Абсорбент. Маньяк, который меня любил

— Первое время эти звонки его успокаивали, но потом что-то пошло не так, и после этих разговоров он становился еще более возбужденным. Так что мы это прекратили.
Игорь проглотил рвущийся с языка вопрос — а как же ее слова, что они не проводят эксперименты на больных, и вместо этого вежливо поинтересовался:
— А вы не знаете, что именно пошло не так? Никто не присутствовал при этих разговорах, не контролировал их?
На лице Алины Сергеевны отразилась внутренняя борьба, и Игорь умолк, терпеливо дожидаясь, что она скажет.
— Вообще-то больные на принудительном лечении не остаются в такие эмоционально важные моменты без контроля, разумеется, — наконец призналась Алина Сергеевна. — С ним была его лечащий врач. Вы ее видели сейчас, Елена Николаевна Дудырь. Опытный врач, уже пятнадцать лет работает у нас. Хотите пообщаться? Придется подождать, раз она сейчас увела Сашу на прогулку.
— Я подожду, — согласился Игорь. — Мне все равно надо изучить рисунки. Вы позволите мне под расписку взять пару рисунков в работу?
— Нет, — неожиданно резко ответила Алина Сергеевна и улыбнулась, пытаясь смягчить отказ. — Прошу прощения, но мы ведь тоже государственное учреждение, а вы знаете, какая это бюрократия. Принесите запрос, и мы выдадим вам хоть все.
— Хорошо, — Игорь не стал спорить, сделав вид, что они ему не так уж и нужны. — Но вы не могли бы узнать, когда конкретно освободится Елена Николаевна? На сотовый ей позвонить.
Алина Сергеевна снова улыбнулась, но на этот раз улыбка выглядела вымученной.
— Она не берет сотовый, когда с пациентами, — пояснила она. — Я схожу за ней, а вы постарайтесь удержаться от желания взять что-то потихоньку. У меня пересчитаны все рисунки.
— Как можно, Алина Сергеевна, — очень натурально удивился Игорь.
«Спасибо, что предупредили», — подумал он про себя. Ему показалось, что он нащупал что-то очень важное. Что-то, ради чего можно было рискнуть.
Он огляделся и сразу нашел взглядом камеру. Судя по расположению глазка, с ней работали, когда здесь были пациенты. Сейчас камера была выключена, огонек не горел. Тем не менее Игорь отошел в угол и быстро вместо одного рисунка положил другой, взятый несколькими днями ранее у Анны. Прикрытый с двух сторон стенами и заслоняя спиной то, что происходит в руках, он ловко справился со своей задачей и к возвращению Алины Сергеевны снова сидел за столом и как ни в чем не бывало разглядывал рисунки.
Алина Сергеевна вернулась не одна.
— Елена Николаевна, это следователь Игорь Валерьевич Ремесов, работает сейчас с делом Рассохина, — с порога пояснила Алина Сергеевна и уселась за стол, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула.
— Зачем вам это, Игорь Валерьевич? — Елена Николаевна удивленно подняла тонко выщипанную бровь и остро глянула на него. — Живых преступников не хватает, за мертвыми гоняетесь?
Невысокая, с короткой модной стрижкой, она выглядела бы даже моложе Алины Сергеевны, но шея и глаза выдавали настоящий возраст. Похоже, врач у Николая был действительно опытный и вряд ли согласился бы рисковать карьерой ради каких-то эфемерных обещаний, на которые были горазды психопаты.
— Мертвый или живой, но кто-то преследует Анну, и мне нужно проверить все версии, — развел руками Игорь.
— А, думаете, это подражатель? — угадала Елена Николаевна и быстро глянула на коллегу, будто та должна была подсказать, верна ли догадка. — И чем я могу вам помочь?
Игорь достал телефон и открыл в нем записную книжку.
— О чем Николай разговаривал с матерью, когда она делала вид, что она — Анна? — начал он.
  
Глава 21
 
Ане понадобилось несколько дней, полпачки таблеток и никак не меньше литра мороженого, чтобы наконец успокоиться. История с сюрпризом так и не начала казаться забавной, но она хотя бы перестала вздрагивать везде: на работе, на улице, дома и в магазинах. Это уже было неплохо. Да что там говорить, ей полегчало ровно настолько, чтобы она вяло задумалась о том, куда подевался Ваха. Так сильно обиделся? Хотя обижаться должна была она! Нет, первой звонить и извиняться она не собиралась. И не только потому, что не считала себя виноватой. Ваха тоже не должен так считать. Может, Кира Михайловна права, и она действительно достойна по-настоящему сильных чувств? Или она говорила не об этом? Аня не помнила.
 
Она как могла гнала от себя мысль, что самой Кире Михайловне такой подход к делу не помог, и даже сосед с первого или третьего этажа — Аня никак не могла запомнить — не отвечал ей взаимностью.
И следователь куда-то пропал, неужели поверил, что она это все придумала? Было бы… досадно. На более яркие чувства Аня в таком состоянии была не способна. Она словно плавала в густом, чуть сладком киселе и качалась на его волнах. Все проходило мимо нее так же мутно и вяло. Никто не звонит, ни следователь, ни Ваха. Разве это плохо, когда не звонит ни мертвый Николай, ни мама? Нужно заказать новую юбку, какого-то неприличного размера. Скидки в магазине так вовремя, и разве Ваха не говорил, что ему нравятся пышные формы? Правда, Ваха так и не звонит…
Удивительно, но на работе она при этом неплохо справлялась и ничего не путала. Уж точно не больше, чем обычно.
Окончание недели — больше ни одного больничного или отгула — Аня собиралась отметить очередным ведерком мороженого и просмотром какого-нибудь фильма. И стоило ей поудобнее усесться, как раздался звонок в домофон. Аня привычно дернулась, на мгновение вырываясь из теплого киселя и вновь погружаясь в него. Щелкнула пультом. Переключила на телевизоре канал домофона и кивнула своим мыслям. Курьер с букетом.
Подошла к двери и нажала кнопку. Отходить не стала. Что же, Кире Михайловне можно подарить шоколадку, она была права. Что, если удастся подружиться с соседкой и убедить ее не воевать против Вахи, а лучше намекнуть ему, что Аня любит кустовую хризантему, а не эти розы. Да еще этого отвратительно вульгарного бархатного вида. Багровые, они больше пугали, чем привлекали.
Она едва дождалась курьера и все равно глянула сначала в глазок. Обычный курьер. Непримечательное юное лицо со следами прыщей.
— Просили с букетом передать, что это в знак бесконечной любви, — чуть ломающимся хрипловатым голосом произнес парень и не сдержался, хмыкнул. Похоже, ему в его возрасте вечная любовь казалась чем-то очень забавным. Аня же только кивнула и буркнула:
— Спасибо.
Неужели не будет никакой записки? Даже грустно как-то. Понятно теперь, почему Ваха был вынужден искать помощи на каком-то дурацком форуме. Он совершенно ничего не понимает в романтике! Не успев расстроиться, Аня моментально успокоилась. Это тоже хорошо, романтики часто бывают ветреными, ведь столько девиц еще не оромантичены, никак нельзя пройти мимо. Ваха ей нравился таким, каким он был. Спокойным, твердо стоящим на ногах. Если бы не его мама… Впрочем, Аня поняла, что ей уже все равно. Она просто отправится вместе с ним в отпуск к его родителям и сделает все, чтобы понравиться этой женщине. Только сначала почитает или спросит у кого-нибудь, как понравиться армянской матери. Только не на форуме, не дай бог!
Она хихикнула и перехватила букет поудобнее, чтобы отнести в комнату. И ахнула от боли, уколовшись о шип. Снова перехватывая букет, но теперь совсем неловко, так, что цветы тряхнуло и повернуло горизонтально полу, она сунула палец в рот, посасывая место укола. И замерла, когда тяжелый багровый бутон розы мягко шлепнулся на пол. Затем еще один, и еще.
Забыв об уколе, Аня осторожно обхватила букет обеими руками, теперь явственно чувствуя шипы сквозь оберточную бумагу, и потрясла его. С негромким шорохом бутоны отрывались от стеблей и падали на пол, пока все стебли не остались безголовыми.
Дрожащими руками, уже не думая о цветах и своих пальцах, Аня вертела букет, пока не нашла на ленте название магазина, из которого его доставили.
Она разыскала телефон в Интернете и набрала номер.
— Простите, вы сейчас отправляли заказанный букет по этому адресу? Все цветы увяли, шипы не срезаны, бутоны не держатся на стеблях! Фанатка чего? Я? Аддамсов? Кто сказал? Заказчик? Как он выглядел? Черт! — И Аня бросила трубку.