Лабиринт Ариадны

В какой-то момент Марк Евгеньевич даже предложил мне занять место маркетолога и пиарщика. Но я испугалась.
Никогда ничем подобным не занималась и понятия не имела, как это делается.
С переводами вроде все понятно, а с рекламой? Как разрабатывать рекламные кампании? Сколько платить за размещение? С кем общаться на тему продвижения? Где взять контакты журналистов?
А вот игровая выставка скоро и там будет наш стенд – этим всем тоже мне заниматься придется? Искать грузчиков, дизайнеров, ведущих, моделей?
В общем, я отказалась.
Когда взяли Гришеньку, стало понятно, что ЗРЯ.
Я бы справилась.
Да на том уровне, что он, справилась бы и цирковая обезьянка! Он постоянно ходил советоваться ко мне или Нику, продалбывал кучу денег на неудачную рекламу и даже не догадывался, что с журналистами вообще можно общаться.
Но было уже поздно.
Ник до сих пор напоминал мне, сколько я могла бы зарабатывать, если бы не струсила.
Хотя я все равно не жалела. Терпеть не могу заниматься тем, в чем не разбираюсь. В отличие от нашего любимого Григория Рустамовича. Который вместо обещанных разговоров о делах, после ужина раскатисто захрапел, не снимая наушников и завернувшись в два пледа. Второй мой.
Мне даже представить было трудно, какого размера должна быть бочка меда, чтобы компенсировать эту ложку дегтя, которую подсунула мне судьба вместе с волшебным путешествием в Корею!
 
Глава шестая. Ариадна смущается
 
Ник был прав – кофе я пила зря.
Промучившись большую часть полета под храп Гришеньки, который не заглушал даже фильм в наушниках, я вырубилась только за час до приземления.
Поэтому пересадку в Шанхае я пережила в режиме зомби, как и второй перелет.
Примерно в том же состоянии я получала в Пусане свой багаж и грузилась в трансфер. Кажется, я заснула в машине у кого-то на плече – то ли у Ника, то ли у Гришеньки.
К счастью, даже если это и случилось, моя память милосердно стерла позорные подробности.
Очнулась я только в сияющем холле отеля: мрамор, люстры, позолоченные тележки, ослепительные улыбки персонала, многоголосый гул и успокаивающая музыка.
Мне казалось – я все еще сплю и вижу сон. Или прошла сквозь зеркало и оказалась в другом мире.
Даже воздух здесь пах иначе и разговоры звучали с совершенно другими интонациями.
А когда я поднялась на лифте, он открылся в освещенный теплым светом коридор, шаги по которому скрадывал мягкий ковер. У двери моего номера уже ждал улыбчивый мальчик в униформе с моим чемоданом, который он помог закатить в номер.
Я закрыла за ним, доползла до кровати и рухнула навзничь на мягкое покрывало.
Но тут же вскочила – в коридоре послышались голоса. Кто-то спорил там на повышенных тонах, причем по-русски, и я даже, кажется, знала, кто…
Распахнув дверь номера, я увидела Ника, стоящего у стены, скрестив руки на груди с таким выражением лица, что я могла озвучить буквально каждую его мысль. В основном, нецензурно.
И – разумеется! – Гришеньку.
Тот перегородил дверь соседнего номера, не давая носильщику оттуда выйти.
– Это не моя комната! – орал он по-русски, как многие соотечественники пытаясь криком проломить языковой барьер. – Мне не сюда! Ты ошибся! Дай мне другой номер!
Носильщик на трех разных языках пытался убедить его отойти и разбираться с администрацией, но, увы, Гришенька не знал ни одного из них.
– Все в порядке, – негромко сказал Ник, оттаскивая его за локоть и выпуская бедного парнишку-носильщика, который припустил по коридору, не оглядываясь. – Это наш номер.
– В смысле – наш? Мы что – вдвоем будем жить? – изумился Гришенька. – Мы бронировали два номера!
– Да, мы будем жить вдвоем. Второй номер для Ариадны.
Тут наконец заметили и меня.
– Ариадна! – возопил Гришенька. – Ты одна в номере?
– Ну да, – кивнула я.
– А почему мы вдвоем? Несправедливо!
Я посмотрела на Ника. Он снял очки, потер покрасневшие усталые глаза и надел обратно.
  
– Думаешь, кого-то из нас надо было поселить с ней в один номер?
– Почему нет?!
– Гриш… – начал Ник с тяжелым вздохом.
– Ладно! Ладно! – Гришенька пнул свой чемодан, закатывая его в номер и захлопнул за собой дверь.
Мы с Ником молча переглянулись. Он снова снял очки и сжал пальцами переносицу.
– Фролова, сегодня у тебя свободный вечер, – проговорил он, не открывая глаз. – Можешь заниматься, чем хочешь, но советую отдохнуть, завтра тяжелый день.
– Спать вроде рано… – развела я руками.
– Здесь есть спа-комплекс, сходи на массаж, что ли. Запиши на свой номер, компания потом оплатит.
Ник надел очки обратно и попытался открыть дверь номера. Но та оказалась заперта.
Он закатил глаза и постучал. Ногой. Терпение нашего проект-менеджера явно было уже не пределе.
Я поспешно скрылась в своей комнате, пока он не передумал.
Спать уже не хотелось, но я решила послушаться Ника и повременить с экскурсией по городу.
Хотя из окна открывался совершенно ошеломительный вид вечернего Пусана с небоскребами, горами на горизонте, неоновыми иероглифами и суетливыми автомобилями, несущимися по непривычно расчерченным дорогам.
Завтра, все завтра!
А сегодня – что там было про массаж?
Набравшись наглости, я позвонила в лобби и спросила, когда можно записаться в спа.
Нежным голосом с мяукающим азиатским акцентом мне сообщили, что меня ждут прямо сейчас.
Переодевшись в пушистый белый халат и тапочки, я взяла телефон и осторожно выглянула из номера.
И снова чуть не столкнулась нос к носу с Гришенькой.
Точнее, сначала я столкнулась с агрессивной волной его парфюма, которая буквально вжала меня в стену. На этот раз он использовал боевую дозировку Dior Savage.
Наш великолепный пиарщик был при параде: в импозантном пиджаке с искрой, в начищенных до блеска туфлях с длинными носами и с килограммом геля на тщательно зализанных волосах.
Не удостоив меня даже взгляда, он прошествовал к лифту, насвистывая какую-то мелодию.
Следом из соседнего номера выглянул Ник в домашнем халате и гостиничных тапочках.
– Куда это он… такой? – спросила я, ошеломленно глядя вслед Гришеньке.
– По бабам, – пожал плечами Ник.
– Корейским? – не удержалась я. – А как он собирается с ними общаться?
Он снова пожал плечами.
– На языке любви? – предположил Ник. – Скажи спасибо, что не тебя взял переводчиком.
– Спасибо! – поспешно выпалила я.
Он оглядел меня с ног до головы – я нервно одернула слишком короткий подол халата и собрала края на груди, которые так и норовили разъехаться. Местные халаты не были рассчитаны на мой размер бюста. Не быть мне тонкой-звонкой корейской мечтой, даже если я изголодаю до анорексии. Грудь всегда все портит.
– На массаж? – полуутвердительно спросил Ник.
– Ага, – я нервно одернула халат.
– А я лучше почитаю, – он помахал толстеньким покетбуком на английском.
Я успела увидеть только имя на обложке – Донна Тарт. Надо же, у него неплохой литературный вкус.
– Спокойной ночи, – невпопад ляпнула я. Ник высоко поднял брови, и я попыталась исправиться: – Удачи?
– И тебе удачи, – хмыкнул он.
Едва удержавшись, чтобы не отбить себе лицо фейспалмом, я поспешно повернулась и поспешила к лифту. Вот только собственного начальства не хватало начать смущаться.
Уже в лифте я задумалась – интересно, почему Ник не женат?
И почему за все время работы в компании я только сейчас впервые поняла, что он вообще-то вполне симпатичный?
 
Глава седьмая. Ариадна в первый день конференции
 
Первый день конференции выдался непростым.
Ник точно знал, о чем говорил.