Нетуристический Нижний (СИ)

Боль была адская. В первый момент показалось, что всё, оторвало. Он успел увидеть искажённое яростью лицо вампира, почему-то в языках пламени. Увидел даже ниточку слюны, стекающую с клыков. Увидел струю тумана, который вместе с предсмертным криком вырывался изо рта умирающего. А потом потерял сознание.
Период беспамятства вышел каким-то беспокойным. В бреду виделись непонятные картинки. Реки алой, блестящей крови, сексуальные тётки, старательно и очень эротично изгибавшиеся. Только Птицына они почему-то совсем не привлекали. Очень хотелось пить, а ещё было невероятно холодно, как будто его под воду опустили. Помимо женщин был ещё странный усатый мужик в смешной шапке и красном пальто с меховым подбоем. Ужасно раздражающий. Мужик что-то требовал от него, но Валерке уже надоело общаться со всякими высшими сущностями, которые непонятно чего от него хотят. Набравшись сил, Птицын сказал:
— Отстань, Санта Клаус постылый. Иди ко всем чертям и пусть они тебя там сношают вилами.
Мужик даже не разозлился — он ужасно удивился, а потом начал таять. «Должно быть, пошёл-таки куда послали», — довольно подумал Птицын. После того, как мужик исчез, сразу стало гораздо легче, он перестал страдать от жажды, холода и, самое главное, отвратительных видений. Стало легко и спокойно. Валерка подумал, что вот она — смерть, приготовился исчезнуть окончательно, но вместо этого проснулся.
Вопреки ожиданиям, ничего не болело. Первое, что увидел Птицын — это склонившуюся над ним обеспокоенную морду Полкана. Естественно, дёрнулся тут же отползти, однако, попытка скрыться от ужасных клыков была обречена на провал. Лицо тут же принялись вылизывать холодным, шершавым языком, кто-то рядом заполошно охнул, отпихнул пса, и над ним склонилась ужа Алиса.
— Живая!
— Живой! — обрадовались одновременно. Птицын хотел было рассмеяться от такого забавного совпадения, но Алиса была чем-то ужасно озабочена, и он сдержался.
— Ты почему не обратился?! — воскликнула девушка. Почему-то в голосе слышались обвиняющие интонации.
— Эээ, не знаю, а надо было? — растерянно сказал Птицын, и попытался подняться. — А чего это я связанный?!
— Потому что ты должен был обратиться! Новорожденный вампир после того, как обратится, слишком силён и агрессивен, так было бы проще тебя убить.
— Охренеть! — ошарашенно воскликнул Валерка. — А можно поподробнее, зачем меня убивать? И если я ни к кому не обращался, можно меня уже развязать?
— Ты должен был обращаться не «к кому», а «в кого»! — рявкнула Алиса, а потом вдруг разрыдалась.
— Эй, ты чего?! — Птицын всё ещё плохо соображал. — Не, ну давай я ещё раз попробую. Может получится.
— Не надо! — всхлипнула Алиса, и принялась его развязывать. — Это я радуюсь, что ты всё-таки не обратился. И что не придётся тебя убивать! Я так испугалась! Думала — всё!
В общем, добиться от Алисы каких-то внятных объяснений так и не получилось. Правда, долго оставаться в неведении не пришлось — на шум явился Андрей Иванович. Упырь тоже очень обрадовался, что проводник не обратился, и объяснил, наконец, что произошло, и чего все так боялись.
— Когда вампир на вас бросился, мы думали — всё. Он, когда понял, что ему не победить, решил напоследок нагадить — сделать вас, молодой человек, низшим вампиром. Дело это само по себе крайне неприятное, но, в принципе, не смертельное. В том смысле, что если приложить некоторые усилия и если очень повезёт, то процесс обращения можно остановить и откатить назад. Да только вы каким-то образом успели отреагировать, и ударили его, да так, что пробили ему грудь и поместили внутрь тела серебро. Так что вампир начал умирать, а процесс вашей инициации изменился — после его смерти вы должны были стать высшим. А это, как вы знаете, считается, что навсегда, так что нам оставалось только и ждать, когда вы обратитесь, чтобы прикончить, уж извините, — Андрей Иванович развёл руками, — по-другому с высшими вампирами поступать нельзя. Самое странное — мы ведь видели, что процесс начался. Ваши раны зажили — это верный признак. Вы ничего не хотите в связи с этим сказать?
 
— Так это… — Валерка и сам испугался. — Может, я всё же того… обратился?
— Если бы обратились, вряд ли вы сейчас так спокойно лежали бы, — объяснил упырь. — Видите ли, верёвки, которыми вас связали, содержат достаточно нитей серебра, чтобы причинить вам боль. К тому же вы и морально, сразу видно, остались собой. Беспокоились об Алисе, обрадовались Полкану. Вампирам это недоступно. Радость им доставляет только общение с себе подобными ну и, конечно же, кровь. Всех остальных они презирают. Это базовая черта личности. Один из тех определяющих признаков, который, собственно, и делает вампира вампиром. Они твёрдо понимают, что находятся на вершине эволюции, а все остальные — либо еда, либо низшие. Это не результат воспитания. Даже новорожденный вампир уже таков. Даже если в прошлом это был замечательный человек. В общем, можете не опасаться — вампиром вы не стали.
— А кем стал? — подозрительно уточнил Птицын.
— Остались тем, кем были, — пожал плечами Андрей Иванович. — Только не спрашивайте меня, кем именно.
  
Глава 22, в которой Валерка узнаёт о себе много нового
 
Последняя фраза Андрея Ивановича ввела Валерку в ступор. В очередной раз. Слишком много новостей, которые прямо выбивают из колеи. Хотя какая колея? Её, если честно, давно не осталось.
— Кхм, простите, Андрей Иваныч, что значит «не спрашивайте»? — осторожно уточнил Валерка.
— То и значит, — пожал плечами упырь. — Не знаю, потому и подсказать не могу.
— Да как… человек я, вроде всегда был.
— Ну конечно, — серьёзно покивал старик. — Это ведь совершенно типично для человека полностью игнорировать русалочий зов, заращивать себе открытые переломы меньше, чем за минуту, успевать отреагировать на приближение древних вампиров в боевом режиме, и, самое главное, сопротивляться обращению в высшего вампира. Совершенно обычно для человека, да.
— Так это ж из-за того, что я проводником стал, — с облегчением улыбнулся Птицын. — Пока им не был, ничего такого за мной не замечалось. И руки раньше ломал, а зарастали они обычно для человека, за пару недель.
— Обычно для человека — это месяц, — поправил Андрей Иванович. — Но давайте рассуждать логически. Я тут поговорил со знающими людьми… существами. И выяснил, что проводнику никаких подобных преференций не положено, — развёл руками упырь. — Так уж получилось. Есть ещё довольно много существ на этой стороне, которые помнят те времена, когда переход был открыт. Так вот, проводники порой принадлежали к разным расам, и обладали только теми способностями, которые были им даны при рождении. Ничего нового они за своё проводничество не получали. Так что вспоминайте ваших родственников, молодой человек. Вероятно, вы почти человек. Именно почти. Однако кто-то из ваших предков человеком не был. И сейчас у вас просыпается его кровь. Ну, это, опять-таки, мои предположения. Исключительно из-за того, что других правдоподобных вариантов просто в голову не приходит.
— С родственниками проблема, — вздохнул Валерка. — Нет у меня родственников. Только дальние, по крови не родные. Но с ними я не общаюсь, так уж получилось. А кто может быть у меня в предках, если не секрет?
— Да кто угодно, — пожал плечами упырь. Мы тут все совместимые, и чисто технически принадлежим одному виду. Все мы люди, только магически изменённые. Ну, кроме вампиров — там процесс изменения затрагивает не только тело, но и душу, причём сразу кардинально. Какие-то части удаляются сразу при обращении, какие-то потом отторгаются в процессе развития. Их поэтому некоторые специалисты даже к нежити причисляют — большая часть души-то, получается, мертва. Так что и потомства общего с людьми и прочими у них быть не может. А так, повторюсь, кто угодно. Но кто-то довольно сильный, определённо. Иначе через несколько поколений ничего необычного бы не проявилось.
Птицын только вздохнул. Как относиться к таким новостям он пока не понял. Вроде привык считать себя человеком, даже как-то гордился этим фактом. Человек — это звучит гордо, как известно. А тут, понимаешь, такая засада. С другой стороны, ну и что с того, что кто-то из его прабабушек или прадедушек согрешил с каким-то магически изменённым упырём? Всяко бывает, ничего страшного. Да и изменения, с ним происходящие, вроде бы на пользу. В том смысле, что вампиром вот становиться он точно не хотел бы. Главное, чтобы там чего-нибудь отрицательного не проявилось.