Маны – полные карманы! (СИ)

— Да, с драконом встретиться не хотелось бы, — сказал Профессор, — а вот с эльфиечкой, вполне можно было бы… потолковать о вечном… — взгляд Профессора затуманился и уставился в пустоту.
— Так почему именно магия? Как такое вообще возможно? — напомнил я ему свой вопрос.
— А с чего ты взял, что это магия? — как будто проснулся профессор.
— А что же тогда? — опешил я, от такого поворота разговора.
  
— Эта космическая аномалия, когда мы в ней оказались, привнесла в наш мир просто другие физические законы. Существует много теорий, что эти законы в разных местах вселенной могут отличаться, и наша прежняя версия далеко не аксиома. Физические законы начали меняться, но люди всегда ищут во всём новом, что-то знакомое, чтобы объяснить и понять явление, с которым они столкнулись в первый раз. И человечество, своим коллективным бессознательным, увидело в происходящих изменениях кое-что, что уже было в его культурном поле. Многое из происходящего было похоже на магию. А потом оказалось, что эти самые новые физические законы очень восприимчивы к психической энергии. И это же самое коллективное бессознательное, сначала поместило их в свою систему координат, обозвав магией, а потом и заставило работать в этом ключе. Так что, магию, которая нас окружает, во многом создали мы сами! Это просто наша интерпретация и своеобразное использование новых физических принципов.
— Обалдеть! — потрясённо сказал я.
  
5. Попил, блин, кофейку!
 
Профессор наслаждался произведённым эффектом, откинувшись на спинку стула, а я сидел и пытался осмыслить то, что он сказал.
— То есть как таковая магия в наш мир не приходила, получается? — наконец произнёс я.
— Ну, это смотря что именно считать магией, — пожал плечами Профессор, — это всё просто разница в терминологии. Но если я правильно понимаю твой вопрос, то да, магия не приходила. Изменились законы физики, а уже мы интерпретировали это как магию. Ты же знаешь, что наука в высшей точке развития воспринимается как магия? Просто мы к этому привыкаем… привыкали и не отдавали себе отчёта. Большинство людей не понимало, почему у них дома горит свет, просто пользовались этим как данностью. Но для людей, которые жили несколько столетий назад, это магия! Как и самолёты, ведь не может же летать такая большая железная штука, которая намного тяжелее воздуха. А громадные корабли, контейнеровозы или туристические лайнеры? Это же плавучий город! Какой-нибудь средневековый человек воспринял бы это как нечто невообразимо божественное! И это относительно понятные вещи, мы уже не говорим про более высокие технологии, которые обычные люди даже не смогут осмыслить. Например, ядерная энергетика.
— Мы скоро сами станем теми самыми людьми из средневековья, — усмехнулся я, — мир стремительно туда катится.
— Это правда, — печально вздохнул профессор, — мир умирает… или перерождается! Такого тоже нельзя исключать. Просто сейчас переходный период. Со временем всё встанет на рельсы, утрясётся, сформируются новые правила игры, новые элиты, и начнётся новый этап развития человечества, только уже основанный на том, что мы сейчас называем магией.
— Звучит оптимистично, — улыбнулся я, — и что самое главное, правдоподобно! Жаль только, что не все смогут это пережить.
— Далеко не все! — Профессор поднял вверх палец, — я бы даже сказал, не многие сумеют перейти в новый мир. Но любая трансформация человечества связана со смертями и потрясениями.
— А были другие трансформации? — удивился я.
— Не такие, естественно, но были, — сказал Профессор, — научно-технический прогресс очень сильно продвинул нас вперёд, но и оставил под своими колёсами много трупов. Если почитать историю, обращая внимание именно на это, можно прийти к очень интересным выводам.
— Старая история уже никому не интересна, — сказал я, — та жизнь как будто отрезана, и многие предпочитают её не вспоминать. Те, кто хочет выжить в новом мире. Те же, кто цепляется за старое, в большинстве случаев обречены!
— Как наш район? — хитро взглянул на меня профессор.
— Да, район мало затронули изменения, — кивнул я, — что очень странно.
— Перово умирает, — печально вздохнул профессор, — люди отсюда уходят. Да, ещё много осталось, относительно много… но с каждым месяцем их всё меньше и меньше. Делать здесь совершенно нечего! Я бы и сам ушёл, да только не знаю куда. Идти некуда, да и страшно! Тут есть хотя бы свой привычный угол, обжитой и уютный.
— Зимой будет не так уютно, — сказал я.
— Да, прошлую зиму я пережил, переживу и эту. Тем более что каждая следующая теплее предыдущей. С приходом магии и климат стал мягче, ты не замечал? — спросил Профессор.
— Замечал, конечно! Все замечают это, — ответил я, — но даже мягкий климат не сможет накормить!
— Это точно! Все наши местные рыночки и обменники тоже затухают, — сказал Профессор, — выручает только магия. Если бы зима была скоро, то той маны, которую ты мне дал, могло бы хватить, чтобы дотянуть до весны, если расходовать её очень экономно. Она может дать и тепло, и пищу заменить.
— Да? — удивился я, — никогда раньше об этом не думал. Кстати, а что такое мана? Насчёт этого есть гипотезы?
— Конечно! — расплылся в улыбке Профессор, — мана, это вид энергии! Магия, это способ взаимодействия с новым миром. А мана, это энергия, делающая такое взаимодействие возможным. Я бы даже назвал это биологической энергией, потому что генерируют её только живые организмы. Эта энергия заставляет работать новые законы природы… точнее, даёт возможность ими управлять в той или иной степени. Конечно, тут ещё и навыки определённые нужны, которые люди только ищут, отрабатывают и тренируют. Но процесс идёт! Ты заметил, как за последние пару лет возрос уровень колдовства? Если раньше это было что-то стихийно интуитивное, то теперь люди, хорошо владеющие магией, уже осознанно добиваются того, чего хотят. Вот, например, ты зарядил меня маной. Это же был осознанный и управляемый процесс. А раньше ты так мог? Когда ты понял, как именно это нужно делать?
Я задумался и сказал:
— Точно не могу сказать, это всё происходило как-то постепенно. Но я старался развить новые навыки и возможности. Без этого никак. Иначе останешься на обочине жизни и тебя сожрут. Я и к вам пришёл именно за этим, чтобы глубже разобраться в вопросе, понять причины и следствия и, возможно, каким-то образом себя ещё больше прокачать. Я над этим очень интенсивно работаю, но не всегда понимаю, что именно нужно делать дальше, чтобы стать сильнее и эффективнее.
— Ты, Алик, молодец! — с уважением сказал Профессор, — такие как ты и будут строить новый мир. Я-то вон уже старый и просто постараюсь протянуть как можно дольше, чтобы увидеть хоть немного, чем всё это может закончиться.
— Так вы же сами только что сказали, что ничего не закончиться! Что возникнет новый мир на руинах старого! — удивился я.
— Да, мир не закончится, но хочется увидеть, во что он превратится… хотя, как знать, что будет с продолжительностью жизни людей со всей этой магией… вдруг мы все станем бессмертными? Ну, или потенциально бессмертными? — глаза Профессора азартно блеснули.
— Мы и с обычной наукой могли к этому приблизиться, если бы всё не рухнуло, — сказал я, — по крайней мере, мне так кажется.
— Это да, — не стал спорить Профессор, — в общем, пожить хочется, чтобы с этим миром ни происходило. Это заложено в людях где-то глубоко внутри. В этом вся суть. Поэтому мы и суетимся, всё время что-то делаем, что-то предпринимаем, чтобы пожить ещё хоть немного и желательно хорошо.
— Ну, это-то всё понятно, — сказал я, — допустим, всё это так и есть! Но взять тех же драконов, они-то откуда появились?
— Ты слышал такое понятие, как «Ноосфера»? — спросил Профессор.
— Да, что-то такое слышал, но точно не помню, что это такое, — ответил я, пытаясь вспомнить, что это означает.
— Это считается более высокой ступенью развития биосферы. Тот уровень, когда люди и общество в процессе эволюции не только взаимодействуют с природными процессами, но и воздействуют на них. То же самое коллективное бессознательное, про которое я тебе говорил, может не только подстраиваться под окружающую действительность, но и формировать её. Возможно, это всегда было, только эти процессы были не такими очевидными и более мягкими. А сейчас, с приходом магии, они активизировались и стали носить лавинообразный характер. Если бы в нашей культуре не было драконов, на их месте возникло бы что-нибудь другое, — сказал Профессор.