Дочь Эйтны (ЛП)

Совет погрузился в неловкое молчание. Несколько мужчин заерзали.
Херенсен кашлянул.
— Моя Королева, маги, сбежавшие в горные царства, питали к нам ненависть и обиду на протяжении более чем поколения. Мы не можем защищаться от одного врага, приглашая другого в свою среду.
Кори тут же рассмеялся. Его тихое веселье разлилось по столу, сделав трещину в хрупком фундаменте власти Эолин.
«Ради богов, Кори. Не делай из меня дуру сейчас».
— Маг Кори, — ровным голосом сказала она, — не будете ли вы так любезны поделиться источником вашего веселья?
— Простите меня, моя Королева, но одна мысль о Хелии среди нас просто заставила меня смеяться. Если бы я или любой другой мужчина за этим столом попросил помощи у Горной Королевы, она отправилась бы в самое сердце Мойсехена, чтобы плюнуть нам в лицо.
Совет снова разразился смехом, за которым последовал сдавленный кашель. Энергии менялись, союзы уже подвергались переоценке. Прежде чем Эолин успела сообразить, как схватить поводья, выскальзывающие из ее пальцев, Кори снова заговорил:
— С другой стороны, вызов от вас… — его тон стал серьезным, и его непоколебимый серебристо-зеленый взгляд остановился на Эолин. — Это имело бы совсем другой эффект. Хелия будет слушать послушает Эолин, Верховную Магу и Королеву Мойсехена, потому что, несмотря на все, что произошло, повелительница Горных Царств по-прежнему считает нашу Королеву своей сестрой.
— Я не буду слушать эту глупость! — воскликнул Херенсен. — Мы не можем пригласить Хелию в наше царство.
— Хватит, — сказала Эолин.
— Маг Кори приносит за этот стол плохой совет, моя Королева, — настаивал Херенсен. — Эти горные ведьмы разорвут нас на части и скормят галийцам. Им нельзя доверять.
— Я сказала: тихо, — магия хлынула через посох Эолин и зажгла его хрустальную головку.
Ноздри Херенсена раздулись. Затем он стиснул зубы и отвел руку.
— Мы пошлем делегацию в Параменские горы, — объявила Эолин.
— Элдор и Гэорин могли бы подойти для этой задачи, моя Королева, — сказал Телин. — Они быстрые, и они искусные дипломаты.
— Хороший совет, Телин, но наши посланники должны быть магами-воительницами. Я немедленно отправлю делегацию с письмом, написанным моей рукой.
Последовала неловкая пауза.
Телин заговорил снова:
— Моя Королева, некоторые могут усомниться в мудрости поручать магам такую ​​задачу сразу после их освобождения из тюрьмы.
— Некоторые могут усомниться в моей мудрости, Высший маг Телин, но я уверена, что вы и другие члены этого Совета этого не сделаете. Как уже признал маг Кори, Хелия не станет слушать людей Мойсехена. Она точно не станет слушать наших магов. Итак, мы пошлем моих дочерей по волшебству, а с ними и всю нашу надежду.
Глава тридцать пятая
 
Переговоры
Тэсара разглядывала свои платья при свете зари, пытаясь решить, что посылает более сильное послание о силе, истории и судьбе: шалфей Рёнфина или зловещий пурпур Мойсехена?
На ум пришла небесная красота ткани, подаренной ей Савегром, цвет, который больше подходил к ее глазам, чем к ее привязанностям. Она отпустила эту мысль. Швеи все еще работали над этим платьем, даже если бы они закончили, она была бы склонна отказаться от него.
— Моя Королева? — спросила служанка.
Тэсара указала на фиолетовое платье.
Элиасара, необычайно расположенная к новому дню, уже села завтракать. Она усердно ела и болтала о галийских воинах и грациозной силе их танца.
— У меня новая подруга, — сказала она с набитым ртом. — Ее зовут Зиелла, и она учит нас с Ирэни галийским танцам. Я думала служанка, но мать говорит, что она будет королевой, как я!
Соня нахмурилась, подавая девушке свежий чай.
— Этим волшебникам нельзя доверять. Неразумно называть кого-либо из них другом.
— Пенамор называет их нашими союзниками. Почему бы мне не назвать их нашими друзьями?
— У короля нет друзей, — сказала Тэсара, пока женщины зашнуровывали ее платье. — У короля есть только союзники и враги.
— У Пенамора нет друзей, потому что он слишком неприятен, — возразила Элиасара.
— Его неприятность держит это царство в порядке, — ответила Тэсара. — Это природа его положения и нашего положения как королевской семьи. Нужно привыкнуть к этому, Элиасара. Когда ты станешь королевой, у тебя никогда не будет настоящих друзей. Только те, кто тебе верен, и те, кто нет.
— У королевы Эолин есть друзья. У нее есть сестры в магии.
— Эти сестры предали ее и привели тебя к нам.
Элиасара нахмурилась и отодвинула тарелку.
— Я больше не голодна, — объявила она.
Тэсара села за стол. Пока она брала себе фрукты и сыр, служанка начала заплетать ей волосы.
— Если ты доела завтрак, можешь пойти к капитану стражи и сказать ему, чтобы он приготовил мою лошадь.
Элиасара хмуро посмотрела на Тэсару, бросила салфетку на пол и ушла.
Соня подошла и налила чаю.
— Вы уверены в том, что делаете, моя Королева?
— Ты сомневаешься в моих отношениях с моей дочерью?
— Я не об этом, — темные глаза дамы были обеспокоены. — Я бы хотела, чтобы вы передумали сегодня ехать с Пенамором.
— Это мой долг, Соня, перед моей дочерью и ее покойным отцом. Кроме того, я не хочу оставлять переговоры с Селкинсеном полностью в руках моего дяди.
Соня открыла рот, чтобы ответить, но потом поклонилась и молча удалилась.
Позавтракав, Тэсара встала, По ее позвоночнику пролегла стальная нить. Она вымыла руки в чаше и потребовала свой плащ. Снаружи Элиасара ждала, склонив голову под серым небом. Кулаки девушки были сжаты, а нижняя губа дрожала.
— Почему ты это делаешь? — спросила она.
Тэсара коснулась ее щеки.
— Для тебя.
Всхлип сорвался с губ Элиасары.
— Я тебя почти не знаю, а теперь и тебя убьют!
У Тэсары перехватило дыхание.
— Это всего лишь переговоры.
— Хотела бы я знать чары, которые защитят тебя. Мага Эолин пыталась меня учить, но у меня никогда не было дара к магии.
— Твоя забота о моей безопасности — величайшая защита. Это и протокол, которым мы руководствуемся сегодня утром. Тебе не о чем беспокоиться, Элиасара. Оружия не будет, только слова. Ты будешь наблюдать за нами с холма, верно?
Элиасара кивнула.
— Это меня радует и придает мне больше мужества, — Тэсара заключила дочь в крепкие объятия. — Не волнуйся. Скоро мы снова будем вместе.
Охранники заняли свои места вокруг Тэсары, когда она села на коня и выехала из лагеря. Они ехали по высокому гребню, возвышавшемуся над долиной реки Фурмы. На противоположном берегу красные крыши и желтые стены Селкинсена блестели под восходящим солнцем. Дым поднимался с почерневших полей за городскими стенами. Люди Пенамора и его галийские союзники роились по местности, строя осадные машины и роя траншеи сразу за пределами досягаемости лучников Селкинсена.