Дочь Эйтны (ЛП)

Взгляд Ремиаса скользнул по ландшафту.
— Все это похоже на войну, миледи.
— Вы бы сочли моего дядю плохим генералом, если бы он не продемонстрировал силу, чтобы поддержать притязания моей дочери. Тем не менее, мы готовы предложить щедрые условия, если вы откроете свои ворота в мирное время.
— Я выслушаю условия, Тэсара из Рёнфина, хотя, уверяю вас, они не будут приняты.
— Поклянись в верности моей дочери, истинной королеве Мойсехена, — сказала Тэсара. — Передай свою армию и рекрутов под ее командование. В обмен на эти действия ты, твоя семья и все, кто верен моей дочери, сохранят свои титулы и статус под ее правлением. Вашему народу не будет причинен вред; вашим землям не будет нанесен ущерб. У нас нет претензий к Селкинсену. Мы восхищаемся этим городом и хотим сохранить его целым. Присоединяйтесь к нашему делу. Вместе мы сможем положить конец сектантству этой крестьянской ведьмы и ее внебрачного сына.
Ремиас долго и хмуро смотрел на нее.
— Наш народ хорошо помнит тебя как добрую и великодушную женщину, Тэсара из Рёнфина. Многие подвергали сомнению решение короля, когда тебя попросили покинуть наши земли, но эти голоса давно замолкли. Отсюда до Римсавена, до Королевского Города и дальше, до лесов Селен и высокогорья Моэна не найти никого, кто противостоял бы нашему Принцу или Королеве, охраняющей его трон.
Улыбка Тэсары исчезла.
— Ты будешь вести долгую и ожесточенную борьбу, — добавил Ремиас. — Было бы мудро повернуться спиной к Мойсехену и покинуть эти земли до того, как гнев королевы Эолин обрушится на тебя и твою дочь.
— Вы будете угрожать моей племяннице и плоду ее чрева? — рявкнул Пенамор. — Вы бы отказались от этих женщин королевской крови в пользу шлюхи-простолюдинки и ее бастарда?
Один из воинов Селкинсена попытался вытащить меч, но Ремиас удержал его руку.
— Королева Эолин не простолюдинка. Она — Верховная Мага, женщина с редкими качествами и достойный выбор для Короля-Мага. Несмотря на ваши честные речи, принцесса Тэсара, вы должны понимать, что невозможно отстоять права какой-либо принцессы над законным принцем, особенно принцессы, которая является дочерью-предательницей отвергнутой женщины.
— Клянусь богами Грома, я уничтожу вас за эти оскорбления! — Пенамор обнажил меч с красным от ярости лицом.
Ремиас ответил тем же.
— Стойте! — Тэсара пришпорила свою лошадь, чтобы встать между ними.
Мужчины остановились, их лошади были беспокойны, их оружие сияло на солнце, Смертоносные взгляды пронзили Тэсару, как кинжалы, лишая ее дыхания. Никогда еще она не стояла у такой пропасти, где один неверный шаг мог отправить ее в кровь и насилие.
— Мой король и лорды, — сказала она, пытаясь успокоить свой голос. — Мы еще не вступили в бой.
— И все же нам больше нечего сказать, — ядовито ответил Пенамор, убирая меч в ножны.
— Лорд Ремиас, — Тэсара снова повернулась к внуку Херенсена. — Посмотрите, что ждет вас впереди, какую судьбу вы можете навлечь на свой народ, если откажетесь от очень щедрого мира, который мы предлагаем. Здесь собрался весь Рёнфин. Новобранцы приходят с территорий Нью-Линфельна, чтобы защитить наше дело. Даже волшебники Галии сражаются на нашей стороне. Я знаю вашу провинцию, ее красоту и силу. У вас грозные солдаты, но они не маги. Этот тип магии был взращен в практике, в Селен, Моэне и Мойсехене. Как вы будете защищать этот единственный город от всех сил, которые у нас есть?
— Не стоит недооценивать нашу решимость, принцесса Тэсара. Даже если мы поколеблемся, королева Эолин и ее воины-маги скоро придут к нам на помощь.
— Их задержали, они оплакивали короля. Она не прибудет вовремя, чтобы спасти вас.
Глаза Ремиаса сузились, и он пришпорил коня.
— Тэсара, — предостерегающе прорычал Пенамор, но она стояла на месте.
Молодой лорд Селкинсена остановился на расстоянии вытянутой руки и посмотрел на нее с открытым презрением.
— Молись своим богам, чтобы этот город не пал, Тэсара из Селкинсена, ибо если это произойдет, кровь всего моего народа будет на твоих прекрасных и глупых руках.
 
Глава тридцать шестая
Альянсы
Кори наблюдал, как Эолин прощалась со своими детьми, когда восходящее солнце заливало золотым светом городские ворота. Члены Совета окружили королевскую семью. Армия, готовая к походу, собралась на обширных полях под городскими стенами. Масса людей заполнила это зрелище богатством и оружием, лилии были в руках, слова похвалы и ободрения — на устах.
Принц и принцесса Мойсехена несли все регалии своего положения. На их головах были серебряные обручи. Драгоценное оружие украшало их пояса. Брат и сестра держали головы высоко, а спины прямо, несмотря на вес плащей для верховой езды. Они не ерзали и не плакали, хотя травма последних дней пронзила их юные ауры темными стрелами.
«Это образ Брианы и Кедехена, понял Кори. — Будто моя кузина и ее король были переделаны в миниатюре и заново представлены перед всеми нами».
Сходство принцессы Брианы с ее тезкой всегда беспокоило Кори, но сегодня сверкание этих зеленых глаз было особенно жутким. Глубина опыта казалась совершенно неуместной для девочки шести лет.
Голос Эолин дрогнул, мгновенная пауза, противоречащая резким эмоциям, бушующим в ее ауре. Кори мог представить слезы, которые она пролила в уединении своих покоев несколько часов назад, когда ей позволили в последний раз обнять и поцеловать своих детей. Однако здесь, у городских ворот, люди видели только публичное подтверждение мужества и решимости их королевы. Эолин многому научилась за годы, проведенные с каменным принцем Вортингеном. Она научилась никому не позволять видеть сквозь иллюзию абсолютной власти.
Телин и Эхиор останутся присматривать за принцем и руководить его правлением городом. Вскоре к ним присоединится прекрасная жена Бортена Винелия, призванная помочь мужу в его выздоровлении и, что более важно, служить Короне в качестве нового члена Совета.
Кори был назначен сопровождать королеву, когда они вели армию к Римсавену. Он мог бы истолковать это как выражение новой благосклонности, но он знал лучше. Эолин, как и ее покойный муж, предпочитала держать под рукой тех, кому меньше всего доверяла.
Ритуалы закончились обращением Телина к благословению Дракона. После того, как принц и принцесса обменялись поклонами в знак уважения, Эолин начала на коне долгий путь на запад. Кори занял свое место рядом с ней. Их окружила личная охрана королевы. Впереди ехали знаменосцы, высоко над процессией развевались цвета дома Акмаэля. На их пути падал дождь из ароматных белых лепестков.
— Победа! — кричали люди. — Победа королеве Эолин! Месть за ее сына, принца Эогана!
Эолин отблагодарила их похвалу, обнажив Кел’Бару и высоко подняв его. Лезвие сияло серебристо-белым на фоне розово-серого неба. Когда ее рота выехала из города, за ними начал сплетаться длинный извивающийся хвост пехоты и кавалерии, повозок и припасов, ремесленников и шлюх.
Кори не боялся верховой езды. Полет был более удобным, хотя и непрактичным, если только он не путешествовал в одиночку или с другими адептами Высшей Магии. Неблагоразумно даже во время войны, когда нужно сохранить магию для более важных задач. Утомительный шаг лошади и все боли, которые он вызывал, можно было несколько облегчить с помощью хорошей беседы и смелого смеха. И все же впервые на памяти Кори обнаружил, что ему не хочется нарушать покров молчания, окутывавший Эолин.
«Смех — не то лекарство, которое ей нужно».
В последние дни Кори боролся с возможностью того, что он, возможно, зашел, наконец, слишком далеко. В течение многих лет маг играл с Эолин в ту же игру, что и со всеми остальными, словно она была еще одной пешкой в ​​великой игре, столь же необходимой, как и любая другая.