Ненавидеть или полюбить? (СИ)

Так я простояла, пока не согрелась. Как только зубы мои перестали стучать, я сразу скинула одеяло и направилась в спальню передаваться. В ванной бардак, полно воды, нужно ее срочно убрать, чтобы не затопило соседей. Интересно этот живодер поможет мне собрать воду или как? Если не поможет… Тогда добро пожаловать в ад, товарищ Ветлицкий. И даже если не поможет, тоже добро пожаловать!
Но к моему большому удивлению, когда я переоделась и вернулась в ванной, там уже был Игнат и интенсивно махал шваброй.
— Слушай, а ты давай посильнее три, чтобы все чистенько было ни малейшей капельки.
— Вообще-то я пришел помочь.
— Да что ты говоришь?
— Слушай, хватит, а? Бери тряпку и помогай. Виноваты вместе и отвечать будем вместе. Все по справедливости.
— А ты считаешь по справедливости жрать мои макароны из моего же холодильника? — сказала я и, взяв еще одну тряпку начала собирать воду в противоположном от него углу.
— Да что ты придралась к этим макаронам. Кстати, готовишь ты отвратительно. Хорошо, раз ты такая принципиальная, то я в следующий раз что-нибудь приготовлю.
— А! Ты еще и кулинар! Ну, посмотрим, посмотрим, как ты готовишь. И холодильник себе купи!
— Куплю, с денег, которые ты мне вернешь.
— Вот сволочь! Пойми, я не хочу делить с тобой холодильник, не хочу с тобой делить одну ванну, не хочу жить с тобой под одной крышей. Я хочу, чтобы ты исчез также внезапно, как и появился! — больше я не стала с ним разговаривать. В ванную зашли сонные дети, и все свое внимание я обратила на них. Они весело поприветствовали Игната, когда тот заканчивал уже собирать воду и собрался уходить. Он тоже им улыбнулся и по ходу дела совершенно не обиделся на мои слова. Ну, блин, не пробиваемый! Вот как с ним воевать? Если честно я испытываю столько к нему ненависти, что даже не могу передать. При виде его я просто закипаю, как электрический чайник и вот-вот сейчас взорвусь от собственной злости. Мне постоянно хочется сделать ему какую-нибудь гадость. В голову приходят самые неприличные варианты, но это меня веселит до умопомрачения. Если честно, меня не так напрягает ситуация с мужем. Разведемся и разведемся. Но касаемо истории с моим новым соседом по квартире меня просто заставляет взрываться порохом ненависти. В общем, для меня этот боров Игнатушка — настоящая цитадель зла и я его ненавижу всеми фибрами души.
Когда дети почистили зубы, то мы снова продолжили раскладывать наши вчерашние покупки. Игнат куда-то ушел. Я отчетливо слышала, как за ним захлопнулась входная дверь. И куда же этот качок-недоумок направился? Собственно, какая мне разница…
Как приятно целый день провести с детьми. Мы переиграли во все игры, в которые только можно было играть: прятки, латки, догонялки. А хохот и топот стоял такой, что еще бы немного и соседи снизу стали стучать нам по батареи. На самом деле, это yt слишком хорошо, поэтому мы стали вести себя тише. Мы рисовали, пили чай. Я решила рассказать детям, что теперь с нами будет жить брат их папы — дядя Игнат. Они нормально восприняли эту новость, а Соня высказалась, даже высказалась, на этот счет:
— Я уже это поняла. Кстати, мне показался он добрым.
На это счет соглашаться я с не могла и не хотела. Пользуясь моментом, пока София разоткровенничалась, я решила узнать, почему же они так не ладят с отцом. Я уверенна, что Марк называет отца Толиком по инициативе Сони, только она могла его такому научить. Сейчас, конечно мне все равно уже, как они называют Толика, но все же факт, остается фактом. Теперь мне хотелось бы узнать: не обидел ли он их чем-то…
Мы сидели в комнате на ковре, разложив перед собой краски и большой альбом. Марк макал свои маленькие пальчики в гуашь и пытался оставить отпечатки на белом листе бумаги.
— Марк, нужно брать кисточку и рисовать вот так, — Соня показывала ему, как нужно рисовать кистью.
Все же какая у меня замечательная дочь! Научит братика всему, чему нужно и как нужно. И он молодец, слушает ее. Мне кажется, это редкость, когда между братом и сестрой такая гармония.
 
— Все же почему вы не называете Толика папой? — неожиданно спросила я у Сони, пока Марк выводил кистокой в альбоме какую-то непонятную каляку-маляку.
— Он обижал Джека. Бил его ремнем. И сказал, если мы не будем его слушаться, то нам грозит тоже самое.
Тут в дверях показалась жалобная морда Джека. Он протяжно заскулил и тем самым просился войти. Я дала ему знак, что можно зайти и он на радостях забижал в комнату, сел рядом с нами и начал внимательно следить за художетвом Марка.
— И когда это было? За что он его бил? На самом деле я считаю, что это не причина, чтобы не называть родного отца папой.
— А мне кажется, что здесь ничего страшного нет. Не заслужил он наше доверие. Доверие своих детей. Я как-то предложила поехать с нами на каток, а он нам отказал. Он всегда уделял нам мало внимания и мы платим ему той же монетой. Так что если тебе нужно будет с ним развестись — мы не против. Нам и без него будет хорошо. Я не помню, когда это было, но зато я отчетливо запомнила, как Джек забился в углу, а тот его лупасил кожанным ремнем, да с такой силой, что дурно стало нам. Мы с Марком испугались.
— Джек! Признавайся, что ты сотворил? — обратилась я к псу и почесала его за ухом.
— Стырил сардельку. Ты же его за это ругать не будешь?
— Моя ты золотая Софийка! Конечно, я его поругаю, но бить его так не буду, — я крепко обняла дочь, после чего в мою спину стал упираться Джек, а когда к нам подключился Марк, то у нас просто получилась "куча мала".
Выходные пролетают быстро, особенно когда проводишь целый день в домашних заботах. В понедельник выпало столько снега, что ездить по аткому заснеженному городу будет оченьи оченьс ложно. НАдеюсь дороги расчистят быстро, так как у Сони сегодня контрольная и в школу нужно пойти обязательно, а у Марка репетиция к утреннику.
Я посмотрела в окно и увидела, как снег кружится огромными хлопьями. Большой махровой белой шапкой он украсил деревья. Эта шапка была настолько тяжелой, что из-за нее ветви деревьев клонило к земле.
Все же какая у меня замечательная дочь! Научит братика всему, чему нужно и как нужно. И он молодец, слушает ее. Мне кажется, это редкость, когда между братом и сестрой такая гармония.
 
— Все же почему вы не называете Толика папой? — неожиданно спросила я у Сони, пока Марк выводил кисточкой в альбоме какую-то непонятную каляку-маляку.
— Он обижал Джека. Бил его ремнем. И сказал, если мы не будем его слушаться, то нам грозит тоже самое.
В слегка приоткрытых дверях показалась жалобная морда Джека. Он протяжно заскулил и тем самым просился войти. Я дала ему знак, что можно пройти и он на радостях забежал в комнату, сел рядом с нами и начал внимательно следить за художеством Марка.
— И когда это было? За что он его бил? На самом деле я считаю, что это не причина, чтобы не называть родного отца папой.
— А мне кажется, что здесь ничего страшного нет. Не заслужил он наше доверие. Доверие своих детей. Я как-то предложила поехать с нами на каток, а он нам отказал. Он всегда уделял нам мало внимания, и мы платим ему той же монетой. Так что если тебе нужно будет с ним развестись — мы не будем против. Нам и без него будет хорошо. Я не помню, когда это было, но зато я отчетливо запомнила, как Джек забился в углу, а тот его лупасил кожаным ремнем, да с такой силой, что дурно стало нам. Мы с Марком испугались.
 
— Джек! Признавайся, что ты сотворил? — обратилась я к псу и почесала его за ухом.
— Стырил сардельку. Ты же его за это ругать не будешь?
— Моя ты золотая Софийка! Конечно, я его поругаю, но бить его так не буду, — я крепко обняла дочь, после чего в мою спину своим влажным носом стал упираться Джек, а когда к нам подключился Марк, то у нас просто получилась "куча мала".
Выходные пролетают быстро, особенно когда проводишь целый день в домашних заботах. На следующий день выпало столько снега, что ездить по такому заснеженному городу будет очень и очень сложно. Надеюсь, дороги расчистят быстро.