прав, я действительно не амбициозна и особенно ничего не добилась. И вовсе не уверена, что добьюсь. Английский тут, конечно, ни при чем. Просто кто-то приспособлен быть рабочей лошадкой – а кто-то творить и сиять.
Я – из первых, и это хорошо.
Творческие вечно витают в облаках, пока кто-то за них делает всю работу.
– Я смотрю, на круглый стол собралось не так уж много участников, поэтому приглашаю всех подсесть поближе, у нас будет очень уютная встреча единомышленников!
Это было первым, что я услышала, зайдя в малый конференц-зал.
  
Чуть не опоздав, потому что слишком замечталась, поедая модное желе в виде трясущихся зайчиков.
Черт! И все на меня смотрят!
Опустив глаза, я поспешила к длинному столу, по обе стороны которого рассаживалось три-четыре десятка человек, которые предпочли поговорить о проблемах переводчиков, вместо того, чтобы носиться по красочным локациям с гигантским овер-мечом и крошить драконов в новом аддоне самой модной игры этого сезона.
Достала блокнотик, ручку, аккуратно положила перед собой, пристроила рядом телефон в беззвучном режиме, подняла глаза…
И обратилась в каменную статую.
Потому что напротив меня сидел самый привлекательный мужчина, что я видела в своей жизни.
Черные кудри небрежно падали на лоб, синие глаза, опушенные густыми ресницами, щурились из-под густых бровей, закатанные рукава белой рубашки открывали загорелые жилистые предплечья, длинные пальцы барабанили по столу.
Вблизи «лебедь» выглядел ошеломительно, божественно красивым. До потери дара речи.
– Давайте начнем со знакомства! – сказал он, и мягкая улыбка тронула его яркие сочные губы. – Предлагаю всем по очереди рассказать о себе самое главное – что вы такого делали, как переводчик и локализатор, что выходило за рамки ваших обязанностей? Просто потому, что считали, что это сделает игру лучше, а не потому, что вам за это платят! Начнем с вас.
И он повернулся ко мне.
Ко мне!
Очевидно, ожидая, что я сейчас расскажу все самое лучшее о себе.
Ах, если бы я могла!
Но мой язык намертво прилип к нёбу под взглядом этих глаз цвета глубокого моря.
 
Глава одиннадцатая. Ариадна увлекается
 
Переводчики-локализаторы и устные переводчики очень сильно отличаются. Да и вообще, переводчики, которые работают с людьми – это отдельный вид. Это очень сложно, требует особых навыков и большого опыта. Я в свое время не осилила даже маме на лету кино переводить, хотя знала «Гарри Поттера» наизусть.
С другой стороны, тоже не факт, что они осилят письменный перевод. Особенно такой, как у нас: художественный, но без контекста, с вырванными из середины диалога фразами, из которых непонятно, какого пола говорящий и какого пола игрок, с которым он говорит.
И не отделаешься туманными намеками. Если послать игрока собирать ромашки, а в квесте требовалось рубить головы зомби, то люди очень, очень обидятся, не получив свою награду.
Так что писать я умела куда лучше, чем говорить. И сейчас предпочла бы сочинение на десять листов, выражающее все мои эмоции, чем выдавить из себя хоть слово вслух.
Даже на русском.
Я бы сдалась и села обратно.
Но в темно-синих глазах напротив плескалось глубокое море. Тянуло на дно – неотвратимо, неизбежно.
И меня вытолкнул на поверхность страх. Если я ничего не скажу, это море будет затягивать в шторм кого-то другого.
Поэтому я судорожно вдохнула горько-соленый воздух, встала и…
– Да, конечно, я могу рассказать! Я даже работать начала в своей компании, потому что в первый же день работы вышла за границы своих рабочих обязанностей. Мне было больно смотреть на наш сайт, сделанный с орфографическими, а главное – игровыми ошибками! Я предложила привести его в порядок, перевести описания заклинаний и способностей заново, поправить неточности. Рекламному отделу было не до такой ерунды, но отмахнуться они не могли.
После первых фраз пошло гораздо легче. Слова сами прыгали на язык, каплями сливались в ручейки предложений, цеплялись друг за друга, журчали – будто бы помимо моей воли.
– Вообще-то меня наняли переводить только новые локации. Но я зашла на тестовый сервер, посмотрела, как переведена базовая игра, ужаснулась и взялась добровольно, в свое свободное время редактировать старый контент. По плану он был уже готов, но выпускать мою любимую игру в таком виде – стыдно!