Дочь Эйтны (ЛП)

Тэсара поднялась. Ее руки дрожали, а сердце колотилось. Слова болезненно застревали в горле. Она сделала короткий круг, а затем остановилась лицом к своей фрейлине, вцепившись в стул между ними, костяшки пальцев побелели на резной деревянной спинке.
— Соня, — ровным голосом сказала Тэсара, — ты убила моего сына?
Глаза фрейлины расширились. Она сжала губы в тонкую белую линию.
— Моя королева, я не понимаю.
— Это простой вопрос.
Соня нахмурилась и отвела взгляд.
И Тэсара увидела ответ.
— И моего брата? — прошептала она. — Ты и это сделала?
— Вы должны понять, моя Королева, — голос Сони дрожал. — Карл был слаб сердцем и разумом. Он бы никогда не укрепил это королевство, не говоря уже о том, чтобы повести нас на войну против Мойсехена.
— И ты прокляла его?
— Я избавила его от мучений, и это по приказу вашего дяди.
Эти слова поразили Тэсару, как удар под дых. Ошеломленная, она опустилась на стул.
— Значит, ты одна из них. Мага.
— Там не настоящая мага, — Соня говорила быстро, сжимая и разжимая руки. — Я так и не закончила обучение. Моя мать бежала от чистки, когда я была девочкой. Мы ничего не взяли с собой, кроме плащей. Мы пытались пересечь Рёнфин в надежде убежать в Галию, но мать умерла от лихорадки. Семья сжалилась надо мной и дала мне место в своем доме.
— И Пенамор нашел тебя там?
— Мой приемный отец служил ему. Когда он услышал о предстоящей помолвке, он увидел возможность быть ближе к вам. Он рассказал Пенамору о моих дарах. Решив, что я могу оказаться полезной, ваш дядя привел меня ко двору и поставил к вам на службу.
— Чтобы сделать меня бесплодной?
— Нет! Все, чего Пенамор хотел, это чтобы кто-то присматривал за вами, кто-то, кто знал их методы магии.
— Что же тогда побудило вас к убийству?
— Не убийству, — слезы навернулись на глаза Сони. — Справедливости. В день смерти моей матери она умоляла меня положить конец роду королей-магов. Я приняла присягу, потому что хотела, чтобы она с миром ушла в загробную жизнь. Но как могла я, сирота в изгнании, когда-либо надеяться научиться этому ремеслу, не говоря уже о том, чтобы противостоять Королю-Магу? И вот однажды ваш дядя появился в прекрасных одеждах и на великолепном коне. Он рассказал мне о своих планах на вас и о моей цели в этих планах. Я знала, что Боги открыли путь.
— Тогда я считала тебя подругой, — недоверчиво пробормотала Тэсара, — а ты всего лишь шпионка и убийца.
— Моя Королева, я была рядом с вами долгое время после того, как все остальные ваши дамы умоляли вернуться в Рёнфин. Я поддержала вас в гневе Короля-Мага и утешала тем, что его неверие защитило вас от рождения его сына.
— Он был и моим сыном! — голос Тэсары дрожал от ярости. — Кровь чрева моего, любовь сердца моего. Ты не имела права…
— Я имела полное право! — Соня ударила себя кулаком в грудь. — Я получила одобрение богов. Вы тоже часть их плана, хотя и отказываетесь признать это.
— Ты убила невинного ребенка!
— Невинного? Нет такой вещи, как невинность в нерожденном принце. Есть только наследие и долг. Его отцы нарушили долг, так что их принц должен был умереть.
— А Элиасара? Ты хочешь убить и ее?
— Нет, — Соня встала на колени перед телом Тэсары. Ее лицо сияло силой. — Нет, моя Королева, разве вы не видите? Элиасара подтвердила волю богов. Она — настоящая принцесса Вортингена. Она положит конец правлению королей-магов.
Тэсара с презрением посмотрела на нее.
— Убирайся.
— Моя Королева, — в голосе Сони прозвучало отчаяние. — Я — всего лишь инструмент богов.
— Убирайся! — взревела Тэсара.
Слезы текли по щекам Сони.
— Я хочу только лучшего для вас и вашей дочери, лучшего для всех нас. Я люблю вас, моя Королева!
Тэсара ударила Соню, оставив красный след на ее щеке.
— Я пощажу тебя сегодня, потому что я не могу вынести мысли о еще одной жизни, погибшей от моих рук в этой ужасной войне! Но я не пощажу тебя завтра. Поскольку, Гром — свидетель, если я когда-нибудь снова увижу тебя среди моего народа, я прикажу тебя пытать, выпотрошить и повесить. Я увижу, как твои останки будут разбросаны среди волков и оставлены гнить на открытых полях. Оставь меня, Соня, и никогда не возвращайся.
 
Леди, рыдая, убежала от Тэсары,
Дрожь пробежала по Тэсаре. Ярость поднялась из глубины души, разорвав ее душу и горло в мучительном крике. Она провела руками по столу, и чашки и тарелки с грохотом упали на пол. Потом она опустилась на землю, закрыла лицо руками и заплакала. Она услышала шаги своих служанок, сопровождаемые взволнованными голосами, когда они окружили свою увядшую королеву.
— Мама, — Элиасара обняла ее за плечи. — Мама, что случилось?
Неожиданное сострадание в голосе ее дочери вызвало новую волну мучительной скорби.
— Что случилось, мама? Почему ты плачешь?
— О, Элиасара, — Тэсара обняла свою выжившую дочь, крепко сжала ее драгоценную жизнь.
«Я плачу о своем любимом сыне, который так и не увидел света этого сложного и прекрасного мира. О нем и всех детях, которые погибли бы в моем чреве, если бы Король-Маг оставил меня рядом с собой, а Соня осталась служить мне».
Глава сорок седьмая
Пленница
Когда Эолин и Кори вошли в полутемную палатку, Мариэль встала, чтобы поприветствовать их. Позади нее на импровизированной койке лежала Никола. Одеяло укрывало спящую фигуру.
— Ты присматриваешь за своей сестрой? — спросила Эолин.
Мариэль кивнула.
— Маг Кори дал мне разрешение. Я знаю, что она поступила неправильно, Мага Эолин, но я не могу… я не хочу, чтобы она чувствовала себя одинокой.
— Сострадание — признак истинной маги, — сказала Эолин. — Наш мир стал лучше, Мариэль, потому что ты это помнишь.
Никола крепко спала, грудь вздымалась и опускалась в ровном ритме. Ее руки и ноги были связаны.
— Ты заколдовал ее? — спросила Эолин Кори.
— Да, — ответил он. — Это был самый простой способ подчинить ее.
— И ее магия надежно связана?
— Мы убедились в этом.
— Тогда разбуди ее.
Кори шагнул вперед, положил ладонь на лоб Николы и пробормотал короткое заклинание.
Никола пошевелилась и застонала. Она открыла глаза и окинула взглядом все вокруг. Осознание пробежало по ее чертам. Она сосредоточилась на маге, наблюдавшем за ней.
— Что меня ждет теперь? — спросила она горьким тоном. — Пытка? Чары?
— Я бы пропустил эти любезности и отправил тебя прямо на костер, — ровным голосом ответил Кори. — А наша королева милосердная, и ей, кажется, взбрело в голову отсрочить твой приговор.
— Хватит, маг Кори, — сказала Эолин.
Маг взял молодую женщину за руку и помог ей сесть.
— Ну же, Никола. Королева Эолин желает поговорить с тобой.
Никола опустила голову, отказываясь встречаться взглядом с Эолин.
— Оставь нас, маг Кори. Мариэль, ты тоже.
— Но я хочу…
— Ты слышала меня.
Мариэль посмотрела на Кори, который нахмурился и слегка покачал головой. Юная мага поклонилась и ушла с явным разочарованием на лице.
— Я бы предостерег вас от пребывания наедине с этой женщиной, моя Королева, — сказал Кори.
— Я понимаю, маг Кори. Но прошу тебя уйти. Хотя прошу не уходить далеко.
Когда Кори ушел, Эолин села на стул, оставленный Мариэль. Она вызвала свечение в хрустальном наконечнике своего посоха, и оно отбросило голубоватый свет на нее и пленницу. Никола вздрогнула, а потом снова замерла. Ее прямые и нечесаные волосы ниспадали на лицо. Ее гордые плечи были согнуты, сильные руки — крепко сжаты.
«Каким лидером я стала, если моя дочь по магии была доставлена ​​​​мне вот так?».
— Я ожидала, что ты придешь сегодня, — Никола нарушила тишину злобным голосом.
— Армия Рёнфина быстро приближается к сердцу Мойсехена, — ответила Эолин. — Возможно, снова медлить было ошибкой, но прибытие нашего союзника с Параменских гор потребовало переоценки нашей стратегии.