Маны – полные карманы! (СИ)

— Но местные говорят, что ваши «детки» людей похищают и едят, — сказал я, — я и сам это видел, когда сюда шёл. Четверо ваших тащили вдоль железной дороги человека.
— Такое случается, — кивнул старик, ничуть не смутившись, — я провожу с ребятами разъяснительную работу, пытаюсь донести до них мысль, что если они будут убивать людей, то люди придут сюда и будут убивать нас. Но они же соображают плоховато… вот и забывают иногда, что я им внушал. Но с местными у нас договор. Они не лезут сюда, мы не лезем к ним. А отдельные случаи, тут, как говорится, око за око. Если мои ребята кого порешат, то и люди имеют полное право их убить. Мы вообще стараемся за пределы нашего дома не выбираться. Но силой их ведь здесь не удержишь, бывает, просачиваются наружу, — сказал папа и загрустил.
  
— А почему местные вас называют железнодорожники? — спросил я.
— Да всё потому же, — усмехнулся Папа, — из-за наивности и не смышлёности моих ребят. Они, если от дома отходят, могут легко потеряться. Они и сами это знают. Поэтому ходят только вдоль рельсов, по которым всегда находят дорогу обратно. Это уже инстинкт у них такой выработался. Отошёл от рельсов, потерялся и погиб. Так что, это для них главная заповедь!
— Странно, — сказал я, — одни местные на блокпосту сказали, что не знают, откуда ваши приходят и будто несколько раз устраивали на них облаву, а только они всегда появляются вновь. А на другом блокпосту, нас как раз сюда направили, сказав, что здесь безопасный путь в Текстильщики!
— В Текстильщики? — сразу напрягся и подался вперёд Папа, — а что тебе там нужно?
— Дело у меня там, — неохотно ответил я, — сам бы не хотел туда идти, да надо, — добавил на всякий случай, видя его негативный настрой к этому месту.
Старик задумчиво откинулся назад и вернулся к моему вопросу. Однако в его взгляде появилась подозрительность.
— Направили тебя к нам, специально, чтобы ты погиб здесь. Зачем, не знаю. Я же говорю, чудо просто, что мои детки тебя не сожрали. Ты же сам сюда пришёл, — сказал Папа.
— Похоже, была попытка, да не получилось, — сказал я, — первый, которого мы встретили, пальцем в меня ткнул и очень удивился, что чего-то не произошло.
— Ткнул, но ты устоял? — поднял брови Папа, — это действительно странно! Никто не может выдержать удар пальцем. Детки все обладали в прошлой жизни магическими способностями, но в процессе изменения, все их магические возможности спрессовались в один разряд из пальца. Это единственное, что они могут, но зато выдержать этот удар никому не удаётся. И то, что ты устоял, это не то, что странно, это просто поразительно! Я-то сначала думал, что тебя не ткнули даже, а на деле вон оно что! И в чём твой секрет?
— Я не знаю, — честно ответил я, — я с таким нападением ни разу не сталкивался, и понятия не имею, почему этот разряд на меня не подействовал.
— А ты не будешь возражать, если я тоже в тебя ткну? Очень хочется посмотреть, как это работает! — спросил Папа.
— Буду возражать! — сразу обрубил я, — я не знаю, почему не сработало, и не уверен, что не сработает во второй раз. А лишаться сознания в гостях не очень хочется… и это очень мягко говоря!
— Понимаю! — заметно расстроился старик, — не буду настаивать, желание гостя, да ещё и оказавшегося здесь вследствие обмана, для нас закон!
— А если вы людей стараетесь не есть, то чем же вы тут питаетесь? Здесь же ничего нет! — вдруг возник у меня вопрос, — или еда вам не нужна?
— Ну как не нужна? Нужна! — сказал Папа, — по мере сил и возможностей, стараемся заниматься сельским хозяйством.
— Сельским хозяйством? — скептически переспросил я.
— Да, сельским хозяйством, — сказал Папа, — выращиваем плесень. Она хорошо растёт, если есть вода. А она, пока что, есть. Так что и от жажды не страдаем.
— Плесень? — удивился я.
— Ну да, а что такого? Относительно вкусно и очень питательно. Здесь, рядом с территорией, пробился источник. Вокруг него образовалось что-то типа болотца, откуда в разные стороны разбегаются ручейки. Там строить что-то собирались до магопокалипсиса, но не успели. И вот вся эта расчищенная под строительство территория превратилась в грязевое месиво, возле которого вдруг начала вылезать толстая плесень. Не помню, как мы выяснили, что она годится нам в пищу, наверное, кто-то из ребят попробовал. Но постепенно все на неё подсели, и теперь это основной источник нашего пропитания, — сказал Папа.
— И как же вы занимаетесь там сельским хозяйством? — спросил я, мне это было действительно интересно, — ну выросла плесень, взяли и съели. В чём заключается деятельность?
— Если бы мы просто её ели, она бы уже давно закончилась, — нравоучительно сказал Папа, — приходится её специально рассаживать. Берём всегда строго определённое количество. Ещё часть набираем и ходим, разбрасываем там, где её нет. Где она почему-то перестала «колоситься». По берегам ручейков, опять же. Философия простая: сегодня ты не кидаешь плесень, завтра тебе нечего жрать! От голода идёшь убивать людей, они в ответ убивают тебя. Конец истории! Но это не наш путь. Постепенно зона выращивания плесени всё расширяется и расширяется. Наступили сытые времена! — на лице Папы расплылась удовлетворённая улыбка, — но всё это благодаря планированию и дисциплине. Я ведь не просто так здесь сижу, я за ребят отвечаю!
Папа, похоже, очень гордился тем, что он делает.
— Да, это здорово, — сказал я, — и с соседями проблем меньше, если ваше пропитание от них никак не зависит.
— Хочешь взглянуть на плантации? — вдруг оживился Папа, — это наша гордость!
— Да нет, не нужно! Я и так себе всё очень хорошо представил, — улыбнулся я.
— Ну как хочешь! — тут же согласился Папа.
— А тот маг, который с вами всё это сотворил, он не в Текстильщиках часом живёт? — спросил я.
— А тебе это зачем? — тут же снова напрягся Папа, когда разговор вернулся к этой теме.
— Я же туда иду, хотелось бы знать, что меня ждёт, — сказал я.
— Там он обитает, — сжав губы, сказал Папа, — там его логово. Змей проклятый!
— Это образное выражение? — на всякий случай решил уточнить я, — то, что про змея?
— Отчасти, — сказал старик, — внешне он вроде бы на человека похож, но язык у него длинный, прямой и раздвоенный на конце. Как у ящерицы какой-то. В общем, этот маг, наверное, из-за своего языка, носит имя Тритон. И его банда, а по-другому их и не назовёшь, тоже Тритонами себя кличут, — сказал Папа.
— Они тоже изменённые? — спросил я.
— Нет, обычные люди… только плохие. Без сердца и жалости. И многие из них сами обладают довольно мощными магическими навыками. Он себе специально таких подбирает — сильных и жестоких. Только такие подходят под его требования. С нами эксперимент у него не получился. Но слышал я, что вроде как теперь у него появилась новая идея. Теперь решил взяться за женщин. Но не за простых, а с сильным даром. Говорят, что ловит фурий и пытается из них сделать себе совершенных бойцов. Только вот фурий не так много, найти их сложно, а ещё сложнее поймать. Они без боя никогда не сдаются. Так что, дело движется медленно… если движется. Давненько никто мне никаких новостей не рассказывал. А ты фурий видел когда-нибудь? Что с тобой? — удивлённо сказал Папаша, увидев, что с лицом у меня что-то не так.
— Видел фурий, — встряхнув головой, сказал я, — у меня близкая подруга, фурия. Они её схватили и утащили к себе. За ней как раз и иду!
— А разве фурии дружат с кем-нибудь? Я слышал, что они тоже твари безжалостные, — сказал Папа.
— Разные бывают, — сказал я, — как и у людей, всё индивидуально.
— Ну да, ну да, — закивал старик, — прости, что я тварью её назвал, это не со зла.
— Ничего, — сказал я, — мне говорили, что они в культурном центре «Москвич» обитают, это верно? — я решил уточнить имеющуюся информацию у осведомлённого источника.
— И да, и нет, — сказал Папа, — там наверху большие разрушения. И центр этот почти в руинах, и спортивный комплекс рядом тоже. Но под землёй многое уцелело. А ещё кое-что они сами там прокопали. Соединили подвалы разных зданий, залезли в метро. Нашли какие-то ещё там коммуникации и секретные старые бункеры. В общем, объединили это в одну сеть, и у них там под землёй целый город. А на поверхности одни руины.