Серый волк, белый конь (СИ)

Над башнями города развевались флаги, ярко-красные, с каким-то зверьком посредине, Лада никак не могла его рассмотреть.
— Последний раз тебя прошу, — взмолился Волк. — Давай туда не пойдем!
— Пойдем, — отрезала Лада, она щурилась, пытаясь увидеть зверя на флаге. Длинный черный хвост закручивался в петлю, как на виселице. — Я не оставлю им коня.
— Нам нельзя светиться, Лада!
— В смысле?
— Поверь, будет лучше, если все решат, что Змей тебя сожрал. В сказочном мире ты важная фигура. Ты можешь влиять на ход событий, кроить сказку на свой лад. Ты — царевна, тебя все захотят заполучить.
— Хм, это будет новый жизненный опыт, — усмехнулась Лада. — Волк, мне нужен мой конь.
У входа в город стояли два стражника, один из них лениво сделал шаг вперед, когда Лада с Волком подошли ближе, загородил путь алебардой.
— Вход в город пять монет, для торговцев — десять.
— А для царевны, которую вы отдали на съедение Змею Горынычу? — поинтересовалась Лада. — Я требую проездной!
Лада шла той же дорогой, по которой ее вчера тащили волоком, только теперь радости у жителей поубавилось. Люди шептались, показывали на нее и Волка пальцами, подойти ближе боялись. На площади толпилось с десяток работников. Один из них вкапывал новый столб, свежий, только обструганный, а остальные стояли вокруг и наблюдали, изредка давая советы. Кости убрали, и теперь площадь, словно арену цирка, усыпали опилки. На столб было надето толстое кольцо, от которого тянулась блестящая новенькая цепь. Волк глухо зарычал.
— Палишься, Волк, — сказала Лада, сжав его руку.
Навстречу им уже спешил Главный мужик, как Лада про себя его называла. Он был без шляпы, камзол застегнут не на ту пуговицу.
— Царевна! — неестественно возликовал он. — Какая радость! Почему же Змей не съел тебя?
— Подавился, — мрачно ответила Лада. Она протянула руку с железным браслетом. — Снимите наручники. И приведите моего коня.
Главный вынул из кармана ключ, щелкнул им в оковах, обгрызенных Горынычем, и аккуратно снял браслет с Лады. Он попытался поцеловать ей руку, но девушка гневно ее выдернула.
— Значит, так, — она сузила глаза. — Я спасла ваш вшивый городишко.
— Да, царевна. Мы высоко ценим ваш подвиг во славу Крысограда.
— Крысограда?
— Когда-то давным-давно основатель города заплутал в холмах, он выбился из сил и наверняка бы погиб, если бы не нашел крысиную нору с запасами зерна…
— Лучше б помер, — пробормотал Волк.
— Я требую, чтобы этот столб убрали, — приказала девушка. — Навсегда.
— Но царевна, — замялся Главный. — Это древняя традиция города. Позорный столб используется постоянно — для воров, нечестных продавцов, пьяниц и шлю… неверных жен.
— Вы понимаете, что говорите? — холодно уточнила Лада. — Вы приковали ни в чем неповинную царевну к позорному столбу? Я прикажу Змею спалить ваш город дотла!
— Так он не сдох? — пронеслось по толпе.
— Нет, жив-здоров, и мы теперь с ним друзья, — соврала Лада.
Из-за плеча Главного выступила дородная дама в пышном платье, которое делало ее похожей на торт. Лицо стягивал кружевной чепец, и вся женщина была словно разжиревшая куколка — большие голубые глаза с загнутыми ресничками, маленький ротик розовым бутончиком, круглые щечки. Она всплеснула пухлыми ладошками и взяла Ладу под локоток.
— Пройдемте со мной, царевна. Ох, и намаялись вы, ох, и напугались. Вам надо передохнуть, искупаться, переодеться, столб уберем, все как пожелаете, поставим вам памятник из чистого золота…
Лада, загипнотизированная умиротворяющим бубнежом, шагнула вслед за дамой и вдруг услышала звон копыт по мостовой. Конь скакал ей навстречу, белая грива развевалась.
— Беленький! — бросилась к нему на шею девушка. — Лошадка моя! Беляшик! Беляш!
Конь потерся головой о плечо Лады, благодарно фыркнул, гарцуя золотыми копытами по брусчатке.
— Иван звал его Северным Вихрем, — буркнул Волк. Он хмуро осматривал горожан, высыпавших на площадь. — Пойдем отсюда, Лада, а?
Девушка запрыгнула на Беляша, галантно согнувшего передние ноги, чтобы стать пониже, и поехала за дамой в чепце.
 
— Отдохнуть нам не помешает, — сказала она Волку, и тот пошел за белым хвостом коня, недовольный и мрачный. Маленькая собачка сунулась было к нему, оскалив зубы, мелкие и острые как у крысы, но тут же, взвизгнув, умчалась.
Лада нежилась в огромной круглой ванне, собирая пену ладошками. Высокий сводчатый потолок был расписан умиротворяющей пасторалью — фигуристые пастушки, кудрявые овечки. Стены комнаты, покрытые глянцевой молочной плиткой, запотели. У зеркала примостился столик, весь уставленный бутылочками и душистыми пузырьками. Лада вытянула ноги, чувствуя, как расслабляются мышцы в теплой воде. Если б еще рядом не крутилась дама в чепце, было бы вообще чудесно.
— Хотите травяного чая? Конфеток? — предложила дама.
— Давайте, — милостиво согласилась Лада. Она отхлебнула из изящной белой чашки, выбрала конфетку из хрустальной вазочки, что появилась рядом.
— Спутник у вас необычный, — заметила дама. — Видный мужчина, и что-то в нем прячется такое хищное, опасное.
— Что есть, то есть, — согласилась Лада.
— А куда вы направляетесь?
— Спасать Ивана-царевича, — легкомысленно сболтнула девушка, взяв еще одну конфетку.
Рука тетки, добавлявшей в ванную горячую воду, дрогнула, и Лада дернула ногой.
— Горячо! — капризно сказала она.
— Простите, царевна.
— Оставьте меня одну, — приказала Лада, небрежно махнув рукой, она полагала, что именно так делают высокородные особы.
Женщина, мелко кланяясь, попятилась к двери и исчезла. А Лада откинула голову на бортик и закрыла глаза. Когда вода остыла, девушка выбралась из высокой ванны. Она вытерлась полотенцем, надела одежду, разложенную на пуфике, и посмотрела на себя в зеркало. Она постояла так с минуту, а потом со вздохом стащила с себя алое, расшитое синими и белыми оборками платье, и натянула привычные джинсы и рубашку. Пусть Волк воет на нее сколько влезет, но этот цирковой шатер она на себя не наденет.
Вскоре в дверь постучалась служанка — маленькая, остроглазая, юркая как мышка — и сообщила, что кушать подано. Лада нацепила на плечо сумочку Бабы Яги и пошла за ней. Посреди комнаты, куда вошла Лада, стоял длинный стол, укрытый белой скатертью. Блестело столовое серебро, пускали блики пузатые кувшины, свечи мерцали, отражаясь в хрустале. Волк сидел за столом, волосы на его голове пушились и выглядели мягкими и плюшевыми, как шерсть британского кота. Он явно повеселел, и, судя по тому, что на его тарелке высилась груда костей, успел неплохо подкрепиться.
— Знаешь, Лада, — помахал он в воздухе куриной ножкой, — ты была права! Нам стоило вернуться. Прекрасный город! Прекрасные люди!
Девушка села напротив, служанка положила ей на тарелку картофельного пюре с горошком, налила в бокал вина. В голове стола сидел Главный, с другой стороны — дородная дама. Она сняла чепец, и ее лицо расплылось, как недопеченный блин на сковородке.
Лада ковырялась вилкой в пюре, но аппетит пропал. Дама щебетала, как птичка, рассказывала, какие замечательные ярмарки проводятся в Крысограде, какие пузатые тыквы созревают на полях — на зависть соседям, как повезло им найти настоящую царевну, которой, конечно же, не стоит торопиться и покидать Крысоград. А лучше обжиться тут хорошенько и, глядишь, стать настоящей крысоградкой. Женихов хватает.
Волк покачал головой и промычал про важные дела, и дама легко согласилась и закивала, что понимает, конечно, понимает, надо так надо. Лада смотрела, как колышутся подбородки дамы, и ее замутило, словно от морской болезни. Камин у стены пылал жаром, в пламени мерещились лица, танцующие силуэты. На лбу проступили капли пота, к горлу подкатил комок. Лада глубоко вдохнула, прогоняя панику, но давящее ощущение не исчезло. Она чувствовала на себе чей-то взгляд, пристальный, тяжелый, от него хотелось спрятаться, забиться под белоснежный стол.